– А там что? – спросила я, ткнув на расщелину, как бы проход в другое помещение. – Насколько эта щель узкая?

– Я пришел к выводу, что там держали захваченных детей. Взрослый в проход не протиснется.

– А вентиляция? Отхожее место? Это вы находили?

Я пыталась скрыть возбуждение. Я убеждала себя, что Наранг вряд ли убил столько времени на мистификацию, да и к чему, когда можно назвать мне любое другое место, и мы отправимся посмотреть. Одним глазком. Любопытно же. Здесь жили люди, почему они ушли – и есть вопрос, на который надо найти ответ любому порядочному антропологу.

Но не на Эос.

– Давайте собираться, Наранг, – обрубила я и вернула ему телефон. – Про ваши свидетельства я расскажу, вернемся сюда из миссии. Спасательный катер уже полетел нас искать, не будем их разочаровывать.

– Про отхожее место вам неинтересно, доктор Нейтан? – невзначай усмехнулся Наранг.

Я нашла в себе силы для сопротивления.

– Нет. Я же сказала – слетаем из миссии после того, как закончим дела.

Я упрямо зашагала к катеру, полагая, что прямо сейчас мы никуда не полетим, но оказалось, что Дэвиду оставалось пристроить крышку панели на место. Но он не пристраивал, а стоял и ждал моего возвращения. Уоррик висел на потолке, совершенно спокойный.

– Дэвид. Простите, я не хотела быть с вами грубой. Но Уоррик…

– Повтори доктору Нейтан, что ты мне рассказал, Уоррик, – перебил меня Дэвид, и было непохоже, что он на меня в обиде.

Я задрала голову, Уоррик помигал мне глазищами. Я посмотрела на Дэвида, тот кивнул. Какого черта произошло, пока меня не было? И почему Уоррик ничего не сказал мне? Я что, его чем-то задела?

– Уоррик? – Дэвид повысил голос.

– Не кричите на него, – сверкнула глазами я. – Наранг вернулся. И пытался заманить меня в брошенные людьми скалы.

– Там действительно кто-то жил? – удивился Дэвид и махнул Уоррику рукой, а потом подошел ко мне непозволительно близко. Я кивнула и собралась вытащить телефон, но Дэвид удержал мою руку и наклонился ко мне.

– Что вы делаете? – я хотела отступить, но мне не позволили. Какие, черт возьми, чудеса.

– У Наранга есть связь, – прошептал Дэвид. – Пока мы возились с анализами и уборкой, он ушел в скалы и связался с кем-то. Уоррик слышал и записал его реплики. Наранг был расстроен и говорил, что его собеседник может разворачиваться. Нет перста, нет сделки.

Я моргнула. У этого паразита была связь. Сейчас он придет и узнает, как я могу орать и какими словами. Многие он еще полезет искать в словаре. Не знаю, какой перст ему нужен, но я любую палку приспособлю ему туда, куда шаман втыкал перья.

– Это все?

– Если вкратце, то да. Он больше издевался, какие они оба неудачники, но тот, кто на другом конце линии, неудачник втройне.

Снаружи раздались шаги, и Дэвид, вообще никак не обозначив свои намерения, притянул меня к себе и поцеловал.

Какого… Где ты этого набрался? Внимательно читал монографию? Сукин сын! Может, ты еще посчитаешь, что если тебе говорят «нет», это кокетство? Что девушку в самом деле можно завоевать – фу, мерзость! – покорить, подчинить? Но я, разумеется, ничего Дэвиду не говорила, а пользовалась моментом.

Эмпирическим путем я выяснила, что в традициях предков что-то есть. Такая долгожданная внезапность, доверие, чувство близости. Существует, бесспорно, множество «но», к нашей ситуации неприменимых, и я их не по-научному опущу.

Дверь катера открылась, Дэвид вздрогнул и отстранился. А я решила, что этот спектакль для Наранга.

– У нас гости, – одними губами прошептал Дэвид.

– Я знаю, – так же неслышно ответила я, успев заметить, что Уоррик слился с потолком. Опять? – Вы же ради Наранга и подошли ко мне так близко?

Дэвид покачал головой. Я обернулась, и рука сама собой поползла за… Черт. У нас же один пистолет и пугач. Нам крышка.

В дверном проеме стоял высокий смуглый человек в набедренной повязке и хмуро наблюдал за нами.

Придав лицу самое приличествующее данной ситуации, то есть максимально нейтральное, выражение, я просунула руку дальше за спину, наугад схватила Дэвида и сильно сжала, чтобы не дергался и молчал, за… Ладно, за что схватила, то и сжала. После извинюсь.

На лекциях записывать рекомендации – одно, другое – в реальности справиться, когда абориген ненавязчиво опирается на здоровенное копье и вроде бы не нападает, возможно, пока. Мы от него в шаговой доступности. Если выживем, порядок действий: извиниться перед Дэвидом, вбить себе в голову всегда закрывать за собой дверь на замок, найти и убить Наранга.

Человек отступил на шаг назад, приподнял копье, и у меня все внутренности перекрутились от страха. Я закрывала Дэвиду обзор, но ему, похоже, было все еще не до того, чтобы держать оборону. Долгие секунды, пока наш гость, чтобы он уже был здоров, еще отступал, переворачивал копье горизонтально, садился на землю и клал себе это чертово копье на колени, мне показались вечностью, и мысленно я умерла уже раза три.

Петушиный культ сбил мне базовые настройки антрополога. Я не знала, какие еще верования у местного населения трансформировались и насколько, чтобы какие-то общепринятые жесты и мимика не были истрактованы не в нашу пользу. Я даже улыбнуться опасалась, а Дэвид все постанывал. Черт.

Невыносимо медленно, в общем-то считая, что много времени этому другу, чтобы вскочить и проткнуть нас обоих копьем, не потребуется, я поднимала обе руки. Потом я прижала их к груди и слегка поклонилась, не разрывая зрительный контакт. Сердце не билось – сбежало в пятки, еще бы меня это, если вдруг что, спасло.

– Доктор Нейтан, – громко сказала я, выпрямляясь и молясь, чтобы такое простое слово, как «доктор», в словаре этих дикарей уцелело. Какой там, у них весь лексикон делится на «еду» и «не еду», и люди, не следует забывать, у них еда тоже. – Я прилетела с миром. Я друг.

Дикарь кивнул. Господи, неужели он понял? Или это парламентер, или еще один гибрид шамана с поваром. Тогда зачем я себя назвала? Он неграмотный, чтобы вписать меня в меню.

Наранг меня стращал аборигенами, живущими в этих скалах, или предупреждал? В порошок сотру, если выберусь. Голову оторву и засуну куда-нибудь, а сверху перьями приукрашу.

– Приходить и уходить, – громко, без выражения, как глухой, произнес дикарь. Дикция у него была паршивая, слова он разбивал на слоги, из чего я сделала вывод, что основной словарный запас у его племени примитивный, односложный. – Оставлять.

Несмотря на полное отсутствие интонации, это явно был или вопрос, или упрек. Мне нужно было что-то ответить, но требования были выставлены настолько провокационные, что куда ни ткнись – крышка.

– Я доктор Нейтан, – повторила я тоже по слогам – может, ему так будет понятнее. – Я из миссии.

– Вам всем улетать.

Мне очень хотелось оглянуться на Дэвида. Мне нужна его поддержка. Но я не знала, как дикарь расценит любой мой жест, а еще я не хотела выпускать из поля зрения не только самого аборигена, но и тот участок Стонущих скал, который был мне виден в дверной проем. Я не сомневалась, что этот приятель явился сюда с группой поддержки, и она, очевидно, голодная, потирает лапки где-то неподалеку и облизывается.

Нам всем нужно улетать. Ну, допустим. Им не нравится присутствие миссии, это понятно. Оставлять им что – катер? Зачем он им?

– Я не могу улететь, – сообщила я грустно и вполне искренне. – Я не могу улететь отсюда, я здесь застряла. Вот это, – я крайне осторожно, ловя едва ли не каждый вдох дикаря, подняла руку и указала на стену катера, – сломано. Оно не может летать.

Абориген кивнул. Дошло до него или нет, я не знала, и тревога за будущее накрывала меня с головой.

– У вас проблемы.

Я перевела дух. Мне показалось, что за какие-то пять минут штаны на мне стали болтаться, так я похудела от напряжения. Да, брат, у нас проблемы, поэтому отвали от нас, ты в их решении нам не помощник.