А от стаи остались лишь «рожки да ножки». Я различил несколько силуэтов в дыму над нашими головами, но те в спешке пытались свалить от нас куда подальше. А вот под ногами… разверзся настоящий филиал ада.
Сотни птичьих тушек устилали наше поле. Перья торчали во все стороны, а от оперения Клюворезов поднималась всё та же черная дымка, отчего пейзаж и вовсе получился инфернальным.
Ростислав присел на землю, его пальцы дрожали от натуги после столь активной стрельбы из лука.
Лаврентий выронил щит из рук и потянул ломящуюся спину. Сергей взлохматил волосы крайнего щитоносца, что хорошо себя проявил сегодня. Копейщики использовали копья как шесты, чтобы опереться и устоять на ногах.
Остальные же жители деревни разлеглись на земле в позе морской звёзды. У них и сил‑то едва хватало, чтобы вообще оставаться в сознании.
Но так выглядела наша победа. Окончательная и бесповоротная.
Из последних сил я поднял кулак над головой. Крестьяне сосредоточили на мне свои взгляды. Кто смотрел ошарашенно, кто с восхищением, кто со слезами на глазах.
– Гип‑гип…
– УРА! – рявкнула Дальняя в ответ.
Авторитет: +20
Текущий уровень: 80/400
После налета стаи время понеслось прямо‑таки вскачь. Не успел я и глазом моргнуть, как прошло трое суток. За это время к нам никто больше «на огонек» не заглядывал, хе‑хе.
Уборка поля битвы потребовала от нас немало усилий – уж больно много у нас обнаружилось птичьих тушек. Много было не только простого воронья, но и Клюворезов. Всего три с половиной сотни тушек, из которых мутантов – сорок восемь. Оч‑чень, надо сказать, богатый улов получился.
Но, что самое важное – ни одной тушки мы не потеряли впустую! Как? А закинули их в наш промышленный холодильник на льде Ледошкура. Поэтому ничего и не стухло.
Двое суток ушло у жителей деревни, чтобы хотя бы ощипать всю эту пернатую «братию». Пожалуй, появись такая потребность, и мы могли бы одеть всех наших женщин в экзотические костюмы. Не знаю зачем, но выглядело бы это красиво, да.
Зато у нас теперь был просто неисчерпаемый запас новеньких «туманных» стрел для наших охотничков. Да и мяса на волшебный куриный суп тоже наберётся вагон и маленькая тележка. Что уж говорить, ко мне в какой‑то момент пришла идея – а не устроить ли для деревни барбекю? Пожарим куриные крылышки на огне, и красота!
Сказано – сделано.
В этот раз, правда, мы использовали мясо не мутантов, а обычных птичек, но так не каждый же день потчевать себя мясом мутантов. В Союзе Княжеств даже один раз его попробовать удается не каждому аристократу, а тут крестьяне кушают его по несколько раз, да ещё и в разных блюдах.
Вот вам и дикий, незаселенный край!
На удивление, мне сообщили, что здесь воронье мясо вполне употребляют в пищу и считают довольно ценной дичью, чем‑то вроде глухаря или куропатки. Не то что в нашем мире, где вороны питаются в основном на помойках.
Помимо жареных крылышек я решил организовать и курочку горячего копчения. Ну а в самом деле, почему бы и нет?
Разделали несколько тушек Клюворезов, разрезали вдоль грудины. Обмазали крупной солью, мелкой здесь толком и не видывали, поперчили, натёрли чесноком и травами, да убрали обратно в наш промышленный холодильник.
А уже на следующий вечер эту красоту мы с Елисеем и Ростиславом, пускающим слюни, прокоптили над нашей печью для древесного угля. Даже соорудили для этого специальный поддон, чтобы его можно было без проблем расположить над дымоходом.
Благодаря воздухоотводам мы могли контролировать пламя из дубовых веток, и именно так коптили мясо методом горячего копчения.
На всё про всё ушло часа три с половиной. Зато когда достали наше новое блюдо… м‑м‑м, запах стоял, пожалуй, на всю деревню. К общей столовой потянулись даже лесорубы, которые только‑только вернулись из дубравы и уже у брода учуяли лакомый аромат.
В общем, ужин удался на славу, а Фаддей, наш главный повар, теперь вовсю умолял меня поделиться рецептом и вообще научить всем премудростям готовки.
Я от этой напасти отбивался уже всеми доступными мне средствами. Не говорить же Фаддею, что я только с мясом обращаться и умею, поскольку кто вообще не любит шашлык? А на кухне я разве что яичницу пожарить и смогу, да сварить пельмени, максимум.
Ну, не до готовки мне было последние лет этак двадцать! Когда задерживаешься в офисе до глубокой ночи, в разы проще заказать еду из ресторана или послать в него кого‑нибудь.
Так что от Фаддея с горящими глазами я бегал, как от черта из табакерки. Тем паче, что черт, что Фаддей умели выскакивать из‑за угла в самый неподходящий момент, пугая до икоты.
Жители Дальней смотрели на всё это безобразие, улыбались, да пытались Фаддея при случае направить ровно в противоположную от меня сторону. Да только тот всё равно как‑то меня находил, что у Олега, когда мы обсуждали форму новых кувшинов, что у Архипа, с которым мы пытались собрать пробную домашнюю печь, что даже в дубраве, когда я навещал лесорубов с проверкой.
Надо же было посмотреть, как у тех идёт работа. Но всё было хорошо.
Установленная мною система управления уже не пугала крестьян, и деревенские к ней успели привыкнуть, то и дело нахваливая мудрого меня.
Поначалу‑то докладывать мужикам было непривычно и неудобно, но когда «позиций» в списке добычи становилось всё больше и больше, без учёта начиналась настоящая каша.
А так, передо мной был четкий и упорядоченный список «Добыто/Сдано», который Голубцов скрупулёзно проверял денно и нощно.
После прошедшего сражения с Клюворезами отношение старосты ко мне вновь переменилось. Не так явно, как прежде, но я уловил эту перемену. Раньше Голубцов постоянно противопоставлял меня деревне и ее жителям.
По типу «вот раньше было лучше» и «при мне такой хрени не было»!
Я раз за разом отбивал его непрямые нападки, делом доказывая, что со мной Дальнюю определенно ждал успех. А в случае с Ледошкуром и Клюворезами я поставил на кон благополучие всей деревни и вновь Голубцов не смог стерпеть, искренне заботясь о ее жителях.
Но я победил. Чем вновь нанес удар по позиции Голубцова. Староста мог хоть сколько угодно думать, что с Ледошкуром нам просто повезло, но вот битва со стаей мутантов показала, что это нечто большее.
Что мои методы работают и делают наше поселение лишь сильнее.
И впервые Голубцов ушел в работу по учету всего и вся не только с целью забыться и отвлечься от того, что он теперь не главная лягушка на болоте, но и чтобы принести пользу деревне. Стать частью того оживления, что я привнёс в Дальнюю.
Голубцов стал уж больно активен – сам допрашивал рабочих, если те запаздывали со своими докладами, и умудрялся настигать их в самое неудачное время – то во время обеда, то когда уже все уходят на боковую, то на выходе из бани. Словно наш староста Фаддея и натаскивал в умении быть везде и всюду.
Я даже сам как‑то раз застал Голубцова за этим у брода, когда Зак и его товарищи тупо забыли о докладе после очередной рыбалки.
– А вы что вздумали господина Стратега нашего расстроить, а? Где доклад, собаки сутулые? Забыли уже, кто ваши задницы спас, а? Думаете, и дальше можно на этой самой заднице сидеть? Работать надо! Работать! – наступал Голубцов, пока Зак виновато теребил рукав.
Что любопытно, никто после такой выволочки не пошел ко мне с доносом.
Вместо этого крестьяне все больше привыкали к отчетности. Только бы глазастый Голубцов не стал теперь ходить везде за ними и выматывать душу почем зря.
Меж тем, я занялся разбором наших трофеев. После победы над вороньем нам же достались не только перья и мясо, но и кости. А последние, скажу я вам, очень даже полезный ресурс!
Для начала их можно было использовать для приготовления бульонов. Выварить кости – дело плевое, но полезное. Это, опять же, вновь разнообразило рацион жителей.
