Лорд Вейтворт подошел и опустился передо мной на колени. Не покаяние, но попытка, и я подавила и рвущийся стон, и желание коснуться лица моего мужа. Если бы я знала, что ему станет легче, я не противилась бы себе.

– Лорд-рыцарь – сначала рыцарь, Кэтрин, и лишь потом лорд. – Он взял мои руки в свои и согрел их дыханием. – Мой отец был прекрасным рыцарем, но никуда не годным лордом.

Я кивнула. Временный титул, означающий предел полномочий и власти на землях, принадлежащих королю. У меня можно отнять половину, у моего мужа – все.

– Я никогда не был бы принят при дворе.

Там, где интриги прозрачнее и понятнее, чем под крышами, крытыми прошлогодней соломой. К чему это все? К чему это все теперь?

Тихий голос был полон робости. Не такой, какая могла бы быть, раздели мой муж сейчас со мной ложе. Так признаются священнику в том, за что очень сложно вымолить прощение Ясных.

– Знаете, Кэтрин, я заказал книги по этикету. Стоит ли говорить, что за все время я ни разу их не открыл? Даже вы не верили в это позерство, совершенно не зная меня.

– Эти книги насквозь пропитаны фальшью, милорд.

– Это я извлек из них, не читая. Я считал, что облагодетельствовал бедную родовитую девушку, но ни одна леди не сделает меня лордом. Это то, что внутри, Кэтрин, это не равнодушие или показная холодность, жестокость, наигранная или подлинная. Это то, что есть в вас, то, что вы готовы забыть, вам все равно, что о вас подумают те, кто о вас вообще что-то может подумать…

– Вы просили прощения за то, что женились на мне…

Я не договорила, потому что мой муж прижал мои ладони к губам.

– Не видя вас, Кэтрин. Да, мне хотели показать ваш портрет, но я сказал, что это не имеет значения. Появились вы – юная, прекрасная, настоящая. Настоящая леди, выше всего, что я до этого знал. Вы снизошли до меня – я был на седьмом небе от счастья, но дальше… дальше у меня и вас не было ничего. Я ниже вас по происхождению, я бывший кавалерист, лорд-рыцарь, хозяин затерянных в глуши лесов и золотоносных рек. И, возможно, я недостоин того, чтобы стать героем светских сплетен, но мне кажется, здесь я на своем месте.

– Безусловно, – ответила я, улыбаясь так, как улыбнулась бы королю, сделай он мне комплимент или предложи танец. Впрочем, улыбка для короля была бы притворством.

И я, уверенная полностью в том, что неважно, кто и что подумает обо мне, если я дам повод для пересудов – а я дам, и за моей спиной отныне будет шлейф из досужих домыслов, и каждый будет невероятным, потому что высшее общество заслужило барахтаться в мутной воде, мечтая отделить правду от лжи, – приспустила плед с моих плеч.

Есть запретное нечто. То, что нельзя загнать ни в какие книги. Полно, да книги напропалую врут.

Ясные увидят мое падение, но простят мне грехи.

Рабочий день подходил к концу, охранник вдали гремел ключами, за тонкой стенкой остервенело гудел осипший фен, и клиентов у меня сегодня снова не было. Где-то уже совсем под вечер под моей пугающе алой вывеской задержалась парочка, и девушка предложила своему парню зайти, на что он четко и громко возразил:

– Совсем, что ли, с ума сошла? – и они ушли.

Все так, люди без бед с башкой ко мне не ходят. Я выбила пальцами непонятную дробь по крышке стола, поправила в настройках рекламы пару цифр и закрыла ноутбук. Без малейшего напряжения я отбила аренду проклятого салона на таргете за шесть рабочих дней и в который раз пришла к выводу, что нужно с салоном завязывать.

Несмотря на то, что мне нравится радовать людей, они, похоже, этому абсолютно не рады и денег платить мне не хотят.

Очередное обещание взглянуть правде в глаза, посмотреть на деньги, которые я могу потратить на себя любимую, и признать, что я прекрасно обойдусь заработками таргетолога, маркетолога и копирайтера. Время, которое я трачу на дорогу из дома до торгового центра, я оставлю на сон. И прекращу отдавать в соседнем салоне красоты несколько тысяч за укладку и эффектный маникюр, потому что мне достаточно «крабика» в волосах и регулярного гигиенического ухода за ногтями. Можно продать таинственные платья и отправиться на пару недель на Алтай, моей работе путешествие помехой не будет.

Я выдвинула ящик стола, нащупала «крабик» и скрутила надоевшие за день распущенные волосы, затем поднялась и пошла за ширму. Темно-синий шелк со светящимися в полутьме разводами призван был скрывать от клиентов прозаическую микроволновку, чайник и висящие на крючке джинсы и худи, ну и заодно скрывать меня, когда мне нужно было переодеться.

Пока я стаскивала шикарное платье в стиле «бохо» – а не продам его сейчас, этот стиль выйдет из моды, напомнила я себе – шаги в коридоре стали отчетливей и угасли прямо напротив моей двери. Я, путаясь в подоле, прокричала:

– Да-да, дядь Сереж, я тут!

Ширма была под потолок, охранника я не видела, но по тому, что он не уходил, я сообразила, что он ждет, пока я выползу и помогу ему с очередным капризным приложением на смартфоне. Охранник был веселым улыбчивым дядькой, позитивным и добрым, и его искренне любили все арендаторы, в отличие от его напарника, который только ходил и рявкал. Я, ловко прыгая, натянула джинсы, сунула ноги в кеды, голову – в худи и вышла из-за ширмы, продевая руки в рукава, но под вывеской топтался не дядя Сережа.

Когда классик писал «юноша бледный со взором горящим», он совершенно не то имел в виду. Поэзией тут даже не пахло.

– Вы ко мне? – холодно осведомилась я. Вид у парня был официальный, костюм и галстук, что намекало – он не клиент. Наверное, из налоговой.

– Вы Тереза? – спросил парень, щурясь и пытаясь меня рассмотреть. В коридоре тоже было полутемно, но у меня мрак был тем более антуражный. – То есть…

– Это смотря зачем вы пришли, – хмыкнула я. Настроение немного улучшилось, потому что налоговый инспектор не назвал бы меня по псевдониму. – Но садитесь, я сейчас свет включу.

Я шлепнулась в кресло, пошарила под столом и зажгла замаскированную в потолке лампу. Кабинет залил яркий свет, парень совсем заморочено захлопал глазами, я подождала, пока он проморгается и на ощупь найдет куда сесть.

– Анна, – поправился парень, усаживаясь и продолжая моргать. Для него резкое изменение освещения было болезненным, но я пока не давала понять, что что-то об этом знаю. – Я Вадим Ремезов, частный детектив.

Перед моими глазами появилось зеленоватое заламинированное удостоверение, и мне пришлось прищуриться и кое-как сличить две физиономии. Они были похожи, хотя на фото мой гость выглядел совсем бледно. Я откинулась на спинку кресла, поджала губы и снова выбила пальцами дробь, на этот раз по крышке ноутбука.

– Сожалею, но нет, – проворчала я. – За чем бы вы ни пришли, вы мимо.

– Почему? – искренне удивился Вадим.

– Ну, – я закусила губу, размышляя, быть ли с ним вежливой или как обычно. – Вы сами выбрали себе работу, где каждый имеет полное и законное право выставить вас вон. Я вас выставлять не собираюсь, но и сообщать какую-либо информацию о третьих лицах не намерена.

Вадим нахмурился, а я рассматривала его все с большим интересом. Таких, как он, я, пожалуй, не видела за всю свою жизнь, и меня занимало, как он справляется с обычными человеческими реакциями и насколько они ему удаются. Справляется отлично, непосвященный ничего не заметит.

– Вы юрист? – растерялся Вадим.

– Угу. Правда, отработала всего пару лет, это скучно. И сейчас зарабатываю больше.

– Как гадалка?

С этой деятельностью, бесспорно, пора завязывать, издеваются все кому не лень.

– Вообще нет. Как маркетолог, таргетолог и копирайтер, – безразлично парировала я. Любопытство мое все-таки победило, и, возможно, Вадим на это и рассчитывал. – Только не говорите, что пришли ко мне из-за кого-то из моих клиентов. Я не продаю зелья, амулеты и все, что подпадает под определение «товары». Только услуги.