Так и не скажешь, что сам по себе парень — божий одуванчик.

— Ты только что посмел оскорбить аристократа, — тихо произнес кудрявый, — и усомнился в его праве на эту дубраву. Тебя повесят за такое.

— Даже так? — притворно удивился я. — А с каких это пор на Рубеже стали вешать Стратегов?

Кудрявый застыл с открытым ртом. Не менее ошарашенными выглядели и его товарищи.

— Ты не можешь быть Стратегом! Голову-то мне не дури! — покраснел от гнева мужик. — Аристократ не станет горбатиться в лесу вместе с простолюдинами!

Я никак не прокомментировал его слова. Лишь посмотрел Статус кудрявого и других пятерых.

Имя: Русс Карий

Отношение: гнев

— К несчастью для тебя, Русс, — улыбнулся я, — я не обычный аристократ.

Вот теперь-то кудрявого пробрало. Он видел активацию моего Взора. Я назвал его имя, хотя мы встречались впервые. Сомнений в моей личности больше не оставалось.

— Да как же это…

На пришлых было жалко смотреть. Придя сюда, они полагали столкнуться с такими же крестьянами, как и они сами. Задавить простолюдинов авторитетом своего Стратега — вполне себе рабочая стратегия. И у Русса и его команды поддержки всё могло получиться.

Если не запугать моих парней, так, как минимум, спровадить их из дубравы. Ведь ты ещё попробуй опровергни слова другого Стратега. Благо, для меня это не являлось чем-то невозможным.

— Ты там что-то говорил про повешение, — напомнил я кудрявому. Тот аж сжался от моих слов.

Имя: Русс Карий

Отношение: паника

— Я н-не знал, господин Стратег. Я п-п-прошу прощения, что не узнал вас, господин Стратег, — запинаясь и обливаясь холодным потом, прошептал Русс. Пятеро его товарищей меж тем пытались спрятаться за его спиной. Получалось это у них из рук вон плохо. На лицах моих лесорубов появились ухмылки. Со стороны происходящее выглядело крайне комично.

— Думаю, я смогу тебя простить, Русс, если ты скажешь, какого черта вы делали в нашей дубраве, — вновь я завладел вниманием крестьян из Усть-Задена.

— Господин Щербатов послал нас на разведку сюда, — хмуро произнес Русс. — Это в самом деле наша земля, господин Стратег.

Я снова проверил его Статус.

Имя: Русс Карий

Отношение: волнение

Увы, я не мог доподлинно заявить, волновался ли он из-за моего внезапного появления или из-за того, что пытался меня прямо сейчас обмануть. А может, причиной волнения Русса было и то, и другое.

Выходило так, что Взор Стратега не такой уж и всесильный. Впрочем, я ещё мог проверить подлинность слов Русса.

— Полагаю, в нашей ситуации без письма лично воеводе никак не обойтись, — с напускным беспокойством произнес я. — Уверен, он легко найдет выход из нашего спора. И тогда станет ясно, кто прав, а кто нет. И кого за ложные показания… не помешает отправить на ближайший сук.

Кудрявый нервно сглотнул. Глаза его забегали из стороны в сторону. Он отчаянно искал выход из сложившейся ситуации.

Я же подтвердил свои подозрения. Слова про принадлежность дубравы Щербатову — сплошной фарс. Земля деревни Усть-Заден и вправду начиналась заметно восточнее дубравы.

— Хотя мы можем урегулировать вопрос и без привлечения воеводы, — выдал я, достигнув желаемого. — Зачем отвлекать такого занятого человека от дел, верно же?

— Верно…

— И вы наверняка захотите обо всем рассказать своему господину, — хлопнул я в ладоши. — Можете ему так и передать, если Мартину нужны со мной проблемы — он может лично прийти ко мне, а не посылать свою свору.

— Тогда мы, э-э-э-э, пойдем и обо всем отчитаемся господину Щербатову! Да, именно так! Вот он и будет всё решать!

— Не буду вас задерживать, — помахал я ладонью попятившимся «гостям» из Усть-Задена. А те только набирали обороты, перейдя с шага на унизительный бег.

— И не надо! Мы ещё разберемся, кто чей лес рубит! — напоследок бросили они, посчитав, что удалились на безопасное расстояние.

— Не сомневаюсь! — бросил я им вслед, когда крестьяне скрылись за деревьями.

Авторитет: +10

Текущий уровень: 86/100

В роще снова наступил покой. Но кое-что изменилось. И это были обращённые на меня взгляды деревенских. Теперь в них не было недоверия или тихой опаски. Впервые в них отчётливо прослеживалась тень искреннего уважения. За то, что не склонил голову, не стал целовать чужой зад. Не побоялся постоять за свою деревню и ее жителей. Вот за это Взор и расщедрился.

И, черт возьми, это чувство было крайне приятным. Я аж плечи расправил, вдохнув воздух полной грудью. Но тут же спохватился. Рано ещё радоваться! Работа ещё в самом разгаре! Да и на появлении крестьян Щербатова всё точно не закончится!

Поэтому нельзя было медлить. Нельзя отвлекаться. Всё потом! Сейчас же — работа, работа и ещё раз работа!

— Чего встали? Работаем, дамы и господа! — воскликнул я под улыбки лесорубов. — Солнце ещё высоко!

Свалить дуб оказалось лишь половиной дела. Как только незваные гости ушли из дубравы, мы взялись за новую работу — окорку.

Для чего это нужно было? Всё просто, не будет коры — вес станет меньше, да и гладкий ствол легче скользит по каткам.

Ростислав первым подошёл к стволу и с размаху вогнал лезвие топора под грубую, потрескавшуюся кору. Раздался сухой хруст. Поддев край, он дёрнул топор на себя, и широкий пласт коры отслоился от древесины.

— А хорошо идёт! — крикнул он.

Лесорубы быстро распределились вдоль дуба. Одни надрубали кору точными ударами, другие подцепляли её лезвиями и отдирали длинными полосами. Работа шла споро. То тут, то там раздавался треск ломающейся коры.

Леонид так и вовсе притащил с собой очередной плотницкий инструмент — скобель. Выглядел он занятно — искривленная железная полоска между двумя деревянными ручками. Полоска, естественно, была остро заточена, а потому Леня просто сдирал целые пласты коры одним сильным движением.

Остальным же приходилось довольствоваться тяжёлыми топорами.

Тёмные пласты коры падали на землю, открывая светлую древесину. От свежего сруба тянуло терпким запахом дубового сока. Под солнечными лучами обнажённый ствол словно светился золотисто-жёлтым цветом.

— Глядите-ка, какой красавец! — присвистнул Елисей, проводя ладонью по гладкой древесине. Мне показалось, что дай старому травнику волю, он бы сейчас обнял срубленный нами дуб. С таким выражением лица он смотрел на ствол. Но, может, мне это лишь померещилось.

— Красавец-то красавец, — проворчал Голубцов, выдирая очередной кусок коры, — только весу в нём как в трёх быках. Пока будем тащить — проклянем всё на этом свете.

Лесорубы дружно рассмеялись. Щепки и куски коры постепенно образовали вокруг дуба целые кучи. Пот катился по лицам крестьян. Рубахи темнели от влаги, но никто не останавливался. Когда последний лоскут коры с треском оторвался от ствола, я выпрямился и удовлетворённо кивнул. Теперь начиналась самая сложная часть — транспортировка.

Под команды Голубцова крестьяне достали мотки веревки, которыми начали обматывать срубленный дуб. От большей части веток лесорубы уже избавились, но несколько всё же сохранили — для более надежного крепления. Параллельно с тем мужики подтащили к дубу уже окоренные катки из сосны. На них полагалось протащить нашу ношу до самой деревни.

— Все готовы? — спросил Голубцов, когда канаты распределили между самыми сильными лесорубами. Часть же осталась позади — им предстояло толкать дуб.

— Начали!

Я вместе с остальными натянул канат. Стопы упёрлись во влажную землю. Мышцы заныли от натуги. Тринадцать взрослых мужиков напряглись что есть сил. И поначалу ничего не происходило. Лишь долгую секунду спустя дуб всё-таки сдвинулся с места. Крайне неохотно он поднялся на первое бревно. Но, как только он закатился, стало значительно легче.

Как говорится, физику не надурить! Вот и сейчас мы смогли выдохнуть с облегчением. Огромный дуб тронулся и это была половина успеха. Ростислав наряду ещё с тройкой лесорубов спешно хватал бревна, по которым мы уже проехали, и клал их снова на нашем пути.