Из-за проблем с Нага обещанного учителя у меня так и не появилось, сейчас Зунар не доверял никому. Санджей несколько дней назад внезапно укатил в Гиргит на неделю, а вместо него приехала защитница из Гиргит. Хмурая и неразговорчивая женщина средних лет по имени Манана, она почти не выходила из своей комнаты.
Но учебу нужно было продолжать. И теперь Санджея вызвалась заменить Амали.
Занятия с ней мне давались совсем не просто. После того случая с браслетом, между нами возникло негласное напряжение. Нет, я ей был благодарен за помощь, ведь она, по сути, спасла мне жизнь. Но Амали то и дело пыталась ненавязчиво флиртовать и выпытывать у меня, а не вспомнил ли я вдруг что-нибудь о своем прошлом. Было ясно, она шпионит за мной для кого-то. И я почему-то был уверен, что точно не для Зунара. Поэтому я вел себя с ней крайне осторожно.
Учителем она, кстати, оказалась отличным. Амали была эрудирована и разбиралась во многих вопросах. Что бы я ни спрашивал, она всегда отвечала и обстоятельно объясняла.
Сегодня мы разбирались в иерархии клана, а также наследовании места нары.
— Глава рода всегда мужчина, и всегда самый старший в роду, — сказала Амали. — Здесь кровь не имеет значения, глава рода может быть как тамас, так и ракта. А вот с наследованием места главы клана все куда сложнее. Здесь главное значение имеет кровь ракта. Тамас не может управлять кланом. Но зато нарой может стать как женщина, так и мужчина.
— Я почему-то думал, что место главы клана наследуют исключительно по мужской линии, как, к примеру, это было с Симаром и Зунаром, — сказал я.
— Нет, — мягко улыбнулась Амали. — Все далеко не так просто. Да, мужчины стоят первыми в очереди, но только если они ракта. Например, если в семье главы клана было пять сыновей тамас и одна дочь ракта, именно дочь унаследует этот титул. Но и здесь есть свои нюансы. С женщинами немного сложнее. Если, к примеру, наследница клана выйдет замуж и родит ребенка, она больше не принадлежит роду отца, а значит и главой клана быть не может. А вот ее ребенок, особенно если он мальчик ракта, может и унаследовать титул, только под именем уже своего отца. То есть, если в правящем роду нет наследников ракта, титул уходит в другой родственный род. В таких случаях, главой клана станет другой ближайший родственник.
Я вздохнул и кивнул. Какая все же сложная и путанная схема, но, в общем-то, если подумать, она не слишком отличалась от системы наследования трона в моем мире. Исключение только в том, что здесь в приоритете были исключительно ракта.
— Так, подожди, — до меня вдруг дошло, — значит, я так же могу так же унаследовать титул нары?
Смешно конечно, главой клана я становиться не собирался, но это знание меня развеселило.
Амали улыбнулась и кивнула:
— Сразу после Латифы, но впереди нее еще два брата — Санджей и Аричандр, и, конечно же, Зунар.
— Ну, будем надеяться, что нарой мне никогда не стать, — усмехнулся я.
Амали лукаво улыбнулась и протянула мне книгу.
— Давай теперь займёмся чтением.
Я принялся читать вслух какой-то невероятный по своему сюжетному наполнению средневековый эпос о герое ракте Заруте, который в одиночку сразился с целым войском врагов и сверг вражеский клан.
— Ты читаешь все лучше, — похвалила Амали. — Быстро учишься, даже удивительно, насколько быстро.
Она улыбнулась, легким движением подвинула стул, подсев поближе. Ну вот, опять началось. Я откинулся на спинку стула, чтоб увеличить расстояние между нами.
— Это не я. Это моя чакра головы, — постучал я себе пальцем по лбу.
— Нет, это не так. Сильная чакра головы бывает у тех, кто и без того предрасположен к знаниям и обучению. Значит, ты изначально легко обучаем. Кстати, у тебя ведь два дара? Один зеркальный, а второй?
Откуда она это знает? Даже Зунар никогда не интересовался моим вторым даром. Мне всегда казалось, что он думает, что зеркальный дар единственный.
— Видимо, обучаемость, — ответил я, пристально глядя на Амали.
— Обучаемость? Значит память? Еще один ментальный дар. Жаль только, — вздохнула она, — что этот дар не помог тебе вспомнить свою прежнюю жизнь.
Я внимательно посмотрел на нее, милое лицо, лукавые глаза, немного приоткрытый рот, ждёт, что я отвечу.
— Зачем тебе так нужно, чтоб я вспомнил?
Амали округлила глаза:
— Как же?! Ты ведь провел столько времени у хладных! Это очень нелюдимый народ, о том, как они живут сейчас, мы почти ничего не знаем. Мне допустим очень интересно. Тебе разве нет?
Говорила она довольно искренне, но и все же с ней никогда не понятно, где она настоящая, а где притворяется.
— Нет. Если они скрываются, значит, есть для этого причины, — сказал я серьезно.
На самом деле мне и самому было интересно, что представляет собой этот народ, но пусть лучше Амали думает, что я совсем не любопытный.
Амали вздохнула, подвинула стул еще ближе, и улыбнулась той самой своей милой улыбкой, которая невольно заставляла меня чувствовать себя неловко. Я отстранился, Амали подвинулась еще чуть ближе.
— Ты меня боишься? — усмехнулась она.
— В каком-то смысле да.
Амали удивилась, какое-то время молчала, опустив глаза.
— Почему? — спросила она, не отрывая взгляда от стола.
— Та история про повелителя ракшасов все не выходит из головы. Это было странно.
Амали улыбнулась, огромные серые глаза уставились на меня:
— Да, глупо получилось, — рассмеялась она. — Но это ведь в прошлом? Ты не злишься на меня?
— Не расскажешь, почему ты так решила? Что я Раван? И еще, ты ничего не узнала про мой браслет?
Ну, я не мог не спросить об этом, нельзя было выходить из образа, к тому же я надеялся получить еще какую-нибудь информацию. Да и я знал, что ничего она не узнала, будь иначе, вряд ли бы я тут сидел.
— Нет, — пожала она плечами. — Про браслет ничего не узнала. А про повелителя ракшасов — это были слухи и вообще, глупая ошибка.
— А подробнее?
Амали волооко посмотрела, губ коснулась легкая, грустная улыбка. Значит, не собирается отвечать.
— Твоя охранница, эта Айриса, она тебе нравится? Да? — внезапно спросила Амали, застав меня врасплох. Как же резко она сменила тему.
Я непонимающе улыбнулся.
Амали подалась чуть вперед, так, что ее красивая грудь аппетитно выглядывала из выреза.
— Так как? Нравится? Она красивая и…, — Амали повела плечом, и так грустно добавила: — и свободная.
— Это как-то относится к учебе? — усмехнулся я. Что это вдруг на нее нашло?
— Нет. Простой вопрос, простая беседа, люди иногда обсуждают такое, — улыбнулась Амали. — Тебе сложно ответить?
— Я не хочу отвечать, — резко ответил я, слишком резко, можно было и помягче.
Амали потупила глаза, торопливо раскрыла книгу и уставилась бездумно на строчки.
— Прости, — тихо сказала она.
И снова она играет на эмоциях. Я не понимал, как она это делает. Не понимал, мои это чувства, или ее манипуляции, и меня это злило. Вот и сейчас, один взмах ресниц, покорность, опущенная очаровательная головка, а я уже ощущаю себя виноватым.
— Зачем ты спрашиваешь? — осторожно спросил я.
Амали подняла глаза, легкая, довольная улыбка коснулась ее уст:
— Возможно, это любопытство. А может быть, — она лукаво посмотрела, снова улыбнулась, — а может, я просто ревную.
Играет! Я рассмеялся. Это был единственный способ сбросить с себя нахлынувшее наваждение. Одно слово, и я чувствую, как учащается пульс, как кровь разгоняется, пульсируя в висках. Да что, черт возьми, ты творишь?
— Что смешного, Азиз? — она улыбалась, но как-то грустно, или даже отчаянно.
Я перестал смеяться, подался вперед, так чтоб она меня слышала.
— Зачем ты это делаешь? — шёпотом спросил я.
— Что делаю? — так же шепотом спросила она, приблизившись и слегка коснувшись губами моего уха.
— Ты знаешь.
— Нет.
— Знаешь, — я сжал ее ладонь. — Я племянник Зунара Хала, Зунар — глава клана, а ты — его наложница. Что ты сейчас делаешь, Амали?