– Наранг, выживете сейчас – станете покойником после, – поклялась я. – Я вас лично прикончу, вы мне надоели. Идите режьте люк. Нечем – придумайте что-нибудь, вы же инженер.

– Доктор Нейтан, в крыше есть люк. Ваш катер зависнет, и люк останется только открыть. Что вы хотите сделать?

Тьфу, пропасть.

Я покосилась на Уоррика и закусила губу: где-то вдалеке я разобрала гудение двигателя. Обменявшись взглядом с Дэвидом, я снова прислонила руку к окну, и он, понятливо кивнув, присоединился ко мне через пару секунд.

Прямо на шамана светили два коротких луча. Дальше они терялись, к тому же свету мешал пластик, но своего мы добились – племя было заинтриговано. Больше всех озадачился шаман, он сперва отскочил, и у меня сердце рухнуло, но, осознав, что ничего его жизни не угрожает, шаман влез прямо в пересечение лучиков и подставил им почему-то…

– Фу, – простонала я, закатив глаза. – Дэвид, я уже никогда не смогу это забыть. А самое скверное, что мне никто не поверит. Передо мной бегает с перьями в заднице антропологическое открытие года, а я не могу его зафиксировать. Никогда себе этого не прощу.

Мы быстро выяснили, что если гонять лучи, то шаман будет вертеть задницей. У меня не было предположений, что у него в голове, но через минуту мы хохотали в голос, заставляя шамана носиться по всей поляне. Руки от смеха у нас тряслись, лучи расходились, и шаман обиженно останавливался и замирал.

Как говорили мудрые предки, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Первым заподозрил неладное Дэвид. Он схватил меня за руку, стал серьезным, а я все еще держалась за живот и не осознавала масштаб катастрофы. Шаман перестал трясти перьями, перехватил нож, махнул другой рукой, и к катеру двинулись несколько человек. Один подошел и рванул дверь, которая предательски задрожала.

– Уоррик? – прохрипела я. За криками снаружи терялся звук двигателя, но, судя по всему, Уоррик еще не подогнал катер. – Наранг, когда появится катер, они же разбегутся? Хоть на время?

– Можно на это рассчитывать, доктор Нейтан, но я бы не стал. Катера они видят… и их не боятся. Знаете, я бы доложил куда-то наверх, что первая же миссия, которая прибывает на любую планету, должна как следует шугануть местное население.

– И почему не доложили до сих пор?

– Эос еще не самое дно, есть места и похуже.

Я, похолодев, начала понимать, что у Уоррика что-то пошло не так. Катер не подчиняется командам, с ним утеряна связь, невозможно выставить его прямо над катером Наранга… В металлопластиковые стенки скреблись аборигены, счет пошел на секунды.

Прежде чем Наранг успел удрать вглубь катера, Дэвид выдернул у него из-за пояса фонарик и пристроил рядом с окном, установив пульсирующий режим. Это сработало, но я была убеждена – ненадолго. Сердце забилось и ретировалось в низ живота, и в этот момент глаза Уоррика вспыхнули синим цветом.

– Бежим! – выдохнула я, подхватывая Уоррика. Наранг уже скрылся и, как я надеялась, готовил пути отхода.

Наше счастье, точнее, мое, что Дэвид уже побывал в этом катере. Он тащил меня за руку – как можно было навертеть такое количество перегородок? – и мы почти уперлись в спину Наранга, который, ругаясь, открывал люк.

– Заело?

– Ерунда.

Пнуть этого оптимиста в то самое место, куда шаман себе перьев навтыкал. Но люк поддался, Наранг рванул его вверх, и прямо перед носом я увидела болтающуюся лестницу.

– Доктор Нейтан и вы, лейтенант, – распорядился Наранг, отступая. – Как я понимаю, мне придется повиснуть на трапе. Постарайтесь не размазать меня о скалы. Или, лейтенант…

– После договорите, – прервала его я и, буквально повесив Уоррика себе на шею, начала подниматься. Только бы у каннибалов не было стрел. Особенно – ядовитых. – Держись крепче, Уоррик. Мы почти выжили.

Не сказать, чтобы у меня была отменная физическая подготовка, но то ли страх придал сил, то ли хотелось покрасоваться, но забралась в катер я намного проворнее, чем спускалась. Первым делом я отцепила Уоррика, затем зафиксировала трап и помахала напарникам. Дикари уже сообразили, что мозги утекают, и начали штурмовать катер. Самые наглые карабкались по гладкому металлопластику, съезжали и возмущенно драли глотки.

Дэвид и Наранг препирались – кто лезет первым. Я в отчаянии заорала примерно теми же словами, какими недовольство ситуацией выражал Наранг, и внезапно спасла всем жизнь.

Шаман, который так и бегал возле катера, остановился и задрал голову. Он стоял слишком близко к факелу со всеми своими перьями, и огонь, облизнувшись, в прямом смысле подпалил ему зад.

Шаман подпрыгнул, завизжал, внес сумятицу в ряды людоедов, Наранг воспользовался этим и быстро влез в катер. За ним так же ловко поднялся Дэвид и, не забираясь до конца, прокричал:

– Отключите защиту, Айелет!

– Что? – растерялась я. Внизу носился, скидывая сгоревшие перья, шаман, и, похоже, это было начало его конца. Соплеменники сочли, что время его истекло и пора бы зажарить его целиком – ну, или мне так сверху казалось.

– Как полицейский, я могу дешифровать любое транспортное средство! – крикнул Дэвид. – Отключите защиту, или мы грохнемся!

Он может… а ведь я тоже могу. Так и есть, полиция может дешифровать катер, если кровь из носу нужно запихнуть в него лишнего человека, например, арестанта. Я об этом совсем забыла – но главное, я даже не знала…

– Код! – завопила я. – Код дешифровки!

– Двенадцать – ноль семь… одиннадцать…

– Уоррик! – я обернулась, молясь, чтобы он знал этот код. – Старт, отключение защиты транспортного средства для перевозки задержанного!

Уоррик засиял, через мгновение цвет сменился на белый, и я, шлепнувшись на живот, свесилась вниз. Абсолютно бессмысленно, но важно. Для меня.

– Дэвид! Давайте мне руку!

Момент был романтический, даже чересчур. Но нам было некогда притворяться, что мы в приключенческом кино. Внизу каннибалы погнали шамана в заросли, но большая часть смекнула, что три мозга лучше, чем один, и продолжала штурм катера. Несмотря на полную дичь, местные догадались, что можно влезть по плечам друг друга, и оставались какие-то полминуты, прежде чем самый отчаянный вцепится в трап.

Дэвид проскочил в кабину, катер задрожал, Наранг вовремя оттащил меня от двери и захлопнул ее.

– Приятного аппетита! – срывая голос, пожелала я каннибалам. – Подавитесь перьями!

Мы уносились от одной опасности, возможно, прямо к другой, и ноги меня держать временно перестали. Я доползла до кресла, упала в него, бросила взгляд на Уоррика, повисшего на потолке, на Наранга, усевшегося на пол, и прохныкала:

– Как мы выжили вообще, черт возьми?

Награда должна была найти героя этого дня.

– Я вами восхищаюсь, Айелет.

Рассвет мы встретили у места, которое Наранг назвал «Стонущими скалами». Мне было плевать, почему они так называются, я сама едва не стонала в голос. Мы пристроили катер на каменной площадке и завалились спать – я и Дэвид на койках, а неприхотливый Наранг – прямо в кабине на полу, благо у нас был бдительный неустанный Уоррик и неожиданностей можно было не опасаться.

У нас хватало еды и воды, до места, по уверениям Наранга, оставалось самое большее километров двести. Утром, примерно в одиннадцать, я проснулась самая первая, навестила санузел и проверила, как там Уоррик. Уоррику было лучше всех – он выставил лепестки световой батареи и подзаряжался.

Я, обойдя мирно спящего Наранга, зашла в каюту, все еще полусонная, открыла шкаф, чтобы взять припасы, и в ужасе заорала.

– Дэвид! Что это за срань?

Срань растеклась аккуратной лужицей по полу шкафа вокруг кейса и волшебно сияла. Я нарекла лужу радиоактивной и прогнозы выстроила неутешительные. Вероятно радиоактивное вещество в течение нескольких дней находилось в нескольких сантиметрах от наших с Дэвидом голов и всех остальных рук и ног тоже.

Нечто радиоактивное было неживое, но неживое в принципе или уже? Я наклонилась и, пытаясь выловить в светящейся лужице признаки жизни, услышала взволнованное дыхание Дэвида над ухом, потом пыхтение Наранга. С добрым, черт его возьми, утром, джентльмены.