«Мама? – удивилась Мадлен. – В Тюильри живет одна из дочерей Екатерины?»

В это время из-за двери послышался ровный и холодный голос Медичи:

– Я не буду оправдываться перед тобой в своих решениях, Маргарита.

«Маргарита?! Жена Наваррского…» – догадалась Мадлен.

– Другого ответа я и не ждала. Ты никогда не думаешь о чужом счастье! – негодовала Маргарита. – Ломать жизни и судьбы своих близких для тебя проще простого.

– Не говори глупости, – отозвалась Екатерина, – я всегда в первую очередь думала о будущем своих детей.

– И к чему это привело? Все твои дети либо мертвы, либо абсолютно несчастны.

– Поэтому нам так важно сейчас оказать любую посильную помощь Генриху, – повысила голос Екатерина, – и я не понимаю, почему ты отказываешься помогать мне в этом.

– Не понимаешь? Может быть, ты уже забыла, как брат приказал держать меня в замке Оверни, словно пленницу?

– Ты сама была в этом виновата, Маргарита.

– Лишь в том, что, несмотря на все твои старания, мама, я желала обрести любовь и счастье.

– Я больше не желаю тебя слушать. Успокойся и ещё раз вспомни, кто твоя семья.

– У меня уже давно нет семьи, мама, – гневно выплюнула Маргарита.

Боясь быть пойманной за подслушиванием, Мадлен отпрянула от двери. Спустя недолгое время из комнаты Екатерины вышла разгневанная Маргарита. В ней фрейлина узнала гостью Екатерины, скрывающуюся в комнате с занавешенными шторами. Растерявшись, Мадлен не сразу вспомнила о том, что должна выказать своё уважение члену королевской семьи. Но через несколько секунд, взяв себя в руки, фрейлина поклонилась сестре короля. Взамен Маргарита удостоила девушку лишь тяжёлым недовольным взглядом. В конце коридора показалась Селеста. Услышав чужие шаги, Маргарита поспешила удалиться.

– Что-то случилось? – удивилась Селеста.

– Кажется, у кого-то состоялся крайне неприятный разговор.

– Как и всегда, – с тоской отметила мадемуазель Моро, – теперь не проходит и дня, чтобы в Тюильри не были слышны чьи-то споры. Ладно, пойдём, надеюсь, Екатерина успела остыть.

Когда фрейлины вошли в покои, бывшая королева Франции сидела в кресле, пальцами сжимая виски. При виде девушек Екатерина приподняла голову и кивнула в знак приветствия. Поклонившись, Мадлен позволила себе приблизиться к хозяйке замка.

– Селеста, оставь нас.

Слегка удивившись, фрейлина покинула комнату.

– Присядь, Мадлен.

Девушка, изрядно волнуясь, опустилась на стул подле Екатерины.

– Я рада, что ты сумела оправиться после покушения. И теперь я хочу спросить: ты уже знаешь, кто пытался тебя отравить? – поинтересовалась Екатерина.

– Боюсь, что нет, ваше величество, – ответила Мадлен.

– Узнай. Тот, кто это сделал, раскрыл тайну твоего появления во дворце. Если я сама отдам приказ искать отравителя, это вызовет слишком много вопросов. Поэтому ты должна все сделать самостоятельно.

– Но я не знаю, с чего начать.

– Твой дар тебе не помогает? – удивилась Екатерина.

– Я не могу контролировать его, видения приходят сами собой и редко показывают то, что я хотела бы увидеть, – объяснила Мадлен и спросила: – Ваше величество, почему вы велели Селесте выйти?

– Если хочешь преуспеть в каком-либо деле, не будь наивной, – произнесла Екатерина, – позволь себе сомневаться даже в самых верных людях. Запомни мой совет. Возможно, однажды он спасёт тебе жизнь.

Медичи, задумчиво поглядывая на фрейлину, думала о чём-то своём. Некоторое время в покоях Екатерины царила тишина. Наконец мать короля вновь обратилась к Мадлен:

– Ты замечала что-нибудь странное в окружении Генриха, в Лувре?

Фрейлина вспомнила о некроманте, убитой Жозефине и странных тенях, блуждающих по замку, но говорить о них Екатерине не стала. Вместо этого девушка ответила:

– Есть одна странность, что не даёт мне покоя. Месье Арно сказал, что я успела принять противоядие до того, как он оказал мне помощь. Но я точно помню, что не делала этого. Кто мог оказаться рядом со мной столь скоро после отравления?

Екатерина задумчиво устремила взгляд в стену.

– У меня нет ответа на этот вопрос. Замок, в котором ты живёшь, хранит множество секретов. Лувр пронизан потайными ходами и коридорами. Возможно, помощь пришла именно оттуда. Это всё, что тебя беспокоит?

– Нет, есть ещё кое-что. Ваше величество, вы слышали о зверских убийствах девушек по всей Франции?

Услышав вопрос, Екатерина незаметно поёжилась и крепче, чем обычно, сжала пальцами подлокотник кресла.

– До меня дошли некоторые слухи.

– А вы не думаете, что опасность для короля может исходить именно от этого убийцы? Ведь он неуловим, а значит, очень опасен, – предположила фрейлина.

– Король Франции не юная дева. А значит, не должен заинтересовать убийцу, – резко ответила Медичи. Мадлен показалось, что этой фразой Екатерина старалась успокоить в первую очередь себя саму. В какой-то момент мать короля сморщила лицо и вновь коснулась висков. «Видимо, у неё начался приступ мигрени», – поняла Мадлен.

– Ты можешь идти, – махнула рукой Екатерина, – но не забывай, для чего ты находишься в Лувре. Надеюсь, скоро ты поймёшь, кто или что угрожает жизни моего сына.

Выслушав бывшую королеву Франции, Мадлен поклонилась и вышла из комнаты. Распрощавшись с Селестой, девушка, ощущая лёгкое головокружение, направилась в Лувр. Проходя сквозь королевский сад, фрейлина была настолько поглощена собственными мыслями, что не сразу заметила, что за ней следят. Обернуться девушку заставил лишь треск веток в ближайших кустах. Мадлен всмотрелась в заросли кустарника, стараясь разглядеть своего преследователя, но тайна открылась очень быстро. Спустя несколько секунд на тропинку возле фрейлины выскочил королевский шут.

Внимательно осмотрев фрейлину, Шико с серьёзным видом спросил:

– Позвольте узнать, мадемуазель, отчего ваши уши не пылают огнём?

– Простите? – не поняла вопроса Мадлен.

– О вас не говорит только ленивый, ваши кости перемывают все от короля до конюха, а у вас даже уши не покраснели.

– И чем же я так заинтересовала двор? – уже зная ответ на этот вопрос, спросила Мадлен.

– Сколько же тайн может хранить юная фрейлина? – задумчиво возведя глаза к небу, спросил шут. – Давайте посчитаем. Прибыла из ниоткуда – кто она? Была отравлена врагом – но каким? К ней страстью воспылал заклятый враг короны – ой! – Расхаживая по садовой дорожке, Шико делал вид, что разговаривает сам с собой. Но стоило фрейлине отвернуться, как он тотчас преградил ей путь.

– Вы привлекли внимание короля, мадемуазель. Генрих не любит, когда у него во дворце заводятся тёмные лошадки.

– Я не храню никаких секретов, месье, – твёрдо ответила Мадлен.

– А как же та тайна, что мы с вами разделили в ночь маскарада? – усмехнувшись, спросил шут.

– О чём вы говорите?

– О секретах нашей королевы. Как думаете, мадемуазель, стоит ли нам рассказать королю, кто посещает покои его супруги?

Мадлен промолчала, посчитав лучшим не отвечать на вопрос Шико. Заметив замешательство фрейлины, шут громко рассмеялся.

– Люблю, когда в замке делается так весело! Куда ни глянь, всюду заговоры.

– Зачем вы говорите мне об этом, месье?

– Чтобы вы совершили ошибку! И тогда уж мы все от души повеселимся. Знаете, место для хорошей шутки есть и на казни, и на похоронах. – Шут вновь залился смехом, а фрейлине сделалось не по себе. Оставив Шико позади, девушка направилась прочь, подальше от его громкого смеха. Поведение взбалмошного шута не напугало её, но заставило задуматься. «В Лувре невозможно утаить ни один секрет. И никогда нельзя быть уверенной, что за тобой не следят».