Разглядывая гоблинов, я понял, что эти самые кочевники были совсем невысокого роста, метр тридцать, максимум полтора.

Метр с кепкой, как говорится.

То же самое касалось и их лошадей. Особенно лошадей.

Никак, кроме как пони, я их описать не мог. Вот почему Гордей смог найти лишь следы от маленьких копыт. Виновниками недавнего нападения в самом деле были гоблины, а не кто‑то из Стратегов.

Сами лошадки, на которых неслись нелюди, достигали разве что по грудь взрослому человеку.

Сблизившись, кочевники открыли огонь. В их руках появились лёгкие луки для стрельбы из седла.

Возницы подняли заготовленные для них щиты и спрыгнули на землю, спасаясь от залпа. С глухим стуком стрелы вонзались в наши деревянные борта. Не будь их – и мы бы сейчас стали выглядеть как ёжики, полные иголок.

– Ну что там? Что там? – спросил Ростислав, уже изнывая от нетерпения.

Гордей и его люди попытались организовать оборону, но получалось это не сказать чтобы успешно. Кочевников было слишком много.

Но они должны были хотя бы изобразить попытку ее организовать, чтобы не дать врагу понять, что его ждёт.

Проскакав мимо каравана, гоблины резко развернулись, давая понять, что так просто лакомую цель они не оставят.

Они почуяли добычу и уже не планировали куда‑то уходить. Этого я и добивался. Вот только…

– Ещё рано. Ждём, – прошипел я, понимая, что наживка ещё не заглочена. Цель могла соскочить в последний момент.

Одна из телег впереди попыталась отъехать в сторону, чтобы прикрыть своим бортом защитников и создать безопасный участок. Вот только гоблины сразу же это просекли, завыв во всю мощь своих глоток.

В вола и людей полетели какие‑то веревки с грузилами. Раскручиваясь в воздухе, они оплетали ноги, отчего цель падала на землю и не могла толком никуда уйти.

Несколько мужчин повалились на землю, тщетно пытаясь развязать путы. Один вол запутался в путах и рухнул на землю. Вслед за ним встала и телега, и хаос продолжил нарастать.

А гоблины, наоборот, выглядели всё более довольными.

– Чики‑чики! Чики‑чики! – кричали кочевники, скача всё ближе к телегам. Тут‑то Гордей отдал приказ укрыться от дождя стрел под телегами.

Его люди послушно исполнили команду, оттаскивая раненых вслед за собой.

Гоблины на это лишь громогласно рассмеялись, веря, что «жалкие людишки» их просто испугались и забились в укромный угол.

Они окончательно уверовали в своё превосходство.

– Господин… – взволнованно дёрнулся Ростислав, но я жестом приказал ему молчать. Осталось всего ничего.

«Карусель смерти» вокруг каравана стала замедляться, а несколько кочевников, подъехав вплотную к телегам, зацепились за их борта.

Они не торопились выкуривать из‑под них людей Гордея, продолжая держать тех на прицеле. Верно, куда они денутся.

– Богатый улов! Хороший улов! Собирай‑пеленай шмот! – услышал я скрипучий и режущий слух голос.

«С каких пор здешние гоблины общаются на человеческом?» – удивлённо подумал я, положив руку на рукоять клинка.

Разговор снаружи продолжился.

– Вы, главное, закончите с большебрюхами! А то их развелось как тараканов! Здоровенные, а прячутся при виде нас! – загоготал второй.

Кто‑то вскарабкался на борт прямо над нами, собираясь заглянуть внутрь и узнать, что же ему перепало.

Я жестом показал солдатам приготовиться. Мужики напряглись, Ростислав нервно облизнул губы.

И как только край рогожи оказался поднят, а передо мной возникла носатая, уродливая морда, я нанёс удар.

Остриё гладиуса без особого труда вошло в шею нелюдя. Чёрная кровь брызнула мне на доспех. Существо захрипело, но на большее сил у него уже не хватало.

Я толкнул тело кочевника, и тот свалился с телеги, привлекая к себе удивлённые взгляды собратьев.

– Чики‑чики? – только и успели те воскликнуть, как над караваном разнёсся мой приказ.

– В атаку!

Сигнал наконец прозвучал. Мы удачно заманили врага в свою западню. Теперь нужно было с ним разобраться.

В ту же секунду рогожа слетела с телег, и перед гоблинами оказались высокие деревянные борта, за которыми стояли вооружённые до зубов бойцы. От их рёва кочевники на миг оцепенели.

– Кромсай ублюдков!

– За Дальнюю!

– ЗА АЛЬЯНС!

Ростислав и охотники выпустили залп стрел в ближайших всадников. Несколько кочевников рухнули замертво. Как оказалось, гоблины не носили нормальных доспехов. Большая их часть лишь накинула себе на плечи шкуры животных, но кто‑то щеголял и в халатах или подобии кафтанов.

Что ж, нам же легче.

Мечники и копейщики не сидели без дела. Вслед за залпом лучников они выпрыгнули из телег и, пока ближайшие кочевники не пришли в чувство, нанесли свой удар.

Копья и клинки собрали первую жатву. Кого‑то из гоблинов убивали прямо в сёдлах. Некоторые же хватали зеленокожих за руки и ноги и стаскивали с седла на землю, где добить существо было куда как проще и быстрее.

Где‑то в стороне раздался грохот пищали Гордея. Он со своими людьми тоже присоединился к битве, выбравшись из‑под телег с противоположной стороны и прикрывая нам спину.

От громкого выстрела лошадки кочевников взволнованно заржали, кто‑то даже встал на дыбы.

Как только кочевники пришли в себя, сразу же заиграла их мерзкая музыка. И в этот раз я смог распознать, что же порождало эту мелодию. Это были костяные дубинки в руках гоблинов. Они размахивали ими над головой, создавая потусторонний гул.

Под него зеленокожие снова затянули свои завывания.

Но если поначалу я думал, что вся эта музыка была не более чем каким‑то диким ритуалом или просто попыткой запугать, то уже через секунду всё встало на свои места.

Я вдруг ощутил, как боль прострелила виски. Перед глазами появились чёрные пятна.

Лучники, попав под завывания гоблинов, промахнулись. Мечник, что собирался прикончить одного из кочевников, неожиданно ударил мимо.

Музыка гоблинов… оказалась таким же оружием, как и их стрелы!

– Не слушайте их вопли! Так они накладывают порчу! – Рёв Гордея помог мне прийти в чувство. И как раз вовремя. Подняв край щита, я едва успел защититься от пущенной в меня стрелы.

Я оказался лицом к лицу с одним из кочевников. Волосы на его затылке были собраны в подобие конского хвоста и выкрашены какой‑то краской в непонятный цвет. На зелёном лице также красовалась боевая раскраска.

Улюлюкая, он широко замахнулся своей дубинкой, целясь мне в бок. Я сделал шаг назад и едва не споткнулся. Вопли, что издавал гоблин, на пару с трещоткой в его дубинке не давали толком сосредоточиться.

Казалось, что я внезапно очутился не на твёрдой земле, а на палубе корабля в сильный шторм. Меня шатало из стороны в сторону, в то время как у гоблина подобных проблем не было и в помине. Он передвигался лёгкими прыжками, пытаясь достать меня под разными углами.

– Погремушкой… Н‑на! – выкрикнул гоблин, подобравшись ко мне с левого бока.

Перед самым ударом существо резко изменило траекторию удара, и я чуть не лишился головы, пропустив дубину в сантиметре от своего подбородка. Чёртова песня!

Вместо того, чтобы и дальше крутиться на месте, тщетно надеясь угнаться за юрким гоблином, я просто рванулся вперёд, толкнув гада щитом.

Тот замешкался, и это стало его приговором. Когда же мы сшиблись вплотную, гоблину не хватило массы, чтобы достойно встретить мою атаку. Нелюдь покатился по земле, и я добил его точным уколом меча в живот.

Напоследок, выпучив глаза, тот прошипел:

– Чики‑чики…

«И что это ещё должно значить?» – поморщился я.

Те гоблины, что не успели вернуться в седло, быстро оказались нанизаны на наши копья и клинки. Хоть их проклятая песня и мешала, но она не могла перебороть подавляющее преимущество моих бойцов в ближнем бою.

Гоблины без особых хитростей били своими дубинками, но их встречали вовремя подставленные щиты. Вот Сергей снёс голову одному слишком наглому зеленокожему. Ростислав, прикрыв один глаз, всё же достал ещё одного всадника, свалив его с лошади метким выстрелом.