За завтраком разговаривали только Зунар и Мэй, изредка в разговор вклинивался Санджей или Латифа, все же остальные молчали. Обсуждали все подряд: погоду, фермы Мэй и будущий урожай, говорили о золотых рудниках, о сделках. Все их разговоры сводились к деньгам. Одно я понял, семья Хал очень богата. Интересно, как с этим обстоят дела у Азиза. Если весь его род умер, значит, должно остаться и наследство.
Затем Мэй потянулась к сахарнице, которая стояла довольно далеко, почти возле меня. Я хотел подать, но вдруг увидел, что рука ее становилась все длиннее и длиннее, растягивалась словно резиновая. Честно говоря, жуткое зрелище, но Мэй, как ни в чем не бывало, взяла сахарницу, и рука в короткий миг вновь стала прежней. Ясно, Мэй значит, тоже ракта. И Санджей. С Латифой и Ари пока было непонятно.
Ещё Мэй интересовалась здоровьем Башада, он, как оказалось, был из её родительского рода и приходился троюродным братом.
Разговор плавно перетек в обсуждение предстоящего учебного года в академии. Я узнал, что Санджей учится на предпоследнем курсе, а Латифа поступает на первый курс, как и я. До меня только сейчас дошло — что мои однокурсники будут ровесниками Латифы. Это ведь вообще паршиво! Сказать, что я огорчился, так ничего не сказать.
— Я думаю, оставить детей в Сундаре до начала учебного года, — сказала Мэй. — В Шри-Манасе оставаться небезопасно, после того как Капи развесили трупы наших людей на границе.
А вот об этом я слышал впервые. Значит, Капи решили мстить, не самая лучшая новость.
Зунар нахмурился:
— Дети могли бы остаться здесь, у меня. К тому же я пригласил для Азиза урджа-мастера из Нинья-Двар. Он бы мог позаниматься и с Латифой и Ари.
— У меня уже есть урджа-мастер, — возмутилась Латифа.
— Мастер Сэдэо лучший из урджа-мастеров, — спокойно объяснил Зунар.
Мэй повернулась к Зунару, стервозно сощурившись:
— Лучший значит дорогой, — осуждающе сказала она. — Не слишком ли много денег ты тратишь на мальчика, которого ещё не признали?
— Признают, — отмахнулся Зунар. — У нас не так уж много времени для подготовки.
— А императорская экспертиза? Разве не разумнее было дождаться результатов?
— Мы уже провели экспертизу, все в порядке.
— И все же, — Мэй задумчиво глядела на меня, — не похож он на родителей. Совсем не похож.
— А мне кажется, очень даже похож. Например, на своего деда Ямана Игала. Ты его видела? Азиз вылитый Яман.
Мэй недовольно поджала губы.
— Значит, он идет в академию, — задумчиво сказал Санджей, — разве он сдаст экзамен?
Ну что они заладили все обо мне да обо мне, да еще в такой манере, будто меня здесь и вовсе нет. Я начинал тихо закипать.
— Сдаст, — невозмутимо ответил Зунар, — а если не сдаст, подарит директору Махукару новый компьютерный класс и все равно сдаст.
Санджей через голову Ари косо взглянул на меня:
— Почему в академию Сафф-Сурадж? Отправь его на север, подальше. Почему мы должны позориться?
Я не выдержал, этот прилизанный меня в край достал. Громко шаркнув ножками стула по полу, я встал и резко повернулся к Санджею, еще не зная, что буду с ним делать. Если бы я знал язык, быстро бы ему рот заткнул, но сейчас я мог только разве что подправить смазливую рожу, правда, мешал Ари, сидящий между нами. Все растерянно глядели на меня, и даже Санджей непонимающе свел брови на переносице. Видимо, что я могу вспылить, он никак не ожидал.
Вдруг Санджей схватился за горло и испуганно уставился на отца, открывая рот.
— Сядь, Азиз, — потребовал Зунар. Но я даже не подумал, я удивленно глядел на то, как задыхается Санджей. Зачем Зунар душит сына.
— Ты что делаешь, Зунар? Прекрати! — крикнула Мэй, вскакивая с места.
Зунар растерянно уставился на сына:
— Но я ничего… Это не я, — Зунар, округлив глаза, смотрел на меня.
Я понял, и меня будто ледяной водой окатили. Санджей сделал глубокий вдох и закашлялся.
Я стоял и растерянно переводил взгляд с Зунара на кашляющего Санджея, а Зунар не сводил с меня ошарашенного взгляда.
— Спасибо, я не голоден, — неожиданно для самого себя сказал я, не знаю, как так вышло, но слова сами собой сложились в правильное предложение.
В комнате повисла напряженная тишина.
— Совсем забыла! — весело и непринужденно воскликнула Амали. — Азиз, нам ведь нужно снять мерки.
Я не заметил, как она оказалась рядом, взяла мягко и уверенно за руку и увела из-за стола под молчаливые и оторопелые взгляды семьи Хал.
Наверное, это был и впрямь лучший исход в этой ситуации. Потому что я вообще не понял, что сейчас произошло. Если это сделал я, то как у меня это получилось, я понятия не имел. Успокаивала только прохладная нежная рука Амали, ведущей меня за собой.
— Ты ракта? — зачем-то спросил я, хотя ответ и так знал, наверное, просто хотел поддержать разговор и отвлечься.
— Нет, — улыбнулась она, — я тамас.
Мы шли длинным коридором, в этой части дома я еще не был. Дальше по коридору гремели посудой, кто-то тихо переругивался. Я догадался: в этом крыле обитали рабы.
Амали завела меня в небольшую комнатку, включила свет, несколько стиральных машин, сушилка, гладильный стол, в углу швейная машинка.
— Дайи, как всегда, нет, — вздохнула Амали, — ладно, идем, сама сниму мерки.
Она залезла в ящик возле швейной машины, достала длинную ленту с сантиметровым делением, цифры на ней такие же, как арабские, но с большим количество витиеватых крючков и загогулин.
— Не злись на Санджея, — сказала Амали, встав за моей спиной и легонечко касаясь плеча, — он не такой, каким может показаться. Я думаю, вы обязательно подружитесь. Просто нужно время.
Я не мог сейчас думать о Санджее и не хотел. Ее пальчики порхали по моему телу, ее запах окутывал пьянящим ореолом.
Амали снова оказалась передо мной и велела:
— Подними руки.
Я поднял. Амали на миг прижалась ко мне грудью, просунула сантиметр под мышкой, вытянув с другой стороны. Ее волосы щекотнули подбородок — опасная близость.
Она измерила объём груди, замешкалась, прежде чем мерить талию. Но все же, приобняв, обвила ее лентой.
Я взял ее за руку и сжал. Амали подняла глаза.
— Что?
Она казалась спокойной, но я чувствовал, как она занервничала. Чувствовал, как под тонкой тканью платья учащенно вздымалась грудь. Не знаю почему, но мне это нравилось.
— Что-то случилось? Ты хотел что-то сказать? — она растерялась.
— Нет, — я улыбнулся и не спеша отпустил ее руку.
Амали комкала в руках ленту, ей осталось измерить объём бедер, но на это она уже не решилась. Я смутил ее.
— Померяй сам, — она протянула ленту, стараясь не глядеть в мою сторону, будто я и вовсе был без штанов.
Я замерил, улыбаясь во весь рот. Никогда не видел, чтобы девушки так смущались, и это почему-то меня весьма забавляло.
Амали бросила быстрый взгляд на сантиметр. Кивнула, мол, все.
— Нам нужно поторопиться, — сказала она. — Мы скоро вылетаем в Сундару. Там и куплю тебе одежду.
Она так быстро зашагала прочь, что я едва поспевал за ней. Но одно я точно понял, что то, что рассказывала Лейла про обученных соблазнительниц из Накта-Гулаад, никак нельзя было отнести к Амали. Нет, она точно была не такой.
Объединённые Республики Милосердия,
столица ОРМ Ашру-Брахма,
дворец Великой Бодхи Гуру Каннон
Каннон изучала доклады, когда Рахас тихо постучал в дверь. Она чувствовала его еще тогда, когда он шел по коридору. Ощущала, как пульсирует шакти, слышала его обрывчатые путаные мысли. Просто так Рахас не пришел бы в это время, не посмел бы беспокоить ее, значит, случилось что-то. Может, стало известно о деформации. Полгода тишина, не могла же шакти уйти бесследно.
— Войди, Рахас, — велела Каннон.
Дверь бесшумно отворилась, коренастый азиат средних лет протиснулся в ее комнату и замер, ожидая, когда она обратит на него внимание. Каннон держала в руках доклад, сверяла информацию, поглядывая на экран компьютера. Наконец она отложила папку в сторону и обратила свой взор на Рахаса.