Но мы шагали к центральному входу, и я на всякий случай я придерживал пуговицу-камеру в кармане куртки.
Учащиеся замирали, завидя нас, опасливо смотрели, украдкой перешептывались. Только мы вошли в здание, как к нам выбежал весь запыхавшийся и красный толстяк директор.
Он удивительно был похож на Михана Ракша, такой же невероятно кудрявый и толстый, из различий разве что у него оба глаза были целыми. Кажется, я его уже видел на приёме в честь моего возвращения, только вот не запомнил.
— Здравствуйте, дядя Патил, — улыбаясь, пожал ему руку Санджей.
— Здравствуйте, ребята! — Патил озадаченно переводил взгляд с меня на Санджея. — Что-то случилось? Почему вы здесь?
— Нет, все в порядке, — поспешил успокоить его Санджей. — Просто Азизу приспичило побывать в школе наемников. Ну, это так, в целях общего развития.
— А-а-а, — расплывшись в улыбке, протянул Патил, взглянув на меня, и сложив пухлые руки на круглом животе. — Интересно, как у нас тут все устроено?
— Да, очень, — ответил я.
— Ну, тогда идем, покажу все, — Патил ухватил меня под локоть. — Может что-то конкретное интересует?
— Тренировки, занятия, — ответил я.
— Тренировки у нас обычно проходят на улице, на заднем дворе, — сказал Патил. — Там же у нас и стрельбище.
Так, а стрельбище это интересно. Но пока бы хотелось посмотреть на быт учеников. Я надеялся заснять что-то простое. Столовую, классы для занятий, например, может быть комнаты учащихся.
Но я уже чувствовал, что самих солдат придется искать и фотографировать уже в Акшаядезе, куда через месяц мне все равно предстоит отправиться, для того чтоб продемонстрировать директору Махукару, что я достаточно подготовлен для поступления в Сафф-Сурадж.
Патил провел нас через центральный холл, мимо широкой лестницы, завернул в коридор, и внезапно мы оказались на заднем дворе. Вот здесь мне понравилось, и я поспешил достать камеру.
На заднем дворе было множество тренировочных площадок, полос препятствий, и к моему везению, на большинстве площадок не было учащихся.
Я, придерживая пуговицу, фотографировал на среднем приближении, стараясь, чтоб никто посторонний не попал в кадр.
Дальше было стрельбище, но здесь, к сожалению, шли занятия и фото сделать не вышло.
— Не хотите пострелять? — предложил нам Патил, указав на свободную линию для стрельбы.
— Конечно, — охотно согласился я.
Это был отличный шанс дождаться, когда учащиеся уйдут чтоб сделать пару кадров.
— Просто так не интересно, давай соревноваться, — предложил Санджей.
— На что? — я был наслышан про азартные наклонности Санджея, поэтому уже догадывался, что именно он предложит.
— На ратаны конечно же. Давай на тысячу. Кто первый трижды попадет в цель?
— Давай, — пожал я плечами, беря пистолет, предложенный мне Патил.
— Только шакти не использовать, — сузил глаза Санджей став похожим на своего отца.
Я усмехнулся и встал к линии. Цель находилась в пятидесяти метрах от нас, и представляла собой деревянный круг изрешеченный сотнями пуль, так что красного центра цели почти видно не было. Пришлось усилить зрение с помощью шакти.
— Я же сказал, силу не использовать! — тут же возмутился Санджей.
Я вздохнул и свернул поток. Пришлось по старинке фокусировать зрение, сощурившись. Я прицелился.
— Подождите, — спохватился Патил, нужно заменить мишень, иначе мы ваши выстрелы там не увидим.
Пока Патил суетился, меняя мишень, я продолжал прикидываться к цели. Примерялся к пистолету, выбирал позу удобнее.
— Дядюшку не подстрели, — усмехнулся Санджей, а я лишь от него отмахнулся.
В том, что я попаду в цель с первого раза, я сомневался. Не такой уж и хороший из меня стрелок. Слишком мало опыта, всего-то несколько раз стрелял с Карлосом по банкам, ну и здесь стрелял несколько раз и то с близи. Но спор есть спор, к тому же мне нужно было как-то тянуть время.
Я взглянул на соседние линии огня, где мальчишки чуть старше Женьки уверенно отстреливали свои патроны с видом заправских вояк. И это меня подстегнуло.
Я выстелил, руку слегка повело в сторону. От центра моя пуля улетела сантиметров на двадцать выше. Санджей усмехнулся и оттеснил меня плечом от линии.
— Чувствую, скоро мой кошелек пополниться на целую тысячу, — лыбясь, сказал он.
Я натянуто улыбнулся в ответ, победу я ему отдавать не собирался исключительно из вредности. Я учел ошибки первого выстрела, руку надо держать увереннее, и целиться немного ниже.
Санджей выстрелил, и с невероятно довольным лицом отошел от линии. Я взглянул на мишень, Санджей попал в самый край красного круга, но все же попал.
Теперь снова стрелял я. Прицелился, взяв немного выше. Выстрел. Теперь был мой черед радоваться, я тоже попал. Санджей в этот раз не улыбался. Он резко вскинул пистолет, долго целился и наконец, раздался выстрел.
— Ракшас! — выругался он.
Не попал, совсем чуть-чуть смазал, буквально несколько сантиметров. Следующий мой выстрел был так хорош, что я даже сначала не поверил, что попал точно в центр яблочка. Довольный собой, широко улыбаясь, я отошел, пропуская Санджея. Он злился, чертовски плохо скрывая это. Проигрывать Санджей, очевидно, не любил не меньше моего.
Последний выстрел и Санджей попал.
— Ничья! — радостно воскликнул Патил, всплеснув руками.
— Еще по выстрелу? — возбуждённо сверкнув глазами, спросил Санджей.
— Давай, — пожал я плечами. По-другому его видимо не угомонить.
Заняв позицию, я постарался повторить тот выстрел. И снова попал. Правда не в центр, как в первый раз, но все же в яблочко.
Санджей облизнул губы, забрав пистолет, на гладком лбу выступили капли пота. Неужели он так нервничает из-за какой-то тысячи ратан? Или это все же страх проиграть.
Санджей напряженно и долго прицеливался, смотрел на эту цель так, будто от попадания в нее зависела его жизнь.
Тем временем занятие на стрельбище закончились, и учащиеся начали расходиться. Я достал пуговицу, дождался, когда уйдут все и сделал несколько фото.
Позади раздался выстрел. Санджей наконец прицелился. Я обернулся, пригляделся, долго искал на мишени его выстрел и нашёл у самого края.
Санджей хмурился и молчаливо злился. Он вернул пистолет Патилу, посмотрел на меня исподлобья:
— Отдам деньги, когда вернёмся в башню, — мрачно сказал он.
— Хорошо, — улыбнулся я и похлопал его по плечу, стараясь подбодрить.
— А может, вечером спустимся в казино, и дашь мне шанс в карты отыграться? — глаза у Санджея засветились надеждой.
— Нет, не умею играть в карты, — я, извиняясь, улыбнулся и развел руками. В карты я играть умел, правда, какие именно тут карты и игры не представлял, но играть, а точнее мастерски мухлевать, однозначно умел. Но в казино я уж точно не собирался.
— А я тебя научу! — не унимался Санджей. Кажется, тормозов у него совсем не было.
— Нет, хватит, — отрезал я.
Санджей обреченно вздохнул и сник, и весь обратный путь в храм не проронил ни слова.
Патил по моей просьбе еще показал нам комнаты учащихся. Большие, рассчитанные на восемь человек, довольно аскетичные комнаты, ничего лишнего: кровати, столы для уроков, небольшой телевизор в углу. И все же они едва ли напоминали казармы.
А затем Санджей начал поторапливать меня, и мы засобирались обратно.
Мы возвращались из храма другими коридорами, и я немного отстал от Патила с Санджеем, с интересом заглядывая во все двери. Я надеялся отыскать что-нибудь еще для снимков. Одна из таких комнат оказалась столовой, довольно типичной столовой: с невзрачной стойкой раздачи, с рядами железных столов. Столовая пустовала, и я сделал несколько кадров.
Когда я вышел, Санджей и Патил остановились посреди коридора, видимо дожидаясь меня, и что-то увлеченно обсуждали.
Я направился к ним. Заметил, как возле окна, возбуждённо поглядывая на меня, шушукались ребята лет десяти, затем они принялись о чем-то спорить и, в конце концов, одного из мальчишек буквально вытолкали ко мне. Я остановился, с интересом взглянув на него.