– Для этого я сейчас вам покажу одну хитрость, – улыбнулся я, вытянув руку перед собой. – Называется эта прелесть «язык жестов»…

Следующую четверть часа мои бойцы, сидя на корточках меж сосен, старательно повторяли за мной. Сжатый кулак – стоять. Ладонь вперёд – атака. Два пальца к глазам – смотреть в оба. Ладонь поперёк горла – отход. Получалось у всех по‑разному. Один из копейщиков так увлёкся, что вместо «стоять» трижды показал Сергею что‑то крайне неприличное, за что тут же получил от сержанта подзатыльник. Тоже, кстати, вполне понятный жест.

Спецназ из нас, конечно, вышел тот ещё. Но на один бой должно было хватить.

Мы осторожно шагали по лесу. Закатное солнце пробивалось сквозь кроны деревьев.

Всего двигалось четыре группы, с первой по четвёртую, каждая метрах в двадцати одна от другой. Во второй группе, что шла в самом центре, шагал и я.

Мы медленно приближались к поляне. Я видел, как бойцы нервно сжимали мечи и копья. Как поправляли полы плащей и играли желваками.

Волнение распространилось и на меня. А вдруг мы идём прямиком в западню? Вдруг я где‑то ошибся в расчётах?

Червячок сомнения нет‑нет да и давал о себе знать. Я вновь шёл на риск, но иначе и быть не могло.

Я мог отступить, дождаться помощи от воеводы или и вовсе развести руками на полпути, мол, мы пытались, и развернуться на каблуках.

Дать гоблинам уйти и забыть о них как о страшном сне.

Я мог всё это сделать… И я бы избежал немалых проблем. Не рисковал бы собственным здоровьем и даже жизнью.

Я всё это мог… и я этого не сделал. Почему?

Потому что удача любит смелых. Потому что, чтобы сорвать куш, порой необходимо идти ва‑банк. Всё или ничего.

Отступи я сейчас, дождись помощи от воеводы, и что я получу? Похлопывание по плечу, заверение, что «большие дяди со всем разберутся», и только.

Но если я смогу разбить этих кочевников? Если смогу принести воеводе голову шамана или даже пленить его… Как высоко я поднимусь? Как сильно я приближусь к титулу будущего Князя?

Безумие. Сущее безумие. Но именно оно сейчас могло вознести меня на самую вершину.

И я готов был сделать эту ставку. Здесь и сейчас. Ставя на кон в том числе и свою жизнь.

И вот я сделал ещё один шаг, и мир изменился.

Только что передо мной стояли деревья и невысокие кустарники, и вот уже между теми же деревьями дымили костры и возвышались круглые юрты из шкур.

Чуть дальше у коновязи переступали ногами пони, а стойбище прямо‑таки кишело гоблинами.

Их было много. Явно больше, чем участвовало в налёте. Я быстро насчитал не меньше шести десятков. Одни гоблины спали прямо на земле, подстелив под себя шкуры, другие жевали жареное мясо у костров, третьи копались в сваленных кучах из всего, что, поди, добыли кочевники в своих налётах.

Я быстро прикинул расклад. Юрты стояли неровным кольцом, в центре самая большая, возле неё шаман. Коновязь тянулась вдоль подножия пригорка, у ручья. От нас до неё было шагов сто, от ближайших гоблинов – вдвое меньше. Кто первым доберётся до лошадей, тот и выиграет этот бой.

Один гоблин на вытянутых руках держал вывернутый наизнанку жилет прямиком из Вертихвостово.

Другой нахлобучил на голову кожаную сумку и, судя по довольной роже, искренне считал её шапкой.

Перед глазами мигнуло.

Авторитет: +40

Текущий уровень: 350/800

Система, похоже, оценила уже то, что человек сумел войти туда, куда людям входа не было. Однако сейчас мне было не до Системы.

Я поднял кулак. Группа замерла. То был сигнал застыть на месте.

За спиной, на самой границе, которую я только что переступил, из воздуха один за другим выходили мои бойцы. Каждый из них на секунду замирал с открытым ртом.

Их можно было понять. Ещё шаг назад перед нами была пустая поляна с ручьём, а теперь в нос ударил запах дыма, конского пота и подгоревшего мяса. Морок, похоже, прятал не только картинку, но и всё остальное.

Обнаружили нас не сразу. Гоблин, который сидел ближе всех, продолжал глодать кость и смотрел сквозь нас с полминуты. Потом до него таки дошло, что деревья на опушке не носят щитов с чёрной птицей, расправляющей крылья. Он тут же выронил кость и завизжал во всю мощь своей глотки.

Но я уже не слышал его крика.

Быстрее всех среагировал гоблинский шаман.

Он сидел у самой большой юрты, в середине стойбища, в своей ушанке, и барабан лежал у него на коленях. Как только я пересёк границу невидимого барьера, шаман поднял голову, и наши взгляды встретились через всю поляну.

А затем он ударил в свой барабан.

Бум!

Звук пропал. Не слышно было больше ни треска костров, ни криков ошарашенных гоблинов, которые уже вскакивали на ноги по всему стойбищу. В ушах будто стояла вата.

Я ждал этого, и потому даже в лице не изменился.

Вместо этого я указал ладонью вперёд.

«В атаку», – вмиг поняла моя группа.

Мы двинулись вперёд. Боковым зрением я видел, как сорвались с места и остальные и как над всеми нами пронёсся Кроха.

Птиц широко раскрыл клюв, оглашая поляну боевым кличем. Ну, я так предположил. Потому что, кроме собственного дыхания и биения сердца, я не слышал ничего вокруг.

Бой без звука оказался зрелищем жутковатым. Будто кто‑то выкрутил у мира громкость в ноль и оставил одну картинку. Гоблины разевали рты, падали, катались по земле, а я слышал только, как кровь стучит в висках. Немое кино, разве что тапёра за пианино не хватало.

Вслед за Крохой в воздух поднялась вся стая, и восемь теней пронеслись над стойбищем, задевая верхушки юрт.

Что делают кочевники, когда к ним в гости вдруг приходит враг? Правильно, прежде всего бегут к лошадям!

Гоблины побежали не на нас, а к коновязи, но было уже поздно.

Мы с ходу врезались в стойбище.

Первый гоблин выскочил на меня из юрты с дубинкой наперевес, разинув рот в беззвучном крике, и я отмахнулся от него щитом. Гоблин тут же отлетел вглубь юрты.

Второй попытался уже нырнуть под щит и получил гладиусом в бок. Третьего снёс идущий рядом боец, и мы продолжили давить зеленокожих.

Слева от нас группа Сергея опрокинула котёл, залила костёр и пошла дальше сквозь пар. Справа же третья и четвёртая группы только успели войти в стойбище, как вдруг земля под одной из них просела.

Бум.

Второй удар барабана я не услышал, а почувствовал. Земля под ногами дрогнула, как палуба под набежавшей волной.

Шаман стоял уже на ногах, колотушка ходила в его руке. Трава под третьей группой превратилась в чёрную жижу, и шестеро моих бойцов разом ушли в нее по колено. Они остановились, пытаясь выдернуть ноги, но куда там? Один из них так и вовсе распластался на земле.

Нехорошо!

Однако остановились ли остальные три группы? Нет.

Они выполняли мой приказ.

«Не останавливаться. Не тормозить».

Никто не оглянулся, никто не побежал вытаскивать своих, и сам я, стиснув зубы, продолжил бежать.

Ребята обязательно выберутся из топи. Им нужно будет лишь время. А вот гоблины, стоит им только добраться до лошадей, этого времени нам не дадут.

Да и не та это была трясина, чтобы в ней сгинуть. Ещё на тракте мы убедились, что глубже пояса шаманская топь не затягивает. Мокро, противно, унизительно, но не смертельно. Важнее было остановить гоблинов.

Краем глаза я всё же успел заметить, что третья группа не растерялась. Увязнув по колено, бойцы сомкнули щиты над головами, и первые гоблинские стрелы бессильно застучали по нарисованным Клюворезам. Сойти с места они не могли, зато и подстрелить себя как куропаток не позволили.

Зеленокожие неслись к коновязи, а та стояла у самого подножия пригорка, и это стало их серьёзной ошибкой.

Как только гоблины добежали до лошадей, кусты на склоне неожиданно ожили.

Из них выскочил Ростислав с семью бойцами. И в их руках сейчас красовались алые канаты из зыбучей травы. В поход я взял их на всякий случай, а теперь решил использовать не как простые канаты, а как полноценные лассо.