— Зарядку по утрам просто делаю. Регулярно, — объяснил я и сел обратно к старику.
Жирдяй вздохнул разочарованно и улёгся обратно. В камере стало тихо.
Я тоже лёг, хотя и не собирался спать. Да и вряд ли бы вышло. Там татуированный из угла злобно зыркает, да и в голове ворох тревожных, тяжёлых мыслей, терзающих мой бедный разум. Только успокою одну, договорюсь с ней, что всё будет хорошо, как-нибудь обязательно выкрутимся, как тут же врывается другая и снова начинает вопить: «Это глубокая, беспросветная задница! Это конец! Спасайся кто может!»
Иногда я тоскливо поглядывал на замок решётки, думал, что будь у меня хоть одна отмычка, хоть завалящая скрепка, я бы попробовал сбежать. Но это так, фантазии. Если размышлять логично, то ничего бы у меня не вышло. Замок, может быть, я бы и вскрыл, а вот дальше — выбраться из полицейского участка, где куча вооружённых копов, — это вряд ли. Всё-таки жаль, что я не ниндзя.
Утром меня снова вызвал следователь, и снова на допрос. Теперь меня привели не в кабинет, а в комнату, предназначенную именно для допросов и опознания. Здесь было огромное зеркало в полстены, нетрудно догадаться, что с обратной стороны за нами кто-то наблюдал. Ещё меня приятно удивило, что в этом помещении кондиционер работал исправно и, наконец, можно было хоть немного передохнуть от жары. Я сощурился, глаза заслезились. После полумрачного коридора яркий свет лампы под потолком больно бил по глазам. Хотелось протереть глаза, но наручники плотно сжимали запястья за спиной. К счастью, с меня их сняли, прежде чем усадить за стол напротив следователя. Я тут же принялся тереть глаза.
— Имя, — не глядя на меня, сказал следователь, что-то увлечённо изучая на экране нано-сэда.
— Мигель Мария Альварес, — отчеканил я. Хотя в этом уже на самом деле не было никакого смысла, наверняка по отпечаткам меня уже успели пробить.
Следователь задумчиво кивнул и снова что-то принялся изучать.
— Мигель Мария Альварес, — мрачно повторил он.
Я вздохнул, скучающе окинул взглядом серые стены комнаты, посмотрел в зеркало. Кто же там?
— Скан-экспертиза показала другие данные. Ни-ки-та Бог-да-но-вич Орь-лов, — по слогам прочитал он с экрана и поднял на меня изучающий взгляд.
Я отрицательно мотнул головой:
— Странное имя какое-то… Впервые слышу.
Следователь устало вздохнул и продолжил:
— Разыскивается по подозрению в похищении несовершеннолетних воспитанниц приюта «Аlas de angel» Валерии Орьловой и Евгении Орьловой.
Я не отвечал. Смотрел ему в глаза с непроницаемым лицом, думая о том, как там сейчас девчонки и что сказал им Диего по поводу того, что я не вернусь.
— Покушение на жизнь и нанесение увечий различной степени тяжести воспитанникам приюта для сирот «Аlas de angel»: Хесуса Моциа, Хуана Паулино…
Он перечислял их имена, а я чувствовал, как на меня тёплой волной накатывает удовлетворение. Я всё думал, а вдруг мой план не выгорел, вдруг шары не взорвались, вентилятор не заработал и я всё неправильно рассчитал. Тогда бы вышло, что Лера осталась без отмщения.
А оно нет, сработало. Эти мрази получили по заслугам, правда, их и убить мало за то, что они сделали. А теперь я ясно видел, как Хесус открывает дверь в их комнату, как они заходят, включают свет и висящий под потолком вентилятор начинает крутиться, шары лопаются об спицы, и кислота летит им в лицо, на руки, в глаза.
Голос следователя грубо ворвался в мою фантазию:
— А теперь ещё обвиняется в незаконном проникновении со взломом на территорию частной собственности, а также в хищении имущества из дома сеньора Джонсона. В подделке документов, а также вы подозреваетесь в восьми ограблениях на территории штата Керетаро и шести в штате Потоси.
Я молчал, его слова доносились до меня будто через стекло. Словно это я сейчас стоял с той стороны зеркала и наблюдал за каким-то незнакомым парнем, и это вовсе не меня, а его во всём обвиняли.
— Что скажете, сеньор Орьлов? При обыске у вас обнаружили отмычки для взлома в количестве шестнадцати штук, вас нашли на месте ограбления. Все улики против вас. Сознаетесь во всём, сдадите сообщников, срок по ограблению будет меньше. И сообщить, где вы прячете сестёр, тоже придётся.
Я долго смотрел на него, изображая мыслительную деятельность. Но здесь и думать не о чем, поэтому я сказал:
— Мне положен защитник. Где мой адвокат? Я хочу позвонить.
На самом деле нет у меня никакого адвоката, да и звонить было рискованно. Но я всё же решил, что нужно связаться с Диего.
— Хорошо, — как-то слишком легко согласился следователь.
Несмотря на то, что право на звонок закреплено в конституции, все прекрасно знали, как на самом деле соблюдаются эти законы полицией. Они должны были дать мне позвонить ещё вчера, но, конечно, никто об этом даже не подумал.
— Вы можете связаться с родственниками или друзьями. И да, ваш адвокат уже здесь, ожидает.
Я изумился. Неужели Диего так быстро подсуетился? Или мне назначили бесплатного защитника? В последнем случае толку от такого адвоката мало, но и всё же это лучше, чем ничего. По крайней мере, узнаю, как обстоят мои дела.
Следователь ушёл. В комнату втиснулся совершенно лысый, невысокий, щуплый мужчина. Он был в костюме, явно не из дешёвых, взгляд цепкий, хитрый прищур за тонкой золотой оправой очков. А ещё адвокат совершенно не походил на мексиканца. Бледный, остроносый, сероглазый. Также он не очень-то походил на бесплатного адвоката, ни на того, которого мог мне найти Диего.
— Здравствуйте, господин Орлов, — по-английски сказал адвокат, протянув мне руку. — Меня зовут Уильям Барнс, я представляю интересы мистера Джонсона.
Я отдёрнул протянутую для рукопожатия руку от руки адвоката. Ну, теперь понятно, этот даже не мой адвокат.
— Я не буду с вами говорить, — отчеканил я.
— Очень зря, — сказал Барнс и бесцеремонно уселся напротив. — Мистер Джонсон сам настоял, чтоб я вас защищал.
Я вопросительно уставился на него.
— Я хоть и представляю интересы мистера Джонсона, — принялся он объяснять, — но они едва ли относятся к делу об ограблении. Но об этом позже. Я на данный момент единственный человек, который может вам помочь избежать тюрьмы.
Я непонимающе вглядывался в непроницаемое строгое лицо Барнса и никак не мог понять, в чём здесь подвох. Это всё выглядело ну очень уж подозрительно. С чего это вдруг Джонсону приспичило прислать мне своего адвоката и вообще помогать?
— А если по делу, ваши дела обстоят хуже некуда. Ваших сообщников задержали ещё вчера. В их автомобиле обнаружили всё похищенное у мистера Джонсона имущество. Карлос Диес, Доминго Дельгадо. Верно?
Эта новость обрушилась на меня будто громадная гора, вот-вот норовящая раздавить и растереть в труху. Всё кончено.
— Нет, не может быть, — будто во сне пробормотал я, сам испугавшись собственного голоса.
Я глупо улыбался и мотал головой, а Барнс, скрестив пальцы, с хладнокровным спокойствием смотрел на меня.
— И тем не менее это так, — сказал он и положил передо мной узкий монитор нано-сэда. — Узнаёте это фото?
Я снова глядел на то смоляное пятно, которое уже видел в сейфе на вилле Джонсона.
Я не ответил.
— Вы знаете, что это?
Я отрицательно качнул головой.
— Ладно, спрошу прямо: мистер Орлов, вы проникли в дом мистера Джонсона с целью хищения секретной информации для русских спецслужб?
Этот вопрос был таким неожиданным и абсурдным, что я не удержался и захохотал на всю комнату.
— Что? Спецслужбы? Русский шпион? — продолжая смеяться, переспросил я. — Да вы с ума сошли?
Барнс удовлетворенно закивал, убрав монитор в папку.
Я же не мог успокоиться. Что-то здесь было не так. Какого чёрта адвокат спрашивает меня о таких вещах? Вывод один — никакой это не адвокат.
— Мы должны были проверить, — сказал Барнс, а это его «мы» очень многое мне о нём сказало. Передо мной сотрудник спецслужбы Соединённых Штатов. И, похоже, я вляпался во что-то крупнее грозящего тюремного заключения.