Например, что сила у меня из-за того, что я воплощение кого-то из богов. От таких заявлений мне приходилось активно открещиваться, но теперь я видел и чувствовал — люди меня боятся и лишний раз стараются не подходить и не обращаться ко мне. И я пока не решил, хорошо это или плохо.
Тот же Найд Родоски теперь при разговоре со мной старался не смотреть в глаза и говорил торопливо, словно боясь вызвать мой гнев. Это меня неприятно удивило, да что уж там — это изрядно раздражало. Не нравилось мне и пресмыкательство. Некоторые вели себя так, что если бы были псами, наверняка еще бы прижимали уши и поджимали хвосты.
И так, в общем-то, вели себя многие. Даже командующие, приехавшие в госпиталь выразить мне благодарность, говорили с таким почтением, что я чувствовал себя неловко.
Однако, были в этом и плюсы. Никто не посмел возражать, когда я сказал, что посох для преобразования энергии шивы останется у меня. Даже попыток таких не возникло.
Вчера мы с Каримом попрощались с Сэдэо. Точнее с его телом, которое забирал его сын, чтобы похоронить его на родине. Я даже не знал, что у Сэдэо был сын, и от этого становилось еще паршивее.
Место закрытых врат теперь было окружено зоной отчуждения. В радиусе десяти километров отмечался повышенный радиационный фон. Больше всех от него конечно же пострадали Вайш. По сути, половина их территории стала непригодна для жизни, а если хорошо разобраться — скорее всего, и вся земля, и вода Вайш были заражены. И еще Вайш лишились источника — именно его я осушил, чтобы закрыть врата. Зуампакши конечно же не знали, что это сделал именно я. Но мне от этого становилось не легче. Теперь на Хеме стало на один источник меньше.
А сегодня утром за телом Каннон приехал ее помощник Рахас. Я ждал его и встретил лично, чтобы передать тело и спросить, когда Великая Бодхи к нам вернется. Она мне была нужна. Все-таки меня немного страшило, что я остался единственным Хранителем на Хеме. Пусть угроза Судного дня и миновала после закрытия врат, но все же совсем расслабляться не стоило. В том, что это действительно так, ещё предстояло убедиться.
Бывшее тело Каннон покоилось в контейнере: не совсем гроб, а металлический короб, который назывался трупным вместилищем, о назначении которого говорит само название. И вот я стоял у этого самого вместилища, когда сурират помощника Каннон завис над стоянкой для суриратов. Подъемный луч высадил в двух метрах от меня собранного и сдержанного худощавого мужчину азиата в военной форме ОРМ. Высокие, напоминающие гусарские, сапоги неожиданным образом сочетались с мужским бежевым плотным укороченным кимоно с широким коричневым поясом, с узкими карманами и лямками.
Рахас сдержанно удивился, заметив меня.
— Свамен Азиз, — он вежливо склонил голову в приветствии, — честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть.
Я тоже его приветствовал кивком, а затем решил не тянуть резину:
— Я к вам по делу, Рахас. Меня интересует, как скоро Каннон сможет вернуться.
Рахас, опешив от моей наглости, изумлённо вскинул брови:
— Когда душа Каннон отыщет тело для нового воплощения, — сказал он таким тоном, словно объяснялся с душевнобольным.
Я устало вздохнул:
— Я знаю про сосуд души и знаю, что вам нужно найти для нее тело с ДНК Каннон. Сказочки про перерождение оставьте поданным ОРМ. Так что, Рахас, тело для переселения у Каннон есть?
Помощник Каннон нахмурился:
— Прошу прощения, но я не стану вам отвечать, свамен. При всем моем уважении, это вас не касается.
Ну конечно же. Помощник так просто не станет выдавать секреты бессмертной кому попало.
— Рахас, я тоже носитель сосуда души. Каннон знает.
Рахас окинул меня недоверчивым взглядом, открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не решившись, закрыл.
— Я тоже Хранитель, — медленно и убедительно произнес я.
— Вы, свамен, Хранитель?.. — повторил он недоверчиво и неуверенно кивнул. Рахас явно находился в абсолютной растерянности и не знал, как себя вести.
— Смотрите мне в глаза, — не зная, как ещё его убедить, я потянулся к шакти.
— Они… — растерянно рассматривая мои глаза произнёс он. — Вы тоже Хранитель, — наконец согласился Рахас, продолжая глядеть на меня с плохо скрываемым недоумением.
— Да! — воскликнул я. — Теперь вы наконец ответите на мой вопрос?
Рахас сглотнул, потупил взгляд и неуверенно начал говорить:
— Великая вернется не так скоро, как хотелось бы. Подходящее тело еще не появилось на свет.
Я мысленно выругался, затем спросил:
— То есть, мы не знаем, когда точно родиться девочка нужная Каннон?
— Вообще-то две беременности имеются у носителей гена Великой Бодхи, и одна — уже известно — девочка. Она появится на свет через три месяца. Но я не уверен, что она ракта. Есть вероятность, что родиться ребенок тамас и тогда снова придется ждать. Все не так просто.
— Подожди, ты сказал, что имеются две половозрелые женщины, раз они беременные, — они носители гена. Почему в таком случае не использовать их?
— Во-первых, мужчины тоже являются носителями этого гена, беременные женщины скорее всего не носители. А во-вторых, мы так не поступаем, — Рахас недовольно поджал губы. — Это неукоснительное правило Великой — только дети. И такие правила исключительно из этических соображений. У взрослых носителей имеются привязанности, обязательства, социальные функции. Их жизнь для общества более ценная, нежели детская. Эти женщины работают, а носители гена Каннон еще и сильные ракта. Зачастую еще в молодом возрасте они добиваются высокого положения и занимают хорошие должности. К тому же эти женщины уже замужем, имеют детей, друзей, обрастают знакомствами. Ну и отбирать мать у детей неправильно.
— А отбирать ребенка у матери правильно? — я не смог удержаться, чтобы не съязвить.
— Мать без ребенка выживет, а дети без матери нет. По крайней мере, раньше было так. Сейчас иначе — сейчас цивилизация внесла свою лепту, и беспризорные дети не скитаются по улицам в поисках еды. Но еще двести лет назад было иначе. Если кто-то из родителей погибал, дети не выживали, особенно маленькие. Поэтому Каннон никогда не использовала взрослых, только детей. Традиция укоренилась в веках, и нарушать я ее не стану.
— Значит, — вздохнул я, — в ближайший год Каннон ждать не стоит.
— В ближайшие годы, — аккуратно уточнил Рахас. — Дело в том, что даже после перерождения в новом теле, Каннон понадобится время, чтобы вырасти. Младенец, не умеющий ходить и говорить, не может управлять Республиками или противостоять асурам. — последнюю фразу Рахас произнес с сожалением.
Я и сам, мягко говоря, был не в восторге от такой перспективы. Оставалось надеяться, что до асуров все же дело не дойдёт.
— В таком случае держите меня в курсе, — попросил я.
— Конечно, Великий, — с готовностью сказал Рахас, слегка смутив меня своим обращением. Но кажется, теперь мне пора привыкать.
С моего разрешения Рахас погрузил контейнер с телом девочки в сурират, и мы попрощались.
Теперь мне предстояло решить, что делать дальше. И дел немало: например, предотвратить межклановую войну. Для этого мне придется отправиться во дворец императора. Но для начала нужно отправить землян домой, а после убедиться, что мы сумели предотвратить пришествие асуров. Ведь любой землянин, оставшийся на Хеме, несет угрозу. Потому что именно он может оказаться тем самым, кто откроет врата в нараку.
Помимо этого, были ещё дела, пусть не такие глобальные, но не менее важные. Вернуть Азиза, разобраться с Люмбами.
А еще Амали… Даже если то сообщение о спасении было не от нее, все равно пора ее найти, так мне будет спокойнее. Вот только где я теперь буду искать ее, да еще и в амулете Авара? Хотя, на всякий случай, все же стоит посетить провидца и посмотреть ее прошлое и будущее. И снова проблема — у меня не было ни единой вещи Амали.
Я решил сначала разобраться с первоочередными делами и этим же вечером я позвонил по номеру, с которого мне звонил Рональд. Там мне сразу ответили, будто только и ждали моего звонка: