– Чего встали, олухи, тащите воду, пока нам дом не спалило! – рявкнул Йорик, первым пришедший в себя.

Воду принесли почти что сразу. Печь зашипела, пламя пропало, вместо него повалил сизый дым.

Архип побледнел и тут же бросился замазывать появившуюся трещину глиной, но было уже поздно. Вместо того, чтобы исправить положение, печник сделал только хуже, так как уже через пару секунд кусок ее свода провалился внутрь.

Тут уже дым хлынул во все стороны, и крестьяне бросились к выходу, прикрывая лица рукавами. Кто‑то за моей спиной уже ворчал про «руки не из того места», кто‑то поминал печника недобрым словом.

Когда же все благополучно выбрались из дыма и откашлялись, нам предстала картина маслом. Весь большой дом теперь заволокло едкой завесой до самого потолка, и уходить она не то чтобы спешила.

Последним выполз Архип. Пытаясь проморгаться, он виновато почесал затылок.

– Да, дела…

– Вот тебе и раз плюнуть, – проворчал старик Йорик. Ростислав же, пришедший посмотреть на новую печь, даже не думал сдерживаться:

– Ты говорил, что дело своё знаешь!

– Это не я, это всё чёртова глина! С ней что‑то не так было! – воскликнул Архип.

– Ага, давай ещё прокляни великую магию! Уж она в сторонке не останется! Ещё и молнией ударит по твоей печи!

Что удивительно, поминать великую магию Архип всё же не осмелился. Чувствовалось, что печник в самом деле опасался «привета с той стороны».

Из‑за разрушенной печи стройка большого дома на какое‑то время встала. И лишь дождавшись, когда дым рассеется, мы вошли в общий зал, желая понять, что же стало причиной поломки. Вместе с Архипом на этот раз шагал Олег, наш гончар.

По сути только у него было достаточно опыта, чтобы найти корень наших бед.

Я ожидал, что гончар, который вёл холодную войну с Архипом всё лето, не откажет себе в удовольствии поглумиться над провалившимся товарищем, однако нет. Олег на удивление вёл себя предельно серьёзно и даже не пытался при каждом удобном случае ткнуть печника носом.

Под напряжённым взглядом Архипа он обошёл печь кругом, потрогал трещину пальцем и растёр крошку глины. Лишь проведя все эти манипуляции, он поднялся и отряхнулся от пыли.

– Похоже, причиной всему и в самом деле стала глина, господин Стратег, – негромко объявил гончар, к удивлению всех собравшихся.

– Как я помню, раньше подобных ситуаций не случалось, – нахмурил я брови. – Что произошло на этот раз?

– Погода ухудшилась, господин, – вздохнул Олег. – На холоде глина не сохнет, а замерзает, и внутри неё остаётся вода. Вот и сейчас случилось то же самое. Архип печь затопил, вода в глине пошла паром и разорвала её изнутри. Горшок ведь точно так же лопнет, если сырым в печь сунуть.

– Но я печь сушил! Несколько дней сушил! – воскликнул Архип.

– Видать, с такой холодрыгой недостаточно сушил, – пожал плечами Олег.

Печник нахмурился, но спорить не стал. Видимо, понимал, что его конкурент был целиком и полностью прав.

– Что тогда будем делать, господин Стратег? – повернулся ко мне Йорик за инструкциями. – Бросаем это дело или что? Мы ж, пока не потеплеет толком, и печь‑то не поставим.

– Ждать потепления и не нужно, – хмыкнул я, раздумывая над этой задачкой.

Крестьяне уставились на меня, ожидая решения.

По сути в чем была проблема? В том, что печь не могла нормально просохнуть. Для этого ее нужно было поместить в тепло, что с нынешней непогодой было не так‑то уж и просто. Но хорошо, что мы печь ставили не где‑то на улице, а внутри будущего большого дома! Значит, нам и делать‑то ничего сверх необходимого не нужно!

– Раз печь у нас не встаёт, значит, пойдём от обратного. Сначала поставим крышу, а уже только потом печь. Внутри же можно будет развести и несколько костров. Они прогреют воздух внутри, и тогда глина возьмётся как надо. В таком случае проблем возникнуть не должно?

Я покосился на нашего печника. Архип взволнованно сглотнул, огляделся по сторонам, после чего неохотно кивнул.

– Если будет всё, как вы говорите, господин, то всё должно пройти без сучка и задоринки. Считай, что расплю… Кхм, в общем, всё должно пройти хорошо, – осёкся на полуслове Архип, когда на его фигуре скрестились недовольные взгляды рабочих.

– Надеюсь, что так и будет, Архип, – объявил я. – А чтобы всё точно прошло, как ты говоришь, Олег проследит за твоей работой.

– Конечно, господин Стратег. – Печник уже не нашёл в себе сил сказать что‑то против, да и было видно, что, несмотря на первоначальное нежелание, мужчина признал, что помощь ему определённо не помешает.

И вскоре работа над большим домом возобновилась.

Крышу Йорик уложил за следующие три дня, и как раз вовремя. Потому как в ту же ночь по тёсу забарабанил ливень. Уже наутро старик обошёл дом несколько раз по кругу, задрав голову, и, не найдя никаких протечек, остался в высшей степени довольным.

В тот же день внутрь большого дома занесли в корзинах нагретые на открытом огне камни. Разводить костры на дощатом полу было явно не лучшей идеей, но воздух внутри как‑то нужно было нагреть. Поэтому и прибегли к идее грелок, но в несколько увеличенном размере.

Уже ближе к вечеру под крышей стало очень даже тепло. Дошло до того, что крестьяне, работавшие внутри, не так чтобы торопились расходиться по домам.

А наутро, когда воздух внутри был достаточно прогрет, вновь начались работы по возведению печи. В этот раз печник работал в паре с гончаром. И последний постоянно что‑то шептал на ухо своему подневольному коллеге.

– Глина у тебя дрянная, ты зачем её холодной водой разводишь? Ерунда же получается, – почти что шептал Олег, чем неимоверно выводил Архипа из себя.

– Ты мне, горшечник, про глину рассказывать будешь? – вскинулся Архип. – Ты свистульки свои лепи, а печи мне оставь!

– Свистульки, стоит заметить, у меня не трескаются, – всё так же тихо ответил Олег.

Печнику ответить на такой выпад было уже нечем.

Впрочем, несмотря на то, что оба мастеровых собачились по поводу и без, работа спорилась, и спорилась куда быстрее, чем когда Архип работал в одиночку. На этот раз за замешивание раствора взялся лично Олег, оставив на печника именно что формовку будущей печи.

Каждый вечер Йорик подходил ко мне и высказывал сомнения в работе этого неразлучного дуэта, но я каждый раз отвечал ему одной и той же фразой – «поживём, увидим».

Через два дня печь была завершена. Ещё несколько дней её топили щепой, и Архип каждое утро проверял целостность печи, чуть ли не засовывая голову в её недра. От этого по крайней мере его сдерживал Олег, вовремя хватая нервного печника за шкирку.

Наконец настал черёд для второго прогрева, и народу в этот раз пришло как бы не больше, чем в первый раз. И ведь неудивительно. Ждать‑то теперь можно было не торча на улице, а стоя под крышей большого дома.

Заодно мы проверили вместимость нашего нового сооружения, и, скажу честно, результат меня более чем устроил. Почти вся Дальняя собралась в большом доме, но места всё ещё хватало и не создавалось ощущения, что людей внутри набилось как сельдей в бочке.

И вот непривычно тихий Архип разжёг огонь в печи, отошёл на шаг и немигающим взглядом уставился на свод.

Пламя внутри быстро разгорелось, а дрова весело затрещали. Тонкая струйка дыма было вышла из‑за заслонки. Кто‑то взволнованно ахнул. Неужели дым вновь повалит в зал?

Но вот прошла одна секунда, вторая… а дыма так и не появилось! Он весь пошёл вверх в трубу.

Я первым вышел на улицу, и людская масса потянулась за мной следом. Выйдя наружу, мы обернулись и увидели толстую струю белого дыма, исчезающую где‑то в вышине.

Печь работала, как и должно!

– Держит, зараза, ну надо же! – выдохнул Йорик за всех.

Архип кивнул и, резко повернувшись к Олегу, неожиданно протянул ему руку. Гончар, не произнося ни слова, руку пожал. Оба мастера наконец признали друг друга.