Я приклеилась к окну. Галактические миссии выглядят одинаково, особенно с высоты: металлопластиковый купол в полкилометра в диаметре. Но на некоторых планетах были исключения, Эос входила в их число.

Мы снижались. Уоррик висел на потолке, я уже терла глаза и старалась не мигать, чтобы не пропустить точку посадки, Дэвид был сосредоточен. Наверное, мне надо бы уделить ему немного внимания, нам же все-таки вместе работать, но я не могла придумать, о чем говорить, и поэтому убеждала себя, что не стоит мешать ему пилотировать.

– Астра-космос, Астра – сорок – девяносто три, готовы к посадке.

– Астра – сорок – девяносто три, Астра-космос, принято.

Мы почти задевали верхушки деревьев. Точка на мониторе была под нами. Я крутила головой от леса к панели, потому что что-то наконец пошло не так.

– Как вы говорили, Айелет? Через задницу? – произнес Дэвид. – Знаете что?.. Я не могу понять, что…

– Вон там! – крикнула я, увидев просвет между деревьями, и успела подумать, что это странно. Тело профессора нашли не в зоне лесов. – Видите?

– Вы прибыли на место назначения! – жизнеутверждающе откликнулся Уоррик, который жил в панели катера. – Пятьдесят. Сорок. Тридцать. Двадцать пять. Двадцать… двадцать… двадцать… отмена маршрута, переход на режим ручного управления в планетарном режиме.

Я подскочила на кресле. Катер затрясся и резко взмыл вверх.

– Что вы делаете? Дэвид? Что вы творите?

Нас догонял громкий отрывистый треск, по корпусу лупило крупным градом. Мы почти вертикально взмывали вверх, надрывался искин катера, я видела в лобовом стекле небо, плотно зашторенное облаками. Скорость внезапно резко упала, катер потащило к земле, Дэвид, сжав губы, рванул джойстик вправо и на себя, катер пошел боком, и я до боли в пальцах вцепилась в подлокотники.

Панель управления погасла, но искин катера продолжал вопить. Я задрала голову – Уоррик висел на потолке, и глаза у него предупреждающе светились красным.

– Нам кранты? – простонала я и приготовилась ждать удара о землю, но Дэвид отвел джойстик влево и от себя, катер прыгнул вверх, мой желудок тоже. Треск давно прекратился, и я гадала, что это было, что от нас отвалилось и насколько критичны последствия.

– Держитесь, – крикнул Дэвид и принялся крутить джойстиком во все стороны. Катер скакал как придурок на старинной свадьбе, мои несчастные органы перемешались, и я в полной мере оценила выражение «сердце ушло в пятки» – на его месте у меня теперь был мочевой пузырь. В окне мелькнули верхушки деревьев.

Катер сделал пару невероятных кульбитов, мягко коснулся земли и заскользил. Он издавал мерзкий скрежет, наматывал мне нервы на какой-нибудь вал, и это у него выходило так ловко, что к тому моменту, как мы остановились, мне было на все наплевать. Я была само хладнокровие.

Дэвид выключил двигатель, наступила тишина, и полумрак рассеивал только зловещий свет глаз Уоррика.

– Все живы? – хрипло спросил Дэвид, тяжело дыша. – Айелет?

– Уоррик? – не удержалась я.

– Нет, вы опять про этот искин!..

Я нервно закашлялась. Горло пересохло, сердце пробиралось на привычное место, толкая желудок, и меня еще и порядком мутило. Я сосредоточилась на неприятных физиологических ощущениях, чтобы не впасть в истерику на ровном месте.

– Это дух времени, Дэвид: мы ругаемся из-за искина… – Я трясущимися руками отстегнула ремни. – Хочу заметить, что у вас потрясающие навыки пилотирования. Что это вообще такое было?

Дэвид покачал головой – мол, пока воздержусь от оценок, покинул свое кресло и подал мне знак никуда не вставать. Я озадаченно скривила губы, а потом лицо мое вытянулось: Дэвид прислушался, нахмурился и достал из-под куртки небольшой полицейский бластер.

– Да как вы его пронесли на борт? – возмутилась я, хотя догадывалась: предъявил жетон и направление, и этого достаточно. Мне же оружие не полагалось вовсе. – Ладно, один вопрос снят, остальные задам позже…

Тишина в катере угнетала. Не было слышно привычного жужжания вспомогательных установок, за переборками раздавалось характерное потрескивание остывающего двигателя, и где-то капала вода.

Дэвид подошел к двери и разблокировал ее вручную, что мне не понравилось совершенно. Во-первых, это означало – серьезно поврежден бортовой искин, а не просто отошли контакты на панели, во-вторых, Дэвид собрался выйти наружу.

Прежде чем распахнуть дверь настежь, он сказал, не поворачиваясь ко мне:

– Попросите Уоррика провести полную диагностику катера, Айелет.

Я кивнула, хотя Дэвид этого и не видел, и посмотрела сначала на погасшую панель, затем на Уоррика, который воспринял это как команду и покинул потолок. Когда я снова взглянула на дверь, Дэвида в катере уже не было.

– Сделай полную диагностику повреждений, Уоррик, пожалуйста, – выдохнула я, подозревая, что это практически невозможно. Панель управления и монитор перешли в демо-режим – надпись с названием прокатной конторы и подсветка кнопок, не связанных напрямую с искином катера. Я ткнула наугад на «сброс биологических отходов» и услышала шум из района туалета, что значило – все наше дерьмо, обеззараженное и полностью пригодное к тому, чтобы стать удобрением на любой планете, никуда не делось из контейнера и из катера.

Когда ты не можешь выкинуть из своей жизни дерьмо – дела обстоят хуже некуда.

Не работали ни кнопки управления системой климата, ни связь, ни запуск двигателя. Я занесла руку над погасшей кнопкой «катапультирование», но одумалась и не стала рисковать. Уоррик, уставившись в пустоту и мигая синим цветом, занялся сканированием, я же, борясь с внезапной жаждой, припала к окну. Дэвида сначала не было видно, потом он показался слева; он медленно обходил катер, периодически оборачиваясь и направляя оружие в сторону неподвижных зарослей.

Мы сели на какой-то не то поляне, не то болоте, черт бы его побрал, но в нашей ситуации это было намного лучше, чем расшибиться или свалиться в лес, где обычный межпланетник бесполезен в силу своей скверной маневренности. Была надежда, что катер на ходу, но что-то подсказывало, что о выходе в космос не стоит и заикаться.

Я отклеилась от окна, нажала на панели клавишу экстренной связи и утерла выступивший на лбу пот.

В такую задницу я пока что еще не влипала.

Эос, конечно, была эффектнее многих планет, где мне доводилось бывать. Сочная зелень лиан и крепких тропических деревьев, яркие цветы, вокруг которых пировали мелкие птахи. Птицы покрупнее и млекопитающие предусмотрительно сныкались, испуганные нашим появлением, но Дэвид осторожничал неспроста. На Эос слишком мало людей, чтобы хищники не пыталась отвоевать свои охотничьи угодья, а полицейский пистолет вряд ли спасет наши души и, что более важно, тела от безжалостного поругания в зубах и желудках.

У нас есть укрытие, есть вода, есть еда. Я покосилась на панель – кнопка экстренного вызова так и горела красным, хотя цвет ее должен был смениться на зеленый, а на панели – появиться наши координаты. Экстренная система оповещения дала фатальный сбой.

По корпусу что-то заскрежетало, я подпрыгнула и заметалась по кабине, едва не сбив Уоррика. Скрежет исходил из района каюты, где не было окон, и я не знала, выскочить и помочь Дэвиду хотя бы морально или оставаться на месте, потому что два покойника это перебор…

Скрежет пропал, я перевела дух и всхлипнула. В любом случае Дэвиду оставалось осмотреть еще половину катера, а у меня даже палки нет.

– Док Айелет? – подал голос Уоррик. – Я провел диагностику.

Он был потерян. Выражение мордочки было расстроенным, и выглядел Уоррик настолько печально, что первым желанием было кинуться к нему и утешить.

– Докладывай, – коротко бросила я, задавив в себе человеколюбие. Искинолюбие? Людей-то я не начала сильнее любить, больше того, я не сомневалась, что причина нашего падения именно люди. Люди всегда источник всех бед.

– Повреждений систем жизнеобеспечения нет. Охлаждение, отопление, вентиляция, обработка отходов любого класса производятся в штатном режиме. Подача энергии к этим системам стабильна. Переключение на резервные системы питания стабильно и не требуется.