– Не спрашивай, что я думаю обо всём этом, таабе. Я и сам не в силах понять, – Куана снова слегка нахмурился. – Железный зверь мчится быстрее хищника, взрывает почву, везёт людей туда, куда прежде они едва ли добрались бы… Один Великий Дух ведает, хорошо это или плохо и чем это обернётся для его сыновей.

Слышать неопределённость и смятение в его интонации было непривычно. Джейн всем сердцем хотела бы помочь Куане разрешить сомнения, но не знала ответов на вопросы, и ей оставалось лишь согласиться с ним. Он попробовал улыбнуться, однако губы дёрнулись словно от боли. Джейн только сейчас заметила, как побледнели его смуглые щёки.

– Тебе нехорошо? – взволнованно спросила она.

– Я… – Приступ слабости индейцу удалось тут же замаскировать спокойствием. – Я испытываю не совсем привычное чувство сейчас. Это естественно: прежде путешествовать таким образом мне не доводилось.

Джейн показалось, что Куана не до конца с ней откровенен, и она разволновалась ещё сильнее.

– Прошу, расскажи всё-таки, что с тобой…

Как он ни избегал болезненной темы, тревога Джейн стала слишком сильной, поэтому держать возлюбленную в неведении и дальше показалось ему жестоким. Куана чувствовал серьёзное недомогание и понимал, что едва ли сможет скрывать правду. Он произнёс на одном дыхании, положив конец недомолвкам:

– Мне нельзя находиться в поезде.

В первый момент Джейн не поняла, что он имеет в виду, затем на ум пришла догадка.

– Это как раз то, что вы называете «табу»?

– Правильно, система запретов для каждого, кто хочет обладать силой шамана. Один из моих запретов гласит, что я не должен приближаться к многоколёсному железному зверю, созданному человеческими руками, а если я вступлю в его чрево, гнев духов неотвратимо обрушится на меня.

– Почему ты не сказал раньше? – голос Джейн дрогнул. Она не желала верить в то, что Куана подвергает себя такой опасности.

– Этого всё равно никак не изменить, – бесстрастно отозвался он. – Известны случаи, когда люди вынужденно нарушали табу: пусть плата высока, порой нет другого выхода. Так и сейчас: любой иной путь в Долину Смерти отнял бы слишком много времени. Приходится чем-то жертвовать.

Обескураженная, Джейн обняла его.

– Что с тобой станет?

– Не знаю и не хочу гадать. – Наклонившись, Куана коснулся её губ своими. Поцелуй получился почти целомудренным, призванным утешить и напомнить, как важно дорожить настоящим. Вместе с тем Джейн ощутила, что Куане страшно, как бы он ни старался скрыть это, и попыталась придумать что-то, чтобы отвлечь его.

– Понимаю, что это творение рук человеческих вызывает противоречивые чувства. – Она обвела глазами вагон, ища, за что бы зацепиться. – И всё-таки должно найтись что-то, что тебе понравится…

Куана сам пришёл на помощь, подсказав:

– Скорость. Когда мчишь на коне во весь опор, именно она даёт тебе крылья за спиной. А поезд даже быстрее… Жаль, здесь нет связи с природой, мы отрезаны от неё.

Взгляд Джейн остановился на окне. Приподняв штору чуть выше, она увидела небольшую деревянную ручку.

– Что, если…

Куана, сообразив, какая идея пришла ей в голову, вскинул брови.

– Откроешь окно?

– Надеюсь, это не запрещено. – На губах промелькнула озорная улыбка. – И никто не станет жаловаться, что дует.

Она потянула ручку вниз. Та поддалась не сразу, и Куана поспешил помочь. Если поначалу задумка Джейн слегка озадачила его, то теперь он охотно присоединился, с мальчишеским азартом пытаясь побыстрее опустить стекло. Наконец окно поддалось, и внутрь ворвался ветер, налетев с такой силой, что чуть не сбил Джейн с ног. Уже в следующее мгновение она, ухватившись за оконную раму, выглянула наружу, а следом за ней и Куана. Возможно, кто-то из пассажиров возмутился или испугался – если и так, Джейн не расслышала их. Теперь она слышала только стук колёс и свист ветра в ушах. Он хлестал её по лицу, путался в волосах, шёл таким плотным потоком, что едва получалось даже вдохнуть. На секунду показалось, что человек не способен выдержать эту мощь. Чуть откинувшись назад, Джейн почувствовала за спиной крепкую опору: Куана встал вплотную, помогая справиться с напором. Переведя дух, Джейн широко распахнула глаза, словно могла одним лишь взглядом вместить весь мир. Горы и редкие деревья, проносившиеся мимо; птицы, парившие в облаках; маленький ручей, упорно прокладывавший себе русло среди засухи; пыль, взметавшаяся из-под колёс, – всё это отражалось в её глазах, кружилось калейдоскопом, а Джейн и Куана оказались в эпицентре.

Внутри зарождалось чувство, которому она не знала названия. Оно струилось по венам, заставляя сердце биться чаще, искало выход. И когда Куана издал ликующий клич, Джейн поняла: именно так можно выразить то, что распирало грудную клетку. Она раскинула руки, не боясь упасть, и тоже крикнула так громко, как умела, вплетая свой голос в завывания ветра. Наслаждаясь скоростью, они не спешили закрывать окно, которое на это время стало для влюблённых порталом в особый мир, где не было никого, кроме них.

Прошло немало времени, прежде чем поезд, двигавшийся быстро, начал потихоньку замедляться.

– Мы уже подъезжаем к остановке? – удивилась Маргарет.

– Нет, ещё нет. Мы подъезжаем к петле Техачапи[19], – объяснил Уильям.

Она всплеснула руками.

– Тот самый отрезок пути! Ваш триумф, мистер Оллгуд!

Опустив ресницы, он скромно улыбнулся.

– По крайней мере, я сделал всё возможное, чтобы облегчить прохождение этого горного перевала.

– Не умаляйте своих заслуг! – Маргарет обернулась к остальным и затараторила: – Мистер Оллгуд разработал проект, не имеющий аналогов! Уверена, что эта петля обязательно войдёт в список главных достопримечательностей Калифорнии.

– А в чём же суть? – полюбопытствовал Ральф.

– Это железнодорожная спираль, которая расположена на перевале Техачапи, её траектория повторяет естественный ландшафт. Главная особенность заключается в том, что путь имеет постоянный уклон.

В подтверждение её слов состав чуть-чуть накренился. Если бы Маргарет не указала на это, никто даже не заметил бы разницы.

– Филигранная работа! – с восторгом сказала она. – Строительство продолжалось около двух лет, и многие газеты назвали создание петли настоящим подвигом.

Мисс Эймс так и сияла, будто гордилась проектом больше самого Уильяма. Под её влюблённым взглядом Оллгуд несколько смешался.

– Мне приятно слышать, что труд оценён по достоинству.

– Вы заслуживаете намного большего, чем комплиментов от восхищённой журналистки, – горячо сказала Маргарет.

Тихо-тихо, так, чтобы расслышала лишь она, Уильям проронил:

– Они мне всего дороже.

Ральф, слушавший рассказ о разработке сложного участка железной дороги с неподдельным интересом, задумчиво прикусил губу.

– Жаль, что нельзя увидеть эту петлю со стороны.

А во взгляде Джереми промелькнуло лукавство.

– Может, тогда хотя бы заглянем в кабину машиниста? – предложил он. – Всю жизнь мечтал дёрнуть за верёвку и погудеть, чтобы у всех уши полопались!

Снисходительно покосившись на него, точно на маленького мальчишку, Уильям качнул головой.

– Видите ли, мистер Бейкер, путешествие на поезде – это не развлечение, а способ наиболее быстрым и безопасным образом пересечь местность и попасть из точки А в точку Б. Пассажирам не полагается…

– Да ладно вам, Билли, старина! – он сделал заискивающий вид. – Ну пожалуйста… Мистер Оллгуд! Неужели нельзя это устроить по доброй дружбе?

– Исключено, – покачал тот головой.

Судя по обиженной гримасе Джереми, он готовился высказать всё, что думал, но вдруг Уильям приподнял указательный палец, призывая к тишине. Его брови сдвинулись к переносице.