Сегодня Мадлен впервые видела, чтобы Селеста была настолько не в духе.

– Родители очень переживают за тебя, – не скрывая лукавства, ответил Тьерри. – Зная твою тонкую натуру, думают, что смерть Екатерины сильно ранила тебя. Они хотели забрать тебя домой, но я уверил их, что присмотрю за тобой здесь.

– Ты?! За мной?! – возмутилась Селеста. – Тьерри, не морочь мне голову! Зачем ты приехал?!

В эту минуту казалось, что Селеста набросится на брата и вот-вот застучит кулачками по его груди. Но, к счастью или сожалению, воспитание и верность этикету удерживали девушку от неприглядных поступков.

– Ладно, ладно, Селеста, сдаюсь. Каюсь, последние месяцы у меня из головы всё не выходили слова твоей очаровательной подруги.

Коротко взглянув на мадемуазель Бланкар, Тьерри подмигнул девушке.

– Как-то Мадлен сказала, что мне понравилось бы при дворе. Праздники, роскошь, вседозволенность. И я не удержался. Решил проверить её слова.

Селеста, кажется, начала потихоньку смиряться с неизбежной действительностью. Девушка понимала: брат уже прибыл в Блуа и ни за что на свете не вернётся домой, не насладившись этой поездкой.

– Тьерри, я прошу тебя – нет, умоляю, не наделай глупостей. Это резиденция короля, а не захудалый трактир.

– Это уже слишком, сестра, – голос Тьерри, наконец, стал серьёзнее. – Да, я совершал много необдуманных поступков, признаю. Но я не глупец и не хуже тебя обучен тому, как следует себя вести в высшем обществе.

– Надеюсь, ты воспользуешься этими знаниями, – произнесла Селеста, смягчившись. – Мне нужно сообщить о твоём прибытии начальнику королевской стражи. И распорядиться, чтобы тебе подготовили покои. Идём, по дороге покажу тебе замок.

– Вот, – улыбнулся Тьерри. – Это уже другой разговор.

Как только Селеста и Тьерри скрылись в дверях замка, Мадлен отправилась в свои покои. Вернувшись в комнату, девушка вдруг осознала, что ей совершенно некуда спешить. Мадлен присела на край кровати и по привычке запустила руку под подушку. Пальцы коснулись прохладной кожи старого дневника. Вытащив потрёпанную книжицу, фрейлина с грустью покрутила её в руках. «Дедушка, дедушка, куда ещё заведут меня твои ошибки». Девушка хотела спрятать дневник обратно, погружаться в прошлое Нострадамуса ей сейчас не хотелось. Но видения никогда не спрашивали разрешения, чтобы ворваться в сознание юной прорицательницы. Миг – и покои, в которых находилась Мадлен, исчезли, уступив место совершенно другой картине.

В пустом доме на опушке леса, подле камина сидел Мишель Нострадамус. Месяц назад будущая королева Франции Екатерина Медичи, посетив обитель Абраксаса, вернулась в Лувр. Нострадамус никогда не питал иллюзий по поводу совместного будущего со своей высокородной возлюбленной. Он знал, что рано или поздно Екатерина вернётся в Лувр к мужу, будущему королю. Но, несмотря на это, её отъезд стал для него тяжёлым испытанием. Екатерина стала первой женщиной, сумевшей наполнить чувствами зачерствевшее после смерти жены и дочери сердце Мишеля. «Меня утешает лишь мысль о том, что теперь, получив то, о чём так мечтала, Екатерина станет счастливее», – думал Мишель.

Погрев руки у горящего очага, Нострадамус достал стопку писем. В каждом из них содержалась просьба о помощи. Узнав о его целительском даре, врачевателю писали люди со всех концов Франции. Прежде чем вскрыть новое письмо, Мишель задерживал взгляд на сургучной печати её отправителя. «Голубь и колосок – видимо, родовой герб. А здесь одни лишь инициалы – скучно. Хм, и почему у людей не хватает фантазии зашифровать в своей печати что-нибудь стоящее… В конце концов, не каждый прочтёт их письмо, а вот печать увидят многие. Однажды тоже заведу привычку писать письма. И в свою печать я помещу тайну, открыть которую смогут лишь избранные».

Дом Нострадамуса растворился в пелене времён. Вернув себе возможность мыслить, Мадлен задумалась: «Какое странное короткое видение. Совсем не похоже на то, что дедушка показывал мне раньше. Как будто этой записи не должно быть или вовсе нет в его дневнике. Словно это воспоминание попало сюда случайно. Но, может быть, в нём тоже есть смысл?»

Убедившись, что дневник больше не хочет показывать ей прошлое, девушка спрятала книжицу под подушку. Вдруг к горлу внезапно подступила тошнота, перед глазами будто из ниоткуда появилось облако мошкары. «Что со мной?»

Боясь упасть на пол, фрейлина присела на кровать. Что-то происходило, но девушка никак не могла понять, что именно. Сквозь её сознание пробивалось видение, но впервые это были отдельные вспышки, являющие расплывчатые образы. «Ничего не понимаю, что за странности…» – Мадлен схватилась за виски и зажмурилась. Вспышки будто стали ярче, и фрейлине с огромным трудом, но всё же удалось рассмотреть несколько смазанных образов. «Что-то круглое… Камень? Нет, амулет! Точно! Тот, что некромант передал Нострадамусу. Дорога, поле… Не вижу, не могу разобрать, но чувствую – это место мне знакомо… Я поняла! Дорога в Блуа, у самого въезда в город. Что же ещё? Кажется, это человек… Но кто? Тёмное одеяние, лица не видно. Пепельные волосы… Это Калеб!»

Вспышки прекратились так же внезапно, как и начались. Тошнота отступила, осталось лишь лёгкое головокружение. Чтобы унять его, девушка откинулась на кровать. «Что это было? – удивилась она. – Никогда прежде видения не доставляли мне таких неудобств. Трактовать увиденное тоже нелегко. Но, кажется, мне была передана весть – Калеб узнал что-то об амулете и ждёт меня на дороге за городом».

Едва дождавшись темноты, Мадлен отправилась проверять свою догадку. Выйдя на тёмную дорогу, уводящую из города, девушка сразу заприметила знакомую фигуру. Калеб прохаживался по кромке неровного тракта, периодически бросая взгляд в сторону Блуа. Стоило фрейлине выйти на дорогу, как юноша остановился, заметив её. А вскоре, ускорив шаг, уже бежал ей навстречу.

– Значит, сработало! Расскажи, как это было?

– И я тоже рада тебя видеть. А теперь объясни, о чём ты ведёшь речь.

– Ты же не просто так пришла сюда среди ночи. Стало быть, получила моё послание, – радовался некромант. – Я изучал заметки Энцо, чтобы найти сведения об амулете. И наткнулся на один интересный ритуал. Он призван установить связь с человеком и передать ему нужное послание.

– Так это тебе я обязана своим недомоганием, – с ноткой укора произнесла Мадлен.

– Недомоганием? Был какой-то побочный эффект? – испугался Калеб, тотчас изменившись в лице. – О нём Энцо не писал.

– Да, был. Меня мутило весь сегодняшний день. А из-за головокружения я до вечера не могла подняться с постели. Не хотелось бы вновь испытывать на себе последствия твоих ритуалов, – недовольно произнесла Мадлен, но, видя, с какой тревогой смотрит на неё Калеб, смягчилась. – Но тем не менее я признаю, твоё мастерство меня поразило. Передать свои мысли на расстоянии – задача не из лёгких.

– Я вновь вынужден просить твоего прощения, Мадлен, – печально произнёс некромант. – Извини, я совершенно не подумал о том, что могу навредить тебе. В заметках Энцо не было ни слова о влиянии ритуала на человека, принимающего послание, вот я и решил рискнуть. Мне нужно было выманить тебя из замка. Самому попасть за дворцовые стены в этот раз у меня не вышло.

– У тебя появились какие-то новости?

– Мне удалось отыскать записи некроманта Сальваторе, о котором ты упоминала. В них говорится о твоём амулете. Я знаю, как его воссоздать.

– Правда?! – Мадлен не верила своей удаче. – Калеб, ты просто чудо! Как мне тебя благодарить?

С восторгом вглядываясь в лицо Калеба, Мадлен с удивлением заметила, что некромант заметно помрачнел.

– Рано говорить о благодарности. Создать амулет не так-то просто.

– Что для этого нужно? – спросила Мадлен.

– Важно, чтобы амулет впитал в себя момент соединения жизни со смертью. Только тогда он станет проводником в межвременье, – пояснил Калеб.

– Момент соединения жизни со смертью? – фрейлина задумалась. – Ума не приложу, что это такое.