Наморщив нос, мальчик возразил:

– Тогда и будем думать.

Створки дверей скрипнули, и показалась Чони.

– Охотница! Ты действительно здесь.

– И рада, что вы с Аски целы. – Карла обернулась, убеждаясь, что Дулина уже нет поблизости, и всё равно понизила голос: – Боялась, что твоя попытка отомстить обернётся против тебя же.

– Я умею выжидать, – отозвалась Чони. – Жаль, что духи не скрыли твои следы от преследователей, но, возможно, это знак и ты не зря сюда попала. Вместе мы выпотрошим кишки обидчиков. Не оставим им шанса.

Жестокость, с которой Чони говорила, была Карле знакома не понаслышке, и осуждать индианку за это она бы не посмела. «Вот только всё меняется… Придётся действовать не так, как я привыкла, – резко и быстро, – размышляла она. – Нужно аккуратно выяснить, нет ли ещё тех, кто тоже сожалеет, что находится здесь».

– Обдумаем позже, что нам делать. – Карла мягко сжала плечо Чони. – А сейчас покажите мне, что за салун тут организовали…

Джейн опасалась, что обрушившийся вход в туннель станет серьёзным препятствием – она заблуждалась. Проложить путь было нелегко, и всё же общих усилий хватило, чтобы справиться. Настоящее испытание ждало после. Путешествуя поездом, Джейн не задумывалась о том, что произойдёт, если очутиться здесь без него. Локомотив без устали вёз их через горы, низины, выжженные земли, пустыри. Теперь маленький отряд оказался предоставленным сам себе. Невольно вспомнились слова Джереми, брошенные когда-то по дороге в Омаху. «Это ещё цветочки, мисс Хантер. Благодарите судьбу за то, что наш маршрут пролегает не через пустыню. Раскалённый песок – и ничего кроме», – сказал он тогда. Сейчас Джейн в полной мере осознала, что Бейкер имел в виду.

Везде, куда хватало глаз, расстилалось бескрайнее полотно песка. Бежевый, белёсый, ржавый, золотистый, он менял оттенки, но пейзаж всё равно производил впечатление мёртвого и выцветшего. В этих краях не слышалось дыхания осени. Изнуряющая жара заставляла голову плавиться. Летние дни в прериях, казавшиеся знойными раньше, ни в какое сравнение не шли с нынешними температурами. Джейн почувствовала себя уставшей спустя всего несколько минут, стоило миновать туннель и выйти с другой стороны. Сейчас они брели уже несколько часов, или, возможно, время растягивалось, потому что каждый шаг давался с неимоверным трудом, словно кто-то приковал к ногам лошадей гири. Каждый вдох приносил с собой боль, горячий воздух обжигал лёгкие. Пот градом катился по спине, стекая между лопаток, и по лицу, заставляя то и дело размазывать его по лбу и щекам. Горло пересохло. Джейн постоянно облизывала губы, пытаясь хоть как-то облегчить жажду. Становилось только хуже: они пошли трещинами, нестерпимо зудевшими. Злые лучи жгли так, точно исходили ненавистью к любому живому существу, забредшему в их владения. Мерещилось, что они выпаривали кровь прямо через кожу.

«Похоже на ад на Земле… – Джейн закрыла воспалённые глаза. – Вот почему Уолтер говорил о том, что сюда мало кто способен добраться. Мне не придётся вступать с ним в битву, потому что к тому моменту пустынное солнце иссушит меня заживо». Ей понадобилась вся воля, чтобы продолжать путь, не прося об остановке. Почти никаких мыслей в голове не осталось, лишь бессвязные обрывки. Поначалу Джейн иногда вспоминала о пассажирах, оставшихся у места крушения, – её беспокоила их участь: кто придёт к ним на помощь и как скоро. Теперь же она понимала, что они, по крайней мере, смогут укрыться от жары в туннеле или в тех вагонах, которые не перевернулись. «А мы должны идти… Идти… Идти…»

Жара убивала, доводя до истощения не только тело, но и душу. Джейн не думала ни о ком из своих спутников и, даже взглянув на Куану, не сумела выдавить ни слова. Индейцу, чьи силы таяли на глазах, требовалась поддержка, но Джейн была не в состоянии оказать её. Слушая едва различимое биение сердца, которое затихало, словно погребённое под слоем песка, она сомкнула веки плотнее. «И об этом тоже говорил Норрингтон… Гиблые места. Как можно здесь сохранить в себе что-то человеческое?» – Внутренний вопрос остался без ответа.

Единственным, кто выбивался из этого похоронного шествия, стал Уильям, и не потому, что ему каким-то чудом удалось найти способ обмануть жару, – просто он ощутил себя умирающим ещё раньше. Его душа треснула в тот миг, когда поезд сошёл с рельсов. Однажды Оллгуд поклялся, что этого никогда не случится: никаких катастроф на его железных дорогах, ни одной унесённой жизни, никаких разрушенных судеб. Обещание он выполнить не смог. Сковавшее Уильяма глухое отчаяние считывалось, даже несмотря на то что с момента крушения он не проронил ни слова. Где-то в отдалённых уголках сознания Джейн понимала, что Оллгуд переживает страшные мгновения. Считая себя его другом, она должна была сделать хоть что-то, но и на сочувствие её не хватило.

Зато к Уильяму подъехала Маргарет, не желавшая оставлять его наедине с собственными монстрами. Он не заметил её, смотря перед собой остекленевшими глазами. Тогда она слабо окликнула его.

– Мистер Оллгуд. Уильям…

Реакции не последовало. Придержав коня, Маргарет подъехала ещё ближе, почти вплотную, нежно накрыв ладонью запястье Уильяма. Он опустил голову, словно в полусне, и, увидев, кто нарушил его оцепенение, медленно перевёл взгляд на мисс Эймс.

– Вы…

– Рядом.

Она не надеялась, что такая бесхитростная поддержка изменит его состояние, однако взгляд Уильяма постепенно прояснился, обретая осмысленность. Он перевернул ладонь, чтобы их пальцы переплелись.

– Рядом… – эхом повторил Оллгуд.

– Если вы этого хотите, – пробормотала Маргарет.

Это мало походило на утешение. Она сомневалась, что существуют слова, способные облегчить его боль, и боялась, что после пережитой катастрофы Уильям окончательно замкнётся, не вынеся груза несправедливо возложенной на себя вины. Вопреки её страхам, он произнёс голосом, постепенно обретающим уверенность:

– Мне несказанно повезло получить от вас столь щедрое предложение, и я не упущу его. Сколь ни грустно, ещё не изобрели механизм, позволяющий отключить скорбь по щелчку пальцев, но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не предаваться ей целиком, забывая о том, что жизнь ещё не завершена. Вы – воплощённое свидетельство того, что смысл не утрачен.

Джейн, заметно отставшая от остальных, не слышала этого трогательного признания. Она едва держалась в седле, ежеминутно рискуя лишиться чувств и соскользнуть на землю, поэтому Бурбон, чувствуя её слабость, замедлил ход.

Муки и жажда становились нестерпимыми. Когда откуда-то донёсся шум воды, Джейн решила, что это игры воспалённого сознания. Ей было так дурно, что разум, по-видимому, пытался заместить окружающую действительность другой.

– Вода! Там источник! – вскричал Ральф.

Только после его возгласа Джейн встрепенулась. «Когда-то Уильям говорил, что два человека не могут увидеть одну и ту же галлюцинацию одновременно. Это значит…» – Она разлепила веки, всматриваясь вперёд. Перед ними и в самом деле расстилалась серебрящаяся гладь, и не какой-нибудь пересыхающий ручей, а река, бурлящая, полноводная.

– Прямо посреди пустыни, надо же! – удивилась Маргарет.

– Такое случается, – заметил приободрившийся Ривз.

– Это последняя река на нашем маршруте – в самой Долине Смерти нет уже ни одной, – припоминая географические тонкости, сообщил Оллгуд.

Не раздумывая, Джейн пришпорила мустанга. Все мысли улетучились, осталось лишь желание скорее рухнуть лицом в воду и утолить жажду. Остальные последовали её примеру. Лишь Джереми, хотя он тоже поспешил к реке, не выглядел обрадованным. Спешившись и сделав несколько жадных глотков, он проследил за руслом.

– Не похоже на то, что она где-то станет более узкой и более спокойной.