– Я думал, там что-то ваше… – тряхнул головой Дэвид. – Для работы. Я видел такие у криминалистов.
– Там какое-то археологическое дерьмо, – прохныкала я, плавясь от стыда. – Собственно, то самое, которое вывезли с Эос. Меня поймали на посадке и вручили этот кейс, сказали, чтобы я передала его таможне на Астре. Я не знаю, что мне вступило в голову и почему я забыла про него, хотя нет, стойте, знаю, это все из-за вас.
В эту минуту я пожалела, что у меня не было наготове включенной камеры. «Женщины!» – именно так, понимающе и всепрощающе, восклицали в прежние шовинистические времена, а мы с доктором Сэнд все никак не могли угадать, какие при этом у людей были лица.
– Нет. Стойте. Погодите, – я замотала головой. Все шло наперекосяк и через задницу – хорошее выражение, предки знали в экспрессии толк. – Я не имею в виду, что вы меня сбили, запутали или что-то в этом роде. Просто вы летите на Эос, потому что оттуда вывезли эти артефакты. И меня перемкнуло, поскольку эти трое суток я не только паршиво питалась, но и практически не спала. Не обращайте на меня внимания, договорились?
Дэвид смотрел на меня без улыбки, а потом расхохотался. Я подумала – не знаю, как ему, а мне повезло с напарником. Это прекрасно, когда тебя понимают с полуслова, даже если у тебя язык подвешен не тем концом, а порой и переклинивает, как искин-недоделку.
– Давайте я позвоню, и они заберут ваши сокровища, – предложил он, все еще смеясь, но беззлобно, как будто моя оплошность была незначительной мелочью. – Док… Айелет, если бы вы сказали сразу…
– Да у меня вылетело из головы. Я же ученый. Мне положено быть рассеянной, – Дэвид смеяться перестал, и до меня вмиг дошло, что шутка историков и антропологов ему непонятна. – В прежние времена был такой стереотип. Звоните.
Он кивнул, отвернулся к панели, вытащил телефон и как бы невзначай поинтересовался:
– Что за черт, которого вы упоминаете?
– Это к лекции про религии, – отмахнулась я, – вы же не захотели слушать. Некий… антагонист, скажем так. Ругательство. Одна из моих коллег поминает иблиса.
– Это звучит куда ближе к ругательству, – согласился Дэвид и начал искать на панели номер таможни Астры, а я, подхватив рюкзаки, ушла в каюту.
«Малый межпланетный» звучало насмешливо. Катер был микро, и с моим средним ростом я еще могла бы устроиться на койке, как будет выходить из положения Гатри, я боялась даже представить. Я проверила работу ограничителей, подергала ремни безопасности, оценила, что белье было новым, а матрас комфортнее, чем в первом классе «Кассиопеи», удостоверилась, что система кондиционирования работает без нареканий, в умывальнике и в кулере есть вода – все было безупречно, что не радовало. Уже потеряв надежду, я открыла шкаф и убедилась, что запасов еды хватит на полные две недели для двух человек, и, к моему великому огорчению, там были не только супы, но и вяленое синтемясо, и синтерыба, яичный и молочный порошок… Упихав и закрепив рюкзаки, я вернулась к Дэвиду, который зачем-то залез под панель, и моему взору предстали его пятая точка и длинные ноги.
– Это дрянь опять не работает? – воодушевленно спросила я очевидное. Экран искина снова погас, и я вознамерилась все-таки устроить небольшой скандал в офисе прокатной конторы.
– Тут отсоединили контакты, – глухо отозвался Дэвид. Ему было явно неудобно в таком тесном пространстве. – Не знаю почему, но, похоже, специально. Может быть, чтобы туристы не шастали черт знает где? – Я невольно улыбнулась этому «черту». – Я сейчас верну все как было.
Я не знала, какую выбрать реакцию: то ли восторг, потому что мой напарник еще и мастер на все руки, как будто он инженер высочайшего класса, а не полицейский, или все же расстроиться, потому что придется тащиться на Эос на этом корыте.
– Связались с таможней? – сочувственно спросила я, так и не определившись. На Дэвида смотреть было больно – я бы так не смогла раскорячиться даже ради важного дела. – Или они ушли на обед?
– Связался. Они удивились.
– Вообще-то здесь за неделю единственный рейс и существует паспортный контроль, – проворчала я, садясь в кресло так, чтобы не видеть Дэвида, потому что мое сердце обливалось кровью. – Они могли бы и сами ко мне выйти.
– Во-первых, им то ли никто ничего не сказал, то ли их начальник, который, возможно, знал о кейсе, позавчера ушел в отпуск. Во-вторых, они удивились тому, что им нужно было что-то забрать и куда-то деть, когда вы сами летите на Эос.
– То есть они сбросили этот кейс на меня, – подытожила я. – Но это неважно. О, заработало!
Меня аж подкинуло на сиденье от радужного сияния на панели, а Дэвид от моего крика шарахнулся головой и вылез, потирая затылок и морщась. Мы смотрели, как искин рассыпается всеми цветами единорогов, и слушали, как он приветствует нас на всех языках. И ладно бы он делал это привычным для искусственного интеллекта бесстрастным голосом, но он громко пел и при этом беззастенчиво издевался.
– Выберите ваш язык, – выхватывала я на галаксис и на знакомых мне земных языках и пыталась поймать нужное сияние на панели. Я никогда не жаловалась на реакцию, но искин был ловчее, и иконки с названиями языков прыгали, а просьба выбрать язык еще и сменялась с латиницы на кириллицу, с греческого на иероглифы. – Да ты смеешься, что ли, кучка плат?
– Похоже, я зря его починил, – прямо в ухо мне признал Дэвид и попытался ткнуть на скачущую иконку «галаксис», но промахнулся, а в следующую секунду в корейских иероглифах уже нельзя было ничего разобрать. – Правда, без этой свистопляски он не работал как следует. Какими языками вы владеете, доктор… Айелет?
– Галаксис, английским, немецким, ивритом, латынью и древнегреческим, – прокричала я, сознавая, что еще немного, и я охрипну или оглохну. – Ловите хоть что-нибудь, я говорю на каждом из них свободно…
От злости я ткнула наугад, и мне повезло. Искин прекратил орать, на экране появилось знакомое нам приветствие на галаксис «Здравствуйте, меня зовут Уоррик, я всегда готов вам помочь». Я изогнулась, схватила кейс, засунула его под сиденье, а Дэвид начал вводить координаты. Я приготовилась к худшему, но на мониторе загорелась карта Эос и точка, которая была нам нужна.
Выглядела она недосягаемо.
– Полетели, – сказала я. – Все работает, еды нам хватит до второго пришествия… не спрашивайте, что это за фраза, вам не понравится объяснение, оно пространное, его достанет до завтрашнего утра.
Дэвид кивнул и вызвал диспетчерский пункт. Я щелкнула ремнями.
– Добрый день, Астра-взлет, малый катер «Ориоле», позывной Астра – сорок – девяносто три, запрашивает разрешение на старт на орбиту и выход в открытый космос до Эос. Номера виз: триста пять – одиннадцать – семьдесят шесть и триста пять – одиннадцать – семьдесят девять.
Я хмыкнула. На Эос, видимо, готовилась какая-то экспедиция или смена состава, поэтому между нашими номерами виз оказался просвет.
– Добрый день, Астра – сорок – девяносто три, визы верифицированы, лейтенант Дэвид Гатри-младший, доктор Айелет Нейтан, разрешаю выход на орбиту в обычном режиме, работайте с Астра-орбита. Всего доброго.
– Они тут немногословны, – заметил Дэвид и, заблокировав двери катера, включил двигатель.
Мы пролетели по улицам Астралио, и я не испытывала никакой, к чертовой бабушке, грусти. Эос даже на фото, которые я успела рассмотреть, выглядела привлекательнее. Катер не спеша поднимался все выше и выше, оставляя внизу не радующий глаз пейзаж, туристов, космопорт и синюю гладь воды. Искин, несмотря на дурное чувство юмора его создателей, работал стабильно и, к счастью, больше не пел и не пускал радужные пузыри. Воздушное пространство выше километра было пустым, и через двадцать минут Дэвид включил космический двигатель, катер словно провалился, заработала система гравитации, чуть вжав меня в кресло, и Дэвид вызвал диспетчерскую Астра-орбита.
– Пойду уберу этот чертов кейс и заварю кофе, – предложила я, отстегнула ремни и встала. Дэвид кивнул, не отвечая – диспетчер выдавал ему инструкцию и сверял полетную информацию искина со своей.
