Карла старалась избегать зрительного контакта и, подойдя к Джейн, буркнула, не поворачивая к ней головы:

– Идёмте, мисс Хантер.

Она забрала из её рук поводья мустанга и потрепала его по шее.

– И ты не отставай, красавец.

Всё это время конь вёл себя беспокойно из-за присутствия Норрингтона, а рядом с Карлой неожиданно утих. Такое поведение Бурбона удивило Джейн, но она не успела ничего сказать. Куана, не желавший отпускать возлюбленную, протестующе вскинул ладонь, преграждая охотнице путь.

– Не хмурьтесь так, – миролюбиво сказал Уолтер. – Я не поручал Карле убить вашу избранницу во время переодеваний.

Джейн коротко кивнула Куане, обещая, что с ней всё будет в порядке. «Ничего не будет в порядке, мы пересекли границу Долины Смерти». – Её мысли не соответствовали её поступкам, однако выбирать не приходилось. Следуя за Карлой, Джейн удостоверилась, что Бурбон получил место под навесом, защищающим от солнца, питьё и сено. Затем охотница повела её к фургонам, которые использовались как передвижные дома. Никто из девушек не проронил ни слова. Молчание давило, становилось тягостным, и в конце концов Джейн первая нарушила его.

– Значит, вы снова здесь. Духи привели обратно? – в её интонации сквозила неприкрытая ирония. – Вы утверждали, что с работой на Норрингтона покончено, и вдруг загадочным образом снова попали в его логово.

– Думайте что угодно, – отрезала Карла. – Что бы я ни сказала, вы во всём заподозрите ложь.

Она грубовато сунула ей в руки свёрток с одеждой. Сменить пропитавшуюся пылью и потом ткань на чистую было приятно, хотя Джейн и понимала, что совсем скоро новый наряд тоже запылится: здешние условия не подходили для того, чтобы щеголять роскошью.

– Я не знаю, верить вам или нет, мисс Гутьеррес, – честно сказала она. – Однажды вы уже помогли нам выбраться из серьёзной передряги, но кто ведает, чем вы руководствуетесь сейчас.

– Я говорю как есть: меня вернули сюда против воли. Дальше сами делайте выводы.

Не желая продолжать разговор, Карла выбралась из фургона наружу. Оставшись в одиночестве, Джейн опутошённо выдохнула. Она ощущала, что находится на распутье. Их отряд стремился в Долину Смерти, и это гиблое место воспринималось как конечная цель. Казалось, что и для них, и для Уолтера эта пустыня – арена финальной битвы. Здесь он держал людей, которых забрал из форта; здесь находилось что-то, что манило и будоражило его; здесь Джейн предстояло разыграть главный козырь, ведь она наконец узнала, чего хочет Норрингтон, – мести. «Может, я и упрощаю, сводя всё к человеческому пониманию, – усмехнулась она. – Да только другого у меня всё равно нет – придётся отталкиваться от своего». Идея отомстить уже не была ей близка, но Джейн рискнула бы сказать, что понимает мотивы Уолтера. «Его заточение походило на ад… – Волей-неволей она прочувствовала весь ужас, который испытал дух, заключённый вне времени. Точнее – малую толику этого ужаса. Отсюда легко было прийти к состраданию. – Нет, этого не случится. Я разделяю прощение и всепрощение».

Как поступить дальше, Джейн понятия не имела. Норрингтон больше не выказывал интереса к знаниям, полученным ею у хранителя, хотя она не сомневалась, что эти сведения нужны ему. Сражаться с ним на равных не мог никто из команды. Требовался план, которого не существовало. За это Джейн не винила себя: когда имеешь дело с древним духом, приходится полагаться скорее на случай, чем на выверенную стратегию. Вина глодала за другое – за влечение к Норрингтону, которое она уже не надеялась искоренить. «Я совсем сошла с ума: Уолтер сбросил меня в пропасть, а я почти позволила ему взять меня, не прошло и дня! – Джейн сделала глубокий вдох. – Странно, что он до сих пор не раскрыл нашу связь перед остальными, ведь грозился поступить именно так. Опять откладывает неизбежное, чтобы помучить?» Ответить было некому, и мысли потекли дальше. «Пусть я проиграла, это не снимает с меня ответственности, – казнила Джейн себя. – Куане известно о том, что у него есть соперник, но я так и не набралась смелости признаться, что не избавилась от наваждения… Правда, этой ночью всё-таки остановилась в шаге от бездны. Значит ли это, что и впредь устою перед соблазном?»

Она закрыла глаза, осторожно прикоснулась внутренней стороной ладони ко лбу, потом ощупала пальцами виски, линию подбородка, носа. Как будто так она могла изучить перемены, отпечатавшиеся за время пути на её лице: заострившиеся скулы, огрубевшую из-за ветра кожу, трещинки на губах. Здесь не было зеркала, зато Джейн считывала себя кончиками пальцев – возможно, не только лицо, но и душу, стараясь вникнуть, какой она оказалась к моменту, когда путь подошёл к концу.

Снаружи раздался тихий клич Куаны, и Джейн приоткрыла парусину, пропуская его в фургон.

– Не ожидал, что тебя оставят без присмотра. За нами тоже никто не стал следить.

– Я бы не обольщалась, – покачала она головой.

– Я и не собираюсь.

Куана обвёл Джейн внимательным взглядом, даря ей молчаливую поддержку. Она ответила ему трепетной улыбкой, а потом бережно взяла его ладони в свои.

– Я беспокоюсь о нарушенном табу… Как оно сказывается на тебе?

– Поначалу я ощутил сильный отток сил, – честно признался индеец. – Теперь слабость уже не так сильна – душа и тело привыкают. Есть и дурная весть: я больше не слышу своего духа-покровителя. Неизвестно, временно это или необратимо.

Ахнув, Джейн начала было говорить, но Куана просительно приложил палец к её губам. Развивать нерадостную тему он не захотел.

– Таабе, ты не будешь в обиде, если я оставлю тебя на время? Найду Карлу Гутьеррес. Она по-прежнему утаивает какую-то нерадостную весть, и чутьё говорит мне, что пришло время выяснить истину.

Джейн встревоженно стиснула пальцы. Ей вспомнился сон о печальной участи Чони, поэтому она молила всех духов, чтобы он не был вещим.

– Конечно, не обижусь. Только… Задержишься на чуть-чуть? Всего пару секунд…

Она понимала, что в её просьбе мало смысла. Теперь, когда они уже здесь, в Долине Смерти, бежать некуда – пора встретить судьбу лицом к лицу. Они сами выбрали этот путь, но оттого не менее отчаянно хотелось цепляться за мгновения тишины – за мгновения, когда два любящих сердца бьются рядом не в пылу битвы, а в нежных объятиях; за мгновения, когда не надо противостоять злу, а можно просто прижаться друг к другу.

– Задержусь и дольше, если нужен тебе, – улыбнулся Куана.

Что бы ни происходило вокруг, он оставался её опорой, прибежищем, мужчиной, который с первой встречи заставил сердце биться быстрее. И это не менялось.

Джейн подняла взгляд на него и прошептала:

– Пожалуйста…

«Обними меня» – так она хотела завершить просьбу, но ей не пришлось озвучивать вслух то, чего жаждала душа, потому что Куана знал её душу лучше неё самой. Не успели слова сорваться с губ, как он уже шагнул ближе, протягивая руки, прижимая к себе подобно птице, что крыльями укрывает птенцов от невзгод. Джейн ощутила горячую ладонь на своей щеке. Его пальцы нежно огладили кожу. Втянув носом запах сухих трав, Джейн мысленно перенеслась в день знакомства с Куаной. Уже тогда этот аромат зачаровал её, но она и вообразить не могла, как много он будет для неё значить.

Влечение. Тепло. Дом. Любовь.

Он лёгким сладким шлейфом следовал за индейцем, где бы тот ни ступал, и Джейн шла вместе с ним. За плечами у них с Куаной осталось много дорог, впереди – неизведанное, и лишь в одном не приходилось сомневаться: она будет его солнцем, что бы ни случилось. Джейн закрыла глаза. Сейчас она не стремилась быть сильной, не хотела держать на своих плечах вес тяжёлой ноши. Она наслаждалась объятиями любимого. Его тёплое дыхание касалось лба, губы шептали что-то нежное в макушку. «Вот бы этот миг длился бесконечно…» – Джейн крепче обвила ладонями спину Куаны, вдыхая глубже. Индеец не раз говорил о том, как важно порой замедлять шаги. Теперь же само время, казалось, замедлило свой ход, давая им шанс согреть друг друга. «Духи, только бы он простил меня за то, что тьма Уолтера слишком прочно оплела моё сердце», – беззвучно взмолилась Джейн. Понимая, что теперь Куана не скоро решится оставить её одну, она со вздохом выпуталась из объятий.