Дэвид кивнул. Он очень сосредоточенно заводил катер – по старинке, ключом зажигания, и что-то в двигателе пугающе пыхтело и кашляло. Я вспомнила, что Уоррик говорил о нестабильной работе двигателей, и похолодела. Нет, насчет спасательной операции у меня не было никаких сомнений, но насчет карательной, к сожалению, тоже.

Когда я уже была готова отказаться от плана эвакуации и предложить задраить люки и уйти в глухую оборону, если вдруг что, катер издал непотребное тарахтение и завелся.

– Уоррик? Направление? – сухо бросил Дэвид.

– Предполагаемое поселение с предполагаемым количеством населения тысяча человек строго на запад, расстояние – пятьдесят километров. Предполагаемое поселение с предполагаемым количеством населения три тысячи человек на северо-северо-восток, расстояние – сто тридцать два километра. Прочие предполагаемые поселения находятся на расстоянии, превышающем триста километров.

Мы с Дэвидом обменялись понимающими взглядами. Много предположений, сомнительного качества карты и нет никаких гарантий, что Уоррик не то чтобы правильно рассчитал направление, а получил годные для этого расчета исходные данные.

– Не хотелось бы так далеко отдаляться от миссии, – поморщилась я. – Я все еще считаю, что она не могла никуда исчезнуть за сутки. Меня ждут останки, получится, что я скаталась зря.

У Дэвида тоже было на Эос дело, поэтому он, не споря, приподнял катер над поверхностью метров на десять и развернул его градусов на пятнадцать. Ощущение было неприятное – нас потряхивало, казалось, что двигатели не тянут, и я представила, как летали наши предки: антигравитация в те века была уделом фантастов, это сейчас реакция на тесном стыке химии и физики – одна из самых надежных технологий, когда-либо вообще созданных человеком.

Панель катера была бесполезна, и я положила поверх нее планшет. Уоррик вывел на него карту и компас, так что мы хотя бы представляли, куда движемся.

Осторожно, не рискуя понапрасну, Дэвид поднял катер над деревьями, и мы неспешно полетели по направлению к населенному пункту. Управлять катером в полностью ручном режиме было сложно, сумерки становились все плотнее, и я Дэвида не отвлекала, смотрела в окно и видела немало интересного. Например, тайгера – кто додумался назвать это существо в честь земного хищника? Общего у них разве что полоски, только у тайгера они серо-зеленые, для лучшей мимикрии. Это абсолютно нелепое существо, состоящее из хвоста и безразмерной пасти, дрыхло на берегу озера, и в беспечной доступности от него орошали из носов-шлангов свои серые спины какие-то безобидные на первый взгляд травоядные великаны.

Мы могли бы стать прекрасным ужином, подумала я, судя по всему, эти травоядные отлично знают распорядок дня грозы этих мест и живо ретируются, когда тайгеру приходит пора просыпаться и жрать. А мы не знаем, мы можем лишь предполагать, и так как предположения легко могут оказаться ошибочными, вот это вот кусало на раз-два натянется на весь катер, и поминай как звали и записали в реестре транспортных средств.

Дневные обитатели Эос уже ныкались но убежищам, ночные или только просыпались, или видели последний перед пробуждением сон. Несуразный зверь с длинной шеей объедал плоды с дерева, завидев катер, он ужаснулся и припустил в заросли, путаясь в шести ногах. Кроны деревьев шелестели – мы, похоже, пугали тех, кто уже уютно устроился на ночлег, но я даже не подумала посоветовать Дэвиду поднять катер выше. Аэродинамика у этой штуки сильно отличается от старых планеров и самолетов, и случись что с двигателем, лучше падать не с самой большой высоты, есть шансы выжить.

Небо наливалось ярко-красным. Я полюбовалась зрелищем, но недолго: краски полыхали не больше двух минут, а затем стали растекаться акварелью, бледнеть и пропадать в черноте.

Запоздало сработал датчик освещенности, панель катера, рабочие кнопки, стали чуть ярче, но Дэвид тут же отключил эту систему. Я ничего не спросила, но подумала – он многое мне не сказал, и вряд ли из плохих побуждений: или не хотел пугать, или, как вариант, счел, что мне из комментариев Уоррика по поводу состояния катера все и так должно быть понятно.

Давно пропищал контейнер, обед был готов, но никто из нас даже не пошевелился: пятьдесят километров, обозначенные Уорриком, остались позади, а никаких признаков поселения не было. Точнее, были, но интересовать они могли разве что ныне покойного профессора Макберти: на руинах прекрасно чувствовали себя зрелые лианы и отвратительная огромная змея.

Дэвид закусил губу и повернул катер ко второму населенному пункту. Мне показалось, что за отсутствие поселения на должном месте он чувствует себя виноватым намного больше, чем Уоррик, хотя Уоррика я бы точно не позволила обвинять.

Нам пришлось фактически возвращаться, и предстояло преодолеть километров сто пятьдесят. Лес кончился, пошла равнина, по ней текла широкая спокойная река, за пеленой облаков проступал тусклый блеск Астры и отражался пятном в глади реки. Я до рези в глазах всматривалась вниз – трава, трава, кто-то спит, кого-то едят, кого-то уже съели, опять трава…

– Дэвид? – я моргнула несколько раз, не очень понимая, как объяснить то, что я заметила. – Посмотрите направо. Вот в те кусты. Что это там?..

Вспышка, еще одна, пауза, и снова серия вспышек. Теперь я уже не сомневалась – это не нечто случайное, а сигнал бедствия. Точка, точка, точка, пауза, тира, тире, тире, и опять три точки, и все по новой. Просьба о помощи или ловушка?

– Уоррик, просканируй местность, – неожиданно приказал Дэвид, и голос его звучал чересчур профессионально, такой интонации я от него еще не слышала – напряжение и тревога. Катер он разворачивать не стал, мы летели по прежнему маршруту, и вспышки затерялись в кустах, можно было легко притвориться, что мы ничего не заметили. – Увеличь радиус сканирования, потому что мы отдаляемся от них.

Искину такое уточнение лишнее, выходит, Дэвид тоже считает, что Уоррик больше питомец, чем робот-ассистент? Но что бы мы оба ни думали про Уоррика, он свое дело знал: на планшете появились метка катера, подрагивающая линия сканирования и красные пятна, показывающие живые существа. Большинство из них не шевелилось.

Самое очевидное и, скорее всего, верное – сигнал подают сотрудники миссии, потому что они нас ждут и знают, что мы вот-вот должны прибыть на Эос. Самое логичное и безусловно правильное – убедиться, что это действительно сотрудники миссии, а не очередная кучка аборигенов, желающая проверить, пробивают ли пули из их ружей межпланетный катер и сколько понадобится усилий, чтобы мы шлепнулись.

Моя недоверчивость – мой крест. А что вынудило к подозрениям моего напарника?

– Разве это не миссия? – спросила я как можно более легкомысленно. То, что о ловушке подумала я, меня не смущало. Множество открытий начинается с того, что кому-то вступает в голову полная ерунда, не в этом дело.

За столько веков сигнал «SOS» не изменился. То, что Дэвиду пришла та же мысль, что и мне, уже паршиво. Если два человека одинаково оценивают опасность – значит, никто не преувеличивает.

– Этому сигналу много лет, – сухо ответил Дэвид, слегка наклоняя катер вправо – незаметный с земли маневр. – Нас и без того неприветливо встретили, а катером управляю я, стало быть, я капитан и несу ответственность за экипаж.

– Полагаете, здесь не одно такое агрессивное поселение, – резюмировала я, приняв отведенную мне роль. Надеюсь, Уоррик хотя бы за мной, а то обидно. – Согласна. Тогда что это за пятна? Люди? Крупные звери? Мирное стадо?

Мы делали очень большой круг над местом, где кто-то или запрашивал помощь, или, что уже казалось более вероятным, ловил нас на прицел. Я постаралась не паниковать раньше времени и увеличила изображение на планшете. Тепловое сканирование – простая и надежная технология, практически безотказная, потому что используется именно как средство для обнаружения терпящих бедствие. Я напомнила себе, что мы тоже терпим бедствие, и подумала, что мы с Дэвидом в положении лучшем, чем тот, кто внизу. На Астре никак не могут игнорировать наше исчезновение, а вот мы можем сделать вид, что были очень невнимательны, только вот как Дэвид в таком случае рассчитывает со мной договориться?