Обводя взглядом оккультистов, Мадлен уже не боялась их.

Мёртвые слуги Абраксаса до сих пор вызывали в груди неприятное волнение, но девушка больше не видела в них угрозы.

«Ритуал сорван, мы больше не нужны культу».

Словно услышав её мысли, Анри поднялся на ноги и, зло сверкнув глазами, выкрикнул слугам Абраксаса:

– Моя сделка с Абраксасом больше не имеет силы. Мое тело, как и мой трон, останется лишь моим. А теперь расступитесь и дайте нам покинуть это место.

Оккультисты зашевелились. Но вместо того, чтобы разойтись в стороны, лишь сильнее сжали кольцо.

– Вам не уйти… – зашептали одновременно десятки мёртвых голосов. – Ритуал свершится сегодня…

– Никакого ритуала не будет! – повторил король. – Сделка разорвана!

– Это не в твоих силах, человек. Абраксас готов… сегодня владыка явится в наш мир, и ничто ему не помешает.

Двое оживших мертвецов окружили Наваррского и схватили его за руки.

– Прочь от меня! ПРОЧЬ! – взревел король.

Анри пытался отбиваться, стараясь высвободиться, но силы были неравны. Третий оккультист приблизился к Наваррскому и выхватил у него из-за пазухи мешок с белым песком.

Мадлен вздрогнула.

– Ах! Нет! Только не это!

Подняв мешок над головой, покойник обратился к своему богу: – Он здесь, владыка.

Зашагав к статуе, оккультист едва не сбил с ног девушек, стоявших на его пути. Сейчас ему не было до них дела. Подобравшись к часам в руке Абраксаса, верный слуга бога всыпал в них недостающий песок. Зал задрожал. По каменным сводам будто пронёсся чей-то тяжёлый вздох.

– Ааааахххх…

Оккультисты опустили головы. Из их мёртвых уст полилась страшная песня – молитва древнему богу. Сжавшись в комок, Селеста задрожала от ужаса. Анри растерянно взирал на слуг Абраксаса, что не желали подчиняться его королевской воле.

Мадлен же точно окаменела.

По спине пробежал неприятный холодок. В голову ворвалась страшная, но столь очевидная вещь:

«Ритуала не избежать, всё было напрасно… мы обречены… все мы…»

Анри, не в силах пошевелить ни единым мускулом, замер на месте.

Селеста будто вросла в пол.

Мадлен попыталась повернуть голову в сторону, осмотреться, найти выход. Но тело больше не слушалось её. Ноги не двигались. Не шевелились пальцы. Лишь в голове безумным набатом звучал чужой холодный голос:

«Время пришло…»

Освещая тёмный коридор факелами, двое гвардейцев тащили в сторону пыточной молодого некроманта. Калеб едва волочил ноги, не собираясь облегчать солдатам их долю. Проходя мимо неприметной развилки, которых в подземелье было множество, некромант вдруг подал голос.

– А что находится в правой стороне?

– Молчи, не задавай вопросов, – рявкнул высокий гвардеец средних лет. – Не положено это – болтать.

– Хм, готов поспорить, что где-то здесь находится мертвецкая, – не унимался некромант.

– Сказано же: замолчи, – шикнул второй гвардеец.

– Да я так, чтобы тишину нарушить. А то мрачно здесь, – ответил Калеб. – И все-таки я уверен: здесь находится мертвецкая.

– Да когда же ты заткнёшься! – не выдержал один из солдат. – Нет здесь никакой мертвецкой! Поворот, ведущий к ней, мы прошли пару минут назад! – раздражённый неуместными вопросами Калеба, вскрикнул гвардеец.

Услышав ответ солдата, некромант довольно улыбнулся.

– Так, значит, тот поворот, уходящий влево, что остался позади, вёл в мертвецкую. Хм, спасибо.

– За что? – удивился гвардеец.

– За помощь, – усмехнулся некромант. – Без вас, ребята, мне пришлось бы долго здесь плутать. Теперь я сориентируюсь быстрее.

Не дожидаясь, пока до гвардейцев дойдёт смысл его слов, Калеб резко рванул вниз. Одним точным ударом под колено он заставил держащего его солдата повалиться на пол. Пока второй растерялся, некромант с силой толкнул его к стене и высвободил руку из его хватки. Кувыркнувшись, юноша ушёл в сторону, не позволяя солдатам вновь схватить его. Мгновение – и, развернувшись, некромант рванул назад, туда, где остался поворот, ведущий в мертвецкую. Калеб помнил, как, воруя тело Жозефины Ранье, изучил подземные коридоры близ мертвецкой. Оставалось лишь добраться до знакомых подземелий и выбраться наружу. Это приключение заняло около получаса. Оказавшись на свободе, Калеб скинул с себя сутану и затерялся в узких парижских улочках. Спиной прижимаясь к холодной стене, юноша размышлял, что делать дальше. «Нужно понять, куда могла отправиться Мадлен. Ну же, Калеб, думай, думай…» Но, как бы ни старался некромант, он не находил ни единой зацепки. Тогда, стараясь держаться в тени, он побрёл в сторону «Бедного путника», надеясь в книгах найти ответ, как отыскать местонахождение живой души. Петляя по длинным улочкам, Калеб выскочил на дорогу и вздрогнул от неожиданности, едва не попав под копыта коня. Всадник, нёсшийся во весь опор, едва успел натянуть поводья.

– Куда ты лезешь, жить надоело? – вскрикнул молодой мужчина, грозно посматривая на Калеба.

Некромант поднял глаза и вдруг узнал всадника:

– Ты же… Фабьен! Я тебя помню.

Всадник тоже узнал юношу, но не был настроен на долгий разговор.

– Да, да, я тоже тебя помню. Но мне некогда болтать, уйди с дороги, иначе мы его упустим!

– Кого? – поинтересовался некромант.

– Его… Наваррского, – одними губами прошептал Фабьен. – Он тайно отбыл из замка. Думаю, он приведёт нас к Селесте.

– И к Мадлен! – воскликнул Калеб и тотчас добавил: – Возьми меня с собой.

Думать долго было некогда, и, махнув рукой назад, Фабьен произнёс:

– Поедешь вместе с Тьерри, братом Селесты. Он всё равно плетётся медленнее, а я постараюсь не упустить короля.

Недолго думая, Калеб вторым всадником ловко вскочил на коня, что вёз незнакомого юношу. Лошади вновь сорвались с места и понеслись по дороге, ведущей прочь из Парижа.

Пещёра, что стала обителью тьмы, многие столетия пряча в своих недрах алтарь Абраксаса, начала меняться. В ужасе оглядываясь по сторонам, Мадлен боялась, что с потолка посыплются камни и навсегда похоронят их здесь. Но, несмотря на дрожь, прошедшую по стенам, камни оставались на месте. Оккультисты выстроились в плотное кольцо, и теперь, куда бы ни падал взгляд, всюду мелькали их мёртвые лица.

– Мне страшно, – чуть не плача, шептала Селеста, прячась за спиной подруги.

– Мы ещё не проиграли, это не может быть нашим концом, – пыталась успокоить её Мадлен, но сама не очень верила своим словам.

– Абраксас! – обращаясь к статуе, взревел Анри. – Ты не войдёшь в этот мир через меня. Я более не твой верный раб! Тебе не получить моего согласия!

В эту минуту знак бесконечности, вырезанный на постаменте под ногами бога, начал светиться белым светом. С каждой секундой свет становился всё ярче и ярче. Часы в руках статуи вдруг оторвались от каменной ладони и, воспарив над ней, начали медленно переворачиваться в воздухе.

– Что происходит? – спросила Мадлен.

– Я не знаю, Мон Этуаль, не знаю… – растерянно шептал Анри.

Вдруг яркая вспышка, вырвавшаяся из камня, залила собой всю пещёру. Не выдержав, Мадлен крепко зажмурилась.

Она распахнула глаза, лишь почувствовав, что свет больше не слепит её. До этого окаменевшее тело вновь обрело способность двигаться.

Разминая руки, девушка закрутила головой, пытаясь осмотреться.

Но то, что открылось её взору, повергло мадемуазель Бланкар в ужас.

Каменная стена за спиной Абраксаса исчезла. Там, куда падал её взор, кружил бесконечный хаос чужих миров. Казалось, что именно там обитает само время. Мадлен не знала и не понимала, как в одночасье изменилась пещёра. «Все это дело рук Абраксаса», – догадалась она.

– Что это там? – За спиной раздался до боли знакомый голос.

Наваррский, кружа на месте, с удивлением и опасением посматривал на открывшийся его взору хаос. Король старался не подавать вида, что всё происходящее до ужаса пугает его. Но Мадлен не видела, скорее, чувствовала его страх. «Он не верит Абраксасу, так же как и я, и боится, что мы не уйдём отсюда живыми». Подняв глаза на девушку, Анри шагнул вперёд.