На судне кто-то зашевелился, а спустя несколько мгновений на помост сошёл грузный мужчина.

– Всё готово к отплытию? – спросил Анри.

– А куда это вы собрались, Наваррский? – раздался грубый знакомый голос.

Мужчина на помосте шагнул вперёд, и сомнения тотчас рассеялись. Довольно усмехаясь, перед беглецами стоял королевский маршал Жером Клермон.

– Где капитан? – зло скрипя зубами, спросил Анри.

– Отправился на корм рыбам, – гоготнул маршал. – Наваррский, неужели вы думали, что вам удастся обвести короля вокруг пальца? Проникли в аббатство, похитили шпионку… На что вы рассчитывали?

– Эта девушка находится под защитой Наварры, – уверенно произнёс Анри.

– Вы стоите на французской земле. А эта мадемуазель – подданная Его Величества. Поэтому мы вправе вершить над ней суд, – заявил Клермон.

– Как вы узнали про судно и этот причал? – поинтересовался Анри.

– О, это было довольно просто, – усмехнулся маршал. – Одна птичка напела нам о нём.

– Кто? – сверля Клермона взглядом, допытывался Анри.

– Этого я вам не скажу, Наваррский. Не доставлю вам такого удовольствия.

Анри напрягся и потянулся за шпагой.

– Не глупите, герцог, – махнул рукой маршал. – Шпага вам не поможет.

Маршал кивнул головой, и на причале появились гвардейцы короля.

– Нас больше. Сдавайтесь. Вы, Наваррский, можете уйти, мы не станем вас удерживать.

– А девушка?

– Её участь незавидна. Но мадемуазель сама виновата. Не нужно было совать свой нос в дела короля.

Мадлен сжалась, почувствовав, как ледяная рука страха сдавливает её горло.

– Не надейтесь, Клермон, я никуда не уйду, – заявил Анри.

– Вам же хуже. Отряд! – скомандовал он. – Взять их!

Гвардейцы, обнажив оружие, двинулись вперёд. Анри достал шпагу, Мадлен испуганно пряталась за его спиной. Беглецов окружили. Бежать было некуда, все пути к спасению были перекрыты гвардейцами. Вдруг в темноте послышался стук колёс. Жером Клермон удивлённо вглядывался в вырисовывающийся на дорожке силуэт кареты. Повозка, подъехав ближе, остановилась. Кучер, быстро спрыгнув с козел, открыл дверь и помог выбраться из кареты женщине в тёмном платье. На рыбацком причале, грозно глядя на Клермона, стояла Екатерина Медичи.

Не говоря ни слова, она показала рукой на фрейлину и коротко кивнула в сторону кареты. Гвардейцы, замешкавшись, смотрели на командующего.

– Эта девушка не может просто так уйти. Приказ Его Величества, – растерянно произнёс Клермон.

Медичи взглянула на маршала с нескрываемым презрением.

– Забыли, с кем говорите? Или запамятовали, кто даровал вашей семье титулы?

Маршал замолчал, потупив взор. Он больше не решался взглянуть в лицо Екатерины.

– Мадлен, в карету, – сухо бросила Медичи.

Девушка быстро оглянулась на Анри.

– А как же…

– Генрих Наваррский может проследовать за нами в Блуа верхом.

– Премного благодарен, – усмехнулся Анри.

Мадлен вслед за Екатериной приблизилась к карете. Некоторое время Екатерина молчала. И лишь когда гвардейцы в сопровождении маршала покинули причал, спросила:

– Как ты допустила такую оплошность?

– Мне просто не повезло. Это случайность, которую нельзя было предсказать, – попыталась оправдаться Мадлен.

– Любопытно, учитывая, что предсказания – твоя основная задача, – недовольно ответила Екатерина.

– Как вы узнали, где я?

– У меня повсюду свои люди. Как только ты оказалась в аббатстве, меня тотчас об этом оповестили. Когда маршал отправился в погоню за вами, мне пришлось выехать вслед за Клермоном.

– Я очень благодарна вам за спасение.

– Тебе нужно бы благодарить не меня, а Мишеля. Я много раз видела, как его предсказания сбывались. А потому верю, что исполнится и последнее. Не знаю, как и когда это случится, но ты должна быть жива, чтобы предотвратить беды, уготованные нам.

– Но я всё ещё не знаю, что могу сделать для защиты короля, – призналась Мадлен.

– Неприятно в этом признаваться, но я тоже этого не знаю, – поморщившись, ответила Екатерина. – Но пока моя вера в дар твоего деда крепка, ты будешь находиться при дворе.

Голос и слова Медичи не оставляли возможности протестовать. Фрейлина села в карету вслед за Екатериной Медичи. Кучер закрыл дверь, и повозка тронулась. Путь девушки вновь лежал в замок Блуа.

С момента возвращения мадемуазель Бланкар в замок Блуа прошло несколько дней. Никто из простых обитателей дворца так и не узнал, что за драма разыгралась накануне Рождества за дверьми королевского зала собраний. Никто и не догадывался, что совсем недавно жизнь юной фрейлины висела на волоске. После возвращения в Блуа Мадлен ни разу не пересекалась с Генрихом. Но местные сплетники утверждали, что собственными ушами слышали, как король скандалил с матерью и, кажется, проиграл этот спор.

А Мадлен вернулась к обязанностям фрейлины, но до сих пор каждый раз вздрагивала, когда мимо неё проходили гвардейцы. Однажды девушка поймала на себе ожесточённый взгляд маршала Клермона и поспешила поскорее убраться с его пути. Теперь жизнь при дворе стала казаться фрейлине ещё более опасной и тревожной.

Меж тем вести о гибели герцога де Гиза и кардинала Луи распространились по всей Франции, дошли до Ватикана и испанского короля. Весь католический мир винил в их смерти Генриха Валуа и желал мести. Напряжение в политической жизни Франции росло день ото дня.

Вернувшись из покоев Луизы, Мадлен услышала стук в дверь.

– Вы можете войти, – произнесла фрейлина.

Дверь распахнулась, и в комнату, оглянувшись на пустой коридор, прошмыгнула Селеста. И Мадлен тотчас поймала на себе взволнованный взгляд испуганного оленёнка.

– Я не верю… не верю… неужели всё действительно разрешилось…

Прижав ладони к губам, Селеста, едва не плача, смотрела на девушку.

– Да, но я, как и ты, до сих пор не верю, что всё осталось позади, – ответила Мадлен.

– Я чуть с ума не сошла, когда узнала от Её Величества о том, что тебя схватили, – призналась Селеста. – Извини, что не пришла раньше, Екатерина не позволяла.

Собираясь уходить, Селеста с грустью в глазах обернулась на фрейлину.

– Ты знаешь, после всей этой истории с де Гизом Екатерина сильно сдала. От двора это скрывают, но лекарь говорит, что ей уже не оправиться.

– Не оправиться? Неужели всё настолько серьёзно? – испугалась Мадлен.

– Боюсь, что да, – ответила фрейлина Екатерины. – Её может не стать в любой момент.

Новость, принесённая девушкой, заставила мадемуазель Бланкар сильно призадуматься. «Как сложится моя жизнь при дворе, если Екатерины не станет? Следует ли мне что-то предпринять или довериться судьбе?» – думала Мадлен.

Когда Селеста покинула покои, направившись к Екатерине, мадемуазель Бланкар опустилась на кровать. Наткнувшись взглядом на край дневника, торчавший из-под подушки, фрейлина вдруг вспомнила об амулете, что передал Нострадамусу некромант. «Интересно, а Калебу известно что-нибудь об искусстве сотворения подобного амулета? Мне нужно переговорить с ним, и как можно быстрее, – решила Мадлен. – Он ведь даже не знает, что я была в шаге от гибели. Там, в башне, я всё думала о нём, молилась, чтобы судьба позволила мне хотя бы попрощаться с ним. Мне нужно увидеть его, и дело совсем не в амулете». Фрейлина бросилась к столу и быстро написала короткую записку.

Сделав вид, что отправилась на обычную прогулку, Мадлен оставила клочок бумаги в тайном месте. Оставалось ждать, когда некромант получит её послание.

Спустя несколько дней дворец в Блуа погрузился в томительное молчание. Каждый обитатель замка уже знал, что в своих покоях медленно умирала одна из самых влиятельных женщин Франции. После полудня в покои мадемуазель Бланкар заглянула Селеста. Она принесла подруге весть – Екатерина Медичи зовет её на последнюю аудиенцию.