Одета она была в платье, которому сразу подходило определение «дорожное». С длинной прямой юбкой, длинными рукавами и закрытым горлом, из темно-синей ткани, достаточно плотной, чтобы не мяться или не пачкаться.

Для моего восприятия оно выглядело старомодно, но в окружающую атмосферу вписывалось «на ура!». Воротник и манжеты были кружевными, причем кружево ручной работы, весьма и весьма дорогое, такие вещи я вижу сразу.

Еще я отметил, что весь наряд состоял из натуральных тканей или материалов. Даже пуговицы были костяными, с аккуратно подобранным рисунком, чтобы соответствовать орнаменту на платье. Никаких кнопок или молний, или, упаси бог, синтетики. Материал был значительно лучше того, что было надето на мне.

Из-под юбки выглядывали носики кожаных сапожек, которые подробнее я разглядеть не успел.

Рядом с ней сидел брюнет, которого я уже упоминал. Одет он был в мундир какого-то невзрачного, то ли серого, то ли бурого цвета. Но не военный, а больше похожий на студенческий или чиновничий. По человеку всегда видно значение его мундира. Железнодорожник, к примеру, носит свой совсем не так, как прокурор. У второго он — символ власти, у первого просто рабочая форма.

Этот своим мундиром явно гордился. Воротник стоял торчком, лацканы расправлены, пуговицы начищены. Правда, одна из них вырвана с корнем, а вторая болталась на одной ниточке, а на скуле брюнета виднелись царапины. Но брюнет старался всячески игнорировать эти признаки.

А их причина находилась рядом. Третьим пассажиром был самый настоящий гигант. И я сейчас не шутил. Рама два на два даже в сидячем положении внушала своими габаритами. Ещё и выглядела устрашающе — бритые виски и татуировка на половину лица не дадут соврать. Я попытался разобрать её смысл, но так и не понял.

Такого увидишь ночью в переулке — сразу все деньги отдашь. Даже если он и не попросит. Гигант сидел с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. Короче, всем своим видом показывал, что он не с нами.

Он тоже был одет в холщовую рубашку и штаны, вроде моих, из такой же грубой ткани. Похоже, что её производили не на фабрике, а ткали на каких-то совсем простых, чуть ли не домашних станках.

Вот только штаны были настоящими шароварами. Такие, насколько я помнил, в старину любили воины, чтобы враг не мог различить их стойку. А рубаха была старательно расшита какими-то символами, похожими на руны. Были ли они украшением или талисманом на удачу, этого я понять не мог.

Кроме того, на гиганте был кожаный жилет тонкой выделки с похожими символами и мягкие, даже на вид удобные сапоги.

Помимо этой троицы в повозке был кучер, управляющий лошадьми. Его я видел только со спины и никакого впечатления о нем не смог составить.

Повозку со всех сторон окружали четверо всадников. Последние ехали парами, спереди и сзади нашей повозки.

Всадники были одеты в ярко-красные мундиры, качественной выделки, без знаков различия и чего-то похожего на них.

На их поясах звенело оружие. У двоих длинные, чуть изогнутые сабли. Еще у одного короткое копье, скорее дротик. И последний ехал с какой-то причудливой наборной плеткой или нагайкой. Сразу было видно, кто среди них главный.

Оружие выглядело боевым, а не парадным, и сами охранники держались со сдержанной сноровкой, словно им было привычно пускать его в ход. Их хмурые взгляды без всякого интереса скользили по окружающему лесу, а затем то и дело возвращались к нашей разномастной компании.

В голове рождалась одна гипотеза за другой — эти солдатики наше охранение или же конвоиры, чьей задачей было любой ценой не дать нам сбежать?

Тут же в памяти всплыла оговорка брюнета о том, что нас везут на край света. С какой целью? На каторгу? В ссылку? Или в местный аналог ГУЛАГа?

Вся наша процессия двигалась по дремучему лесу. Я сделал глубокий вдох. Пахло хвоей, смолой и утренней свежестью. Вокруг нас раскинулся настоящий девственный лес, не тронутый человеком.

Несмотря на должность, я выбирался в такой лес довольно часто, потому что мой верный и постоянный водитель Серёга до мозга костей любил рыбалку и охоту. Я не раз и не два выезжал с ним на природу. И я знал, как пахнет лесная чаща, как она дышит. Всё это невозможно было подделать. Нереально повторить. Весь этот миллион запахов, звуков и оттенков. И потому все мысли об иллюзии отметались сами собой. Неужели я в самом деле переродился в новом мире? Переселение душ существует⁈

Если так, то я получил для себя второй шанс. Пусть неизвестно где и как, но зато в молодом и здоровом теле, которое не мучают остеохондроз и гипертония.

О статусе наглядно говорили лапти. Я заметил, что мой предшественник был одет заметно беднее остальных. Но у меня еще куча времени и полезных навыков, чтобы изменить ситуацию.

«Считай это назначением, Владимир Витальевич. Перевели в дальний регион. Без бюджета, без аппарата, без связей и без обратного билета. Бывало и хуже», подбодрил я себя.

Не бывало. Но врать себе в успокоительных целях тоже входит в число управленческих навыков, и владел я им в совершенстве.

Тут я поймал на себе взгляд татуированного гиганта. Он смотрел на меня немигающим взором, будто надеясь прожечь во мне дыру. Я принял его вызов, подобно волнорезу, останавливающему бушующую морскую стихию. Гигант пытался меня продавить, расправив плечи и почти нависая надо мной, вот только мне было от этого ни холодно, ни жарко.

Не на того напал, дружок. В подобного рода «гляделки» у меня было опыта побольше твоего. Даже пересчитать на пальцах рук и ног не получится, как часто ко мне заявлялись всевозможные авторитеты со своими «выгодными предложениями». Каждый пытался настоять на своих шкурных интересах. Многие сыпали угрозами, явными и не очень. Но ни у кого не получилось достичь желаемого.

Что тогда, что сейчас я не отступал от своего. Никогда.

— Ты меня не боишься, — изумился гигант.

— А должен? — ответил я.

Гигант оскалился, его глаза вспыхнули, будто в них отразилась вспышка фотокамеры. Я несколько раз моргнул. Показалось?

Но тут в наш диалог снова вмешался брюнет.

— Парень, из какой дыры ты вообще вылез? — произнес он с насмешкой. — Ты разве не слышал о северных налетчиках? Только о них и галдят последние полгода! О них и том, как их разбили княжеские войска.

Проработав «вечным замминистра» два десятка лет, я повидал немало людей. И по долгу службы о каждом из них я должен был иметь то или иное мнение. Но ведь каждого не запомнишь. Поэтому приходилось прибегать к хитростям, например, выделять одну-две черты у человека. Вот и сейчас я сделал первую пометку о брюнете: «привык быть самым умным в комнате».

— Нас не разбили, — меж тем прошипел гигант. — Нас предали.

— А это имеет значение? — отмахнулся брюнет, недовольный тем, что его поправили. — Итог один — всех ваших отправили на виселицу!

Гиганту не потребовалось и секунды, чтобы сорваться со своего места и впечатать кулак в скулу брюнета. Удар был такой силы, что парень ударился о борт телеги, едва не вывалившись наружу. Блондинка застыла на месте, словно олень перед автомобильными фарами.

Я так и остался сидеть, не вмешиваясь в происходящее. Вместо этого я отслеживал реакцию наших конвоиров. Всё это время они следили за ходом нашей беседы. Они знали, что эскалация неизбежна. Но даже так они не стали вмешиваться раньше времени.

Лишь когда гигант замахнулся для второго удара, ближайший всадник, поравнявшись с телегой, ловко ударил нагайкой. Резкий, хлесткий звук раздался в полуметре от нарушителей спокойствия.

— А ну, прекратили балаган! А то не посмотрю на то, что вы Стратеги, и повешу на ближайшем же суку!

Угроза подействовала. Оказаться повешенным на суку никому не хотелось. Слова солдата были сродни ушату холодной воды. Гигант со злостью посмотрел на всадника, но драку продолжить не решился. Все же численное преимущество солдат и их вооружение было слишком очевидным.

Не стал что-либо говорить и помятый брюнет. То ли не верил в справедливость, то ли осознал, что действительно перегнул палку.