Вскочив с кровати, она попыталась голыми руками залезть в пламя, но шут и его помощница оттащили её от очага. Сопротивляясь, девушка со слезами на глазах видела, как догорает в огне книга, содержащая ответы на её вопросы.

– Что я вам сделала? Почему, Габриэль? – воскликнула в отчаянии Мадлен.

– И ты ещё спрашиваешь почему? – удивилась мадемуазель Д’Эстре. – Хорошо, я отвечу. После твоего появления в Лувре моя жизнь превратилась в ад. До этого мной был увлечён наследник престола, я могла стать его фавориткой, а чуть позже – королевой Франции. Но появилась ты и словно околдовала Анри. Вокруг тебя было столько странностей, но Наваррский не обращал на это внимания. И тогда я поняла: ты что-то сделала с ним! Зачаровала, опоила. Я стала следить за тобой. Это я нашла письмо в твоей комнате и передала его Шико. Я рассказала маршалу Клермону, что Анри хочет увезти тебя в Наварру, чтобы помешать вам бежать. Я должна уберечь Анри от тебя так же, как оберегала его от других.

– От других?

– Мне пришлось сделать так, чтобы народ Франции понял, кто убил де Гиза, и не подозревал в этом Наваррского. Для этого пришлось убить кардинала.

Мадлен опешила. В её голове хрупкая и скромная Габриэль не могла быть убийцей. Но та решительная и расчётливая женщина, что теперь стояла перед ней, могла пойти на всё.

– Я обо всём догадалась, Мадлен, – продолжала Габриэль. – Я знаю, кто ты. Ведьма!

– Что? – не поверила своим ушам Мадлен. – Ты правда думаешь, что сможешь уличить меня в колдовстве?

– Я уже это сделала. Мы видели, как ты колдуешь, используя книгу, что написана дьяволом, – Габриэль бросила брезгливый взгляд на догоравший в камине дневник Нострадамуса. – А ещё мы знаем, что в сундуке под твоей кроватью хранятся различные травы и колдовские эликсиры.

– А я могу это подтвердить. Кроме того, ты водишь дружбу с человеком, приговорённым к смертной казни, – намекая на Калеба, ехидно усмехнулся Шико.

– Никто не поверит в ваши россказни, – произнесла Мадлен, слегка сомневаясь в своих словах.

– Поверит, не сомневайся, – ответила Габриэль.

– Что вы будете делать?

– Мы предадим тебя высшему суду, – заявила Габриэль. – Чтобы Анри не смог помочь тебе сбежать, мы отвезём тебя в Ватикан и передадим в руки инквизиции. Они выпытают из тебя правду.

В следующую секунду в комнату Мадлен вошла стража.

– Сопроводите мадемуазель в карету, – попросил их Шико.

Взяв девушку под руки, солдаты поволокли её к крыльцу. Мадлен звала на помощь. Но Лувр был пуст. Король и его придворные всё ещё были в соборе на коронации.

Мадлен подвели к одной из карет и силой затолкали внутрь. Руки связали, чтобы ведьма не сумела сбежать. Габриэль расположилась напротив Мадлен и крикнула кучеру:

– Трогай. Нам предстоит дальняя дорога. Мы едем в Ватикан.

© Текст. Оксана Пелевина, 2024

© Иллюстрации. Анастасия Авдонина, Ульяна Николаева, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

В горле пересохло. За минувшие сутки, проведённые в пути, Мадлен не получила от Габриэль, сидевшей напротив, ни капли воды, ни куска хлеба. Руки, туго связанные за спиной верёвкой, давно онемели. Болела спина, а разум порой покрывался туманом, на час или два заставляя девушку выпасть из настоящего момента. В первое время Мадлен пыталась бороться со своей похитительницей. Крича, она громко звала на помощь, брыкалась, стараясь доставить Габриэль как можно больше неудобства. Но её сопротивление было сломлено. Боль и отчаяние вскоре заставили прекратить все свои попытки докричаться до мадемуазель Д’Эстре. Мадлен обмякла, забившись в угол сиденья, и не могла думать ни о чём, кроме жажды.

– Вижу, и ведьмам приходится нелегко без воды, – усмехнулась Габриэль, с восторгом поглядывая на поверженную конкурентку. – А я думала, ты сможешь наколдовать её себе или попросить помощи у Дьявола.

– Я не ведьма… и ты знаешь об этом… – устало, едва разомкнув сухие губы, прошептала Мадлен. – Почему ты так поступаешь?

– Я добропорядочная католичка! И обязана выдать ведьму на суд Бога.

– Добропорядочные католички не убивают людей, Габриэль. На твоих руках кровь кардинала, что скажет об этом Ватикан?

Габриэль зло сверкнула глазами. Её красивое лицо изменилось, сделав девушку похожей на ядовитую гадюку.

– Об этом никто не узнает. Твоим словам никто не поверит. Речи ведьмы пропитаны отравой в них нет истины, – прошипела она.

– А если король сам обо всем догадается? – спросила Мадлен.

– Я найду способ переубедить его.

– Габриэль, прошу… – Поездка становилась всё тяжелее, и Мадлен начало казаться, что она вот-вот лишится сознания. – Одумайся… ты совершаешь ошибку, берёшь на себя новый грех.

– Не тебе, ведьма, говорить о грехе! Думаешь, я не знаю, что произошло между тобой и Анри в той лесной сторожке? – Гнев буквально обуял Габриэль. Её руки подрагивали, тело не справлялось с той яростью, что кипела у неё в груди.

– Так вот в чём всё дело… – Мадлен наконец поняла, что двигало Габриэль на самом деле. То было не желание защитить короля, не праведный гнев верующей католички, а женская ревность, лютая и слепая. – Как ты узнала?

– Анри не скрывал этого. Однажды вечером я пришла в его покои, желая напомнить королю о своём существовании, своей любви и вечной преданности ему, но в ответ услышала лишь это: «Ты не Мадлен, тебе никогда не сравниться с ней, не занять её места ни в моём сердце, ни в моей постели». – Последнюю фразу Габриэль, наклонившись вперёд, буквально выплюнула в лицо сопернице. – И я обо всём догадалась, поняла, что ты соблазнила короля! Возможно, так и действует твоё колдовство!

– Я ничего не делала, Габриэль…

– Я не верю тебе! И вообще больше не желаю слышать твоего голоса. Надеюсь, инквизиция отрежет тебе язык, что источает одну лишь ложь. А пока… – достав откуда-то тряпку, Габриэль потянулась к Мадлен, – пока заткну твой рот чем придётся, чтобы из него не вылетали лживые слова.

Мадлен попыталась воспротивиться. Уворачиваясь, она поворачивала голову в сторону, старалась отпихнуть Габриэль коленями, но всё было тщетно. Мадемуазель Д’Эстре свершила задуманное, и вскоре грязная тряпица закрыла Мадлен рот. Дышать стало ещё тяжелее. Сознание меркло, а в голове испуганной птицей билась мысль: «Это только начало. Что случится, когда мы прибудем в Ватикан?» Отвечая на этот вопрос, неведомая сила рождала в сознании Мадлен ужасные картины её скорого будущего. Надежда на спасение медленно угасала.

Как долго ещё карета находилась в пути, унося Мадлен всё дальше от французского двора, девушке было неизвестно. Секунды, минуты, часы давно слились в единый бесконечный поток, не имеющий никаких границ. Мадлен давно не смотрела в окно, потеряла из вида Габриэль, сидевшую напротив. Часть её сознания всё ещё напоминала о её безвыходном положении: тело подскакивало на кочках, но зрение и слух отказывались показывать истинную картину несчастья. Перед взором Мадлен мелькали абстрактные тени, порой складывающиеся в причудливые образы. Пару раз девушке казалось, что её вот-вот накроет видение, но ничего не происходило. Будущее было скрыто от неё. Возможно, оттого, что его уже не существовало.