Я села на уже испытанный мной валун, Уоррик подошел и уселся рядом. Над Эос плыла ночь, и натура романтическая принялась бы рассматривать и оценивать красоты, но моя натура была, как назло, противоречивая, подозрительная и не слишком человеколюбивая. Никакой романтики я не наблюдала, зато хотела спать, принять душ и поесть уже чего-то нормального, а не походные пайки.

Наранг прохаживался туда-сюда с независимым видом. Дэвид чем-то скрежетал внутри, а может, скрежетал катер, потому что недолго ему осталось. Спустя какое то время Дэвид вышел, смущенный и чем-то перемазанный, и я увидела в его руке несчастный скрученный проводок.

Наранг резко развернулся, подошел к Дэвиду и посветил фонариком на провод.

– Он сгорел, – разочарованно пожал Дэвид плечами. – Я пытался.

– Да я не думал, что вы лично полезете что-то чинить, лейтенант.

Я была готова дать руку на отсечение… ладно, хотя бы поклясться, что Наранг попытался обратить все в шутку, но на самом деле он непередаваемо зол. Обойдя Дэвида, он пропал в катере, я же прищурилась и негромко спросила:

– Вы тоже решили, что главный инженер должен справиться с такой проблемой самостоятельно, если он не полный идиот?

– Я вытащил необязательный проводок и сжег его, – отозвался Дэвид. – А это, – он сунул руку в карман и показал мне другой точно такой же провод, – то, что там было. Видите? – Я честно посмотрела и не заметила ничего, вызывающего подозрения. – Это не неисправность, это сделали специально. Вопрос – кто, сам Наранг или кто-то еще.

– И Наранг ли это, – закончила я. Мы с Дэвидом друг друга поняли. Я вообще не была уверена, что Наранги закочились и хоть кто-то из тех, кого мы уже видели и увидим, настоящий.

– По поводу пистолета, – Дэвид понизил голос. – Не рассчитывайте, что он поможет. Это полностью холостая версия… для всяких вышедших из-под контроля демонстраций и прочего, сгодится разве что сдерживания пыла этого Наранга, поэтому лучше… – и он протянул ко мне руку.

– Нет, – отрезала я, по-глупому на него обозлившись. – Ходите с вашей пугалкой. Я с оружием здесь себя уверенней чувствую.

Дэвид почему-то улыбнулся, подошел к катеру, заглянул в дверь.

– Мистер Наранг! – позвал он. – Я признаю свою ошибку. Если честно, я теперь чувствую себя крайне виноватым, и у меня есть к вам предложение. Кстати, в катере у вас есть документы? Или вам все равно некому их тут предъявлять?

Наранг копался в катере, потом высунулся. Вид у него был злее некуда. Он клацнул зубами и помотал головой.

– У нас поврежден пулей багажный отсек, – продолжал Дэвид, – и герметичность катера нарушена, но мы же не собираемся покидать атмосферу. Если вы залезете в багажник, катер не разберет, человек вы или нет. Простите.

Наранг поджал губы. Я считала, что в наше время в приоритете решение проблемы, а у него был вид смертельно оскорбленного. Веке в двадцатом все пытались кому-то что-то доказать, в двадцать первом все сходили с ума по идентичности и праве иметь собственное мнение, оказалось, всем плевать, если не заострять внимание и не настаивать, что это мнение единственно верное.

– Я не умею водить и я гражданское лицо, – соврала я. Наранг тоже был гражданским лицом, но… – И я женщина.

Дэвид сделал невообразимый финт. Согласись Наранг забраться в багажный отсек, и мы имели бы его под боком и одновременно он был бы безопасен, оставалось понять, будет ли он играть роль багажа или гордость не позволит. Мне почему-то казалось, что до моих слов про женщину он готовился встать в позу, а сейчас подобрел.

– Нам всем нужно добраться… – бодро начала я, но Наранг остановил меня.

– Лейтенант, – коротко бросил он, – сделайте одолжение, отдайте оружие.

– Зачем? – спросил Дэвид и незаметно для Наранга подтолкнул меня, чтобы я отошла назад. Не очень понимая, зачем ему это надо, я подчинилась, заметив, что Уоррик потух в прямом смысле этого слова – но ручкой он цепко держался за мою штанину, значит, все было с ним хорошо. – Опасность я оцениваю как низкую, как полицейский я принял решение обезоружить вас до установления вашей личности. Документов ведь у вас при себе нет.

Наранг выпрямился и посмотрел поверх головы Дэвида. Уоррик потянул меня за штаны сильнее, я поняла, что что-то опять вышло из-под контроля.

– Опасность низкая, говорите, – передразнил Наранг с нехорошим самодовольством. – Отдайте оружие и быстро в катер.

Мне очень не нравился Наранг своими замашками. Он слишком, и намного больше, чем Дэвид, напоминал мне коллег-полицейских, но, может, именно поэтому я, не оглядываясь и цапнув Уоррика за то, что условно могла назвать «шкиркой», сделала несколько быстрых шагов к двери катера.

Тон и содержание слов Наранга мне не понравились еще больше, чем он сам.

На меня пахнуло горелым и застарелым машинным маслом, которое уже сотни лет не использовали на Гайе. Катер был тесный, в состоянии постоянного ремонта, отовсюду свисали перемотанные изолентой провода, свет вообще не зажегся при моем появлении. Я провалилась в погасшее жерло вулкана, в каменоломню, а следом за мной, нетактично подтолкнув меня в спину, вломились Дэвид и Наранг.

– Какого черта! – возмутилась я и осторожно поставила Уоррика на пол. В катере было темно, я только по шуршанию возле штанины поняла, что он опять в меня вцепился, и погладила его по голове.

– Оружие, – потребовал Наранг почему-то у меня.

– Отвалите, – посоветовала я. – Кто-нибудь, закройте дверь.

Щелкнул замок или засов, или что там было у Наранга в катере. Дэвид глухо чихнул, Уоррик завозился и вскарабкался по мне выше, Наранг выругался, я, пнув его локтем как бы ненарочно, подобралась к замызганному окну.

Нас окружали. Осторожно, будто чего-то боялись, но явно не нас. Понятно это было уже по тому, что на катер смотрел лишь один человек с факелом, а остальные – в сторону кустов.

– Не понимаю, – пробормотала я, хмурясь. – Вы говорили, Наранг, что тут нет ничего опасного, а они определенно больше боятся стать чьим-то ужином, чем того, что мы шмальнем по ним из чего-нибудь, нет?

Наранг встал за моей спиной и положил мне руку на плечо, и у меня от возмущения язык прилип к небу. Я дернулась, скинула руку Наранга, он только хмыкнул.

– Ужином они становятся намного чаще, чем по ним кто-то стреляет, доктор Нейтан. Даже так – они понятия не имеют, что из катера что-то может выстрелить. Как вы понимаете, стрелять в местное население категорически запрещено, даже если оно собирается тебя зажарить.

– Зажарить? – Дэвид старался тоже поближе посмотреть, но, в отличие от Наранга, он соблюдал со мной дистанцию, зато с Нарангом не церемонился и лихо отпихнул его от окна. – Вон тот человек с факелом у них вроде шеф-повара?

– Каннибализм, вызванный нехваткой ресурсов, окончился вместе с каменным веком, – не сводя взгляд с человека с факелом, просветила я. – За редким исключением он почти не сохранился. Гораздо дольше практиковался каннибализм ритуальный, так что это, я полагаю, шаман. Судя по его головному убору. А судя по ножу, который он достал, присмотритесь, они предпочитают жрать мозги.

Шамана ничуть не волновало присутствие вокруг хищников, а может, он полагался на твердую руку, зоркий глаз и аппетитные тела соплеменников. Считал, возможно, по опыту, что его всяко прикроют. Все племя было в подобии штанов, шаман – в штанах и щипаной юбке из лысых перьев, перья украшали и его голову, почти как у древних индейцев-ирокезов. Он прошел ровно к тому месту, где мы не так давно дружески ужинали с Нарангом, вдоволь полюбовался на камни, поправил перья на голове, с силой воткнул факел в землю, приосанился, зачем-то несколько раз раскинул ногами землю, совсем как собака, задрал голову и душераздирающе заорал.

Уоррик заиграл огоньками. В бегающем свете я прочитала на лице Дэвида недоумение, а на лице Наранга – ухмылку. Шаман же опустил голову, покрутился в разные стороны, принял всю ту же горделивую позу и заголосил второй раз. В азарте он так дернул головой, что перья слетели, явив нам обширную плешь. Шаман поперхнулся, подхватил перья и начал настороженно рассматривать свой символ власти.