– Ты очень смелая, Мадлен, такая же смелая, как и твой дедушка. Да поможет тебе Господь.
Бросив быстрый взгляд за горизонт, поэт повёл девушку к скалам. Путь до утёса был непростым. Лишь когда солнце полностью скрылось за горизонтом, девушка добралась до нужного места.
У подножия утёса она попрощалась с поэтом и направилась к пещёре. Борясь с ветром, норовившим скинуть её со скалы, Мадлен упорно шла вперёд, ища вход в логово культа. Здесь среди мёртвых камней не было ни одной живой души. Даже птицы облетали стороной эти проклятые скалы. Абраксас неслучайно выбрал это место. Страшно было подумать, сколько смертей видел этот утёс. Наверняка там, в тёмных водах, до сих пор лежат кости тех, кто сорвался с этого обрыва. Мадлен было страшно. Очень страшно. Здесь, касаясь руками холодных скал, девушка впервые поняла, какой ужас охватывает её при мыслях о боге времени. Внутренний голос уже не просил остановиться и повернуть обратно. Он молчал, захлебнувшись в немом всепоглощающем страхе. Но Мадлен не сдавалась: раня руки об острые выступы, она шагала вперёд, ища глазами вход в логово культа и, наконец, отыскала его. На одном из выступов в скале зияла тёмная дыра, размером с рослого человека.
Внутри не горели факелы, не были слышны голоса. Но Мадлен знала, что добралась до заветного места. Стоя у входа в пещёру, девушка чувствовала, как какая-то часть её настойчиво тянула её вперед, желая воссоединиться с тем, кто подарил ей свою силу. Вырезанный на руке символ неприятно заныл. Мадлен вгляделась во тьму.
Там внутри её ждала неизвестность. Девушка понимала, что, сделав шаг вперёд, быть может, уже никогда не выйдет из этой пещёры.
Но выбора не было. Позади был долгий и тернистый путь. Мадлен добралась до своей цели. Теперь нужно было быть смелой. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка вошла в пещёру. Вокруг неё сгустилась тьма…
Некоторое время Мадлен двигалась вслепую, руками касаясь каменных стен пещёры. Но в какой-то момент впереди замаячил тусклый синий свет. Пойдя на него, девушка вышла к месту, что уже не раз посещала в своих видениях. Мадлен добралась до зала, что служил алтарём кровавому богу. Замерев у самого входа, девушка осмотрелась. Внутри, как ей показалось, было пусто. Но Мадлен быстро осознала свою ошибку: приглядевшись, она поняла, что подле статуи, прислонившись спиной к каменному постаменту, на полу сидит девушка.
– Селеста! – узнала ее Мадлен и, не помня себя от счастья, рванула к подруге. Упав на колени возле мадемуазель Моро, девушка принялась всматриваться в её лицо, чтобы убедиться в отсутствии травм.
– Боже, боже, я не верю… это ты, правда ты… живая! – Мадлен не могла сдержать своей радости. Она справилась, сумела отыскать Селесту, пока та ещё была жива. Но радость длилась недолго.
Заглянув в лицо Селесты, Мадлен поняла, девушка не слышит, не видит её. Глаза мадемуазель Моро были открыты, грудь вздымалась от лёгкого дыхания, но кожа была бледной и холодной. «Видимо, она сидит здесь уже давно».
– Селеста! Ты слышишь меня? Ответь, прошу, это я, Мадлен, – пытаясь привести девушку в чувство, молила фрейлина. – Что они сделали с тобой? ЧТО?!
Мадлен упорно трясла Селесту за плечо, пытаясь вернуть её, заставить увидеть, кто находится перед ней. Но ничего не выходило.
Глядя в одну точку, Селеста продолжала неподвижно сидеть возле каменной статуи. Вдруг у входа в зал раздались неясные звуки – зашелестели старые чёрные одежды. Медленно обернувшись, Мадлен вздрогнула от ужаса. Зал Абраксаса начинали заполнять его молчаливые приспешники.
Вскоре несколько десятков мёртвых оккультистов кольцом выстроились вокруг девушек. «Их тридцать два, – посчитала фрейлина. – Когда-то было на одного больше, но мне удалось убить оккультиста в башне». Мадлен задрожала, понимая, что ни при каком раскладе ей не одолеть армию воскресших мертвецов.
Всё, что сейчас могла сделать девушка, показать слугам бога, что она не боится их. Выпрямившись, Мадлен устремила на оккультистов суровый решительный взгляд. Её кулаки непроизвольно сжались.
– Вы не получите её, слышите? – выкрикнула она. – Селеста не ваша жертва, я не позволю причинить ей вред. А попытаетесь это сделать, я умру вместо неё. И тогда ритуал не состоится. Абраксас проиграет.
В эту минуту у входа в зал за спинами оккультистов раздались аплодисменты. Двое мертвецов расступились, пропуская в центр круга того, кто стоял позади них. Ступая медленно и вальяжно, к Мадлен приблизился Анри.
– Поистине пламенная речь, Мон Этуаль, – усмехнулся король. – Твой побег из Лувра был эффектным, любовь моя. Тебе удалось застать гвардию врасплох. Все они понесут заслуженное наказание. Я волновался за тебя. Путь до Бордо неблизок. С одинокой девушкой могло приключиться множество разных бед. Мон Этуаль, зачем же было так рисковать?
Закрывая собой безмолвную Селесту, Мадлен смело взглянула на Наваррского.
– Ответ вам известен, Ваше Величество. Пока у меня будут силы, я продолжу бороться с Абраксасом и сделаю всё, чтобы сорвать его планы.
Анри цокнул языком и покачал головой, давая девушке понять, что её усилия ни к чему не привели.
– Мон Этуаль, оглянись. Ты по собственной воле пришла туда, где всё и случится. Но не волнуйся, ты не пострадаешь.
– Я не стану участвовать в ритуале, – настаивала Мадлен. – Никогда! Ни ты, ни Абраксас не сможете заставить меня.
– Я не хочу заставлять тебя. Я прошу поверить мне и не сопротивляться судьбе.
У входа в пещёру послышался какой-то шум, и вскоре Мадлен сумела различить чей-то низкий голос.
– Ах да, совсем забыл про него, – закатив глаза, произнёс Анри.
Подойдя ко входу, он ненадолго скрылся в темноте, а позже вновь появился подле алтаря, таща за собой на верёвке связанного мужчину с холщовым мешком на голове.
– Ну, вот мы и добрались, – усмехнулся Наваррский и одним движением сорвал с пленника мешок.
В этот момент Мадлен увидела, что, упав на колени, на каменном полу сидел инквизитор Томмазо Беллармин.
– Где я…. – измождённо произнёс пленник.
– Там, где вы сможете собственными глазами созерцать появление нового бога, – ответил Анри и добавил: – А после вы испытаете такие муки, что пытки, которым вы подвергали ведьм, покажутся вам детским лепетом. Вы, месье инквизитор, пожалеете, что родились на свет. Вам не следовало касаться своими грязными лапами мадемуазель Бланкар.
– Зачем вы похитили инквизитора? – спросила Мадлен.
– Чтобы поквитаться с ним за все ваши страдания.
– Но я не желаю мести!
– Зато желаю я. Страстно желаю! – ответил Анри и, развернувшись, пнул Беллармина тяжёлым сапогом.
Инквизитор потерял равновесие и, не устояв на коленях, повалился на бок, стараясь не потерять сознание.
– Аааах! – В это время громкий вздох, наполнивший лёгкие Селесты, заставил мадемуазель Бланкар обернуться к ней.
– Селеста, ты слышишь меня?!
Мадемуазель Моро быстро заморгала, а потом взглянула на подругу чистым незамутненным взглядом.
– Мадлен? Это правда ты? Боже, я не верю!
– Это я, я пришла за тобой.
– На нас напали на самой границе, – с ужасом вспомнила Селеста. – Не знаю, что случилось с Маргаритой, но меня несколько дней везли в неизвестном направлении. Где это мы? Я не узнаю этого места…
– Мы находимся перед алтарём Абраксаса – владыки времени, – произнёс Анри.
Селеста вздрогнула, не ожидая услышать голос короля.
– Кстати, мадемуазель Моро, если это немного порадует вас, спешу сообщить, что ваш брат оказался достойным человеком, – продолжил король. – Тьерри помог вывести на чистую воду заговорщиков, готовивших покушение. Теперь его ждёт блестящее будущее при дворе, если, конечно, он не наделает глупостей. Так что вы можете проститься с жизнью, зная, что ваш брат выбрал верный путь.
Бросив на Наваррского очередной яростный взгляд, Мадлен воскликнула: – Вы не всемогущий бог. А мы не беспомощные жертвы. Да, сейчас сила на вашей стороне, но и у нас есть те, кто не оставит нас в беде.
