Но ничего. И не с такими справлялись.

Наступило время обеда. Лесорубы побросали топоры и принялись организовывать перекус. Кто пошел набирать в котелок воду, кто принялся разводить костер, а кто вытаскивал небогатую снедь из наших общих запасов.

Что у нас было сегодня в меню? Пшенная каша с салом и картофель в мундире. Пока клубни последнего потихоньку запекались, мы с Ростиславом подобрали две крепких рогатины для костра. На них уже разместили поперечную перекладину и подвесили наш драгоценный котелок.

Я чувствовал себя как в походе, а потому мои движения были уверенные и отточенные, что не мог не заметить Ростислав.

— Можно задать вам вопрос, господин Стратег? — вдруг нарушил он тишину.

— Ты уже его задал, — ответил я, поднимая крышку котелка.

— Какой-то вы неправильный аристократ, господин Стратег, — тихо произнес Ростислав. Я же проверил готовность каши. Растопленный жир и мелко нарезанное сало придавали ей так необходимую нажористость. А запах дымка и копченостей так и вовсе сводил с ума. Сюда бы ещё лучка с ржаным хлебом, натёртым чесноком, ух! Но мы не могли позволить себе таких богатств. По крайней мере пока.

Вернув деревянную ложку суровому кашевару и похлопав того по плечу, я обратил внимание на нашего охотника.

— А что, хочешь, чтобы я вел себя как мне положено по статусу? Морщил нос при виде простолюдинов, боялся палец о палец ударить, да торчал в Тереме Стратега сутками напролет? — фыркнул я, отмечая и то, что лесорубы как-то резко затихли и теперь прислушивались к нашему разговору.

— Если бы вы вели себя таким образом, то я бы как раз и не удивился, — заявил охотник, а вслед за ним закивали и остальные.

Я посмотрел по сторонам. Лица взрослых мужиков были полны детского любопытства и одновременно лёгкой опаски. Они явно хотели знать ответ, желали понять, что за «крыша» им досталась. А то, что я в деревне надолго, они уже начали догадываться.

И будь я типичным аристократом, хрен бы кто из жителей деревни осмелился спросить меня напрямую. Ростислав и другие до последнего бы наблюдали издали, опасаясь даже лишний раз смотреть в мою сторону.

Захотелось похлопать самому себе. Мои усилия за прошедшую неделю по «налаживанию мостов» не пропали даром. Я в самом деле стал ближе к деревенским, хоть они этого пока и не видели. Отсутствие же авторитета в лице Голубцова оставило простых мужиков наедине со мной, если можно было так выразиться. Нужная почва была подготовлена, поэтому требовалось ковать, пока горячо!

— Видишь ли, мой любознательный друг, — скрестил я руки на груди, — то, что я аристократ, это ещё не значит, что я оторван от мира вокруг.

— Это как это? — захлопал глазами Ростислав.

— А так! — я поднял указательный палец. — К вашему сведению, я и сам происхожу из крестьян. Я такой же, как и вы. И не понаслышке знаю, каково это — гнуть спину и работать от зари до зари!

В доказательство своих слов я растопырил ладони, демонстрируя мозоли и занозы, которыми щеголяли сейчас все вокруг. Для пущего эффекта можно было выкрикнуть «мы с вами одной крови», но я сдержался. Не хватало ещё встать на броневик и натянуть на лоб кепку-восьмиклинку.

Деревенские переглядывались между собой. Они сомневались, щурили глаза. Но я видел, что они прислушивались к моим словам. Я давал им так необходимые ответы, развеивая страх перед неопределенным будущим и куда более затаенный страх перед таким непонятным мной.

И это хорошо. Мы боимся того, чего не понимаем. И если жители не будут меня понимать, то я так и останусь для них очередным «пришлым». Не своим Стратегом, не лидером, за которого они готовы будут сложить головы, а очередным начальником, присланным откуда-то сверху.

Будь мы на Земле, я бы, разумеется, не стал забивать себе голову мыслями подчиненных. Пока в срок выполняют свою работу — пусть думают что хотят. От рядовых сотрудников мне нужна была в первую очередь не личная верность, а эффективность.

В мире правящих Стратегов этот подход более не работал. Без верности этих людей у меня не будет будущего.

— Поэтому если вам что-то не нравится, то можете смело подходить ко мне и говорить, — продолжил я, закрепляя первоначальный успех. — За спрос, как известно, денег не берут! Вот и я розг вам не всыплю без причины. Можете быть уверены!

— А если… — начал было Ростислав, но я его прервал.

— А если ты опять попросишь меня быть твоим личным купидоном, то я заставлю тебя наматывать круги вокруг деревни в чем мать родила! — воскликнул я. Над костром тут же раздался смех крестьян.

Ростислав надулся, отчего мужики заржали пуще прежнего. Парня ободряюще хлопали по плечам, советовали «не вешать нос», да и вообще каждый, нет-нет, а считал своим долгом вкинуть шутку-другую в общий котел.

Я смотрел за всем этим и довольно потирал ладони. Про себя, естественно. Первые крупицы уважения я уже заимел, построив кабестан и организовав переправу через брод. Жители деревни Дальняя начали ко мне присматриваться и прислушиваться. Они могли видеть наглядное доказательство того, что я не пустослов и что я чего-то да стою.

Произнесенная же мною речь сводилась не только к тому, чтобы сблизиться с крестьянами, но и чтобы дать закрепиться мысли в их головах, что я единственный, кто их понимает.

Ни Щербатов, ни Краснов, ни ещё какой-либо Стратег не сможет осознать тягостей крестьянской жизни. Только я, такой же крестьянин, буду стоять за них горой. Это была моя страховка на будущее против Голубцова и людей, стоящих за ним.

Авторитет: +5

Текущий уровень: 11/200

Сообщение от Взора доказало, что мои слова не прошли даром.

Естественно, не все мне верили. Не каждый кивал вслед моим словам. Но я и не ставил перед собой такой задачи. Я продолжал строить образ «своего в доску Стратега». Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию — потом она пашет на тебя. Но до той поры ещё дожить нужно!

Ещё неделю назад обратный путь до деревни был тем ещё испытанием, которое мы хоть и преодолели, но едва-едва. После постройки кабестана всё резко изменилось.

Если ранее река у крестьян вызывала не что иное, как желание громко выругаться и схватиться за волосы от отчаяния, то сейчас ее появление ознаменовало конец работы.

Лица лесорубов светлели, а их усталость уходила куда-то на второй или третий план. Помахав товарищам, уже ожидающим у кабестана, они хватались за трос и оперативно обматывали его вокруг могучего дуба.

Подав сигнал, что всё готово, мужчины могли облегченно выдохнуть — вся оставшаяся работа теперь легла на плечи парней, крутящих кабестан.

Я смотрел на всё это, уперев руки в бока и довольно кивая. Моя система работала, как отлаженный механизм. Всё, как я и желал. Лесорубы рубили дубы, доставляли их на катках к броду, а уже там за дело брались помощники старого Йорика. Они отвечали за хранение нашей драгоценной древесины.

Невольно я вспомнил «открытие» уличного склада. Ростислав в шутку назвал его древесным двором. На удивление это звучало достаточно органично.

Это произошло на вторые сутки после открытия кабестана. На окраине деревни Дальняя собралось практически всё поселение.

Мужики, покрытые потом и древесной пылью, медленно подтягивали очередное дубовое бревно к будущему открытому складу. Толстый ствол волокли по всё тем же сосновым каткам, уложенным прямо на землю.

— Левее! Левее тащи! — вновь оперативное руководство было отдано на откуп старику Йорику.

— Сам левее становись! — кричал в ответ Ростислав, за что вмиг получал увесистый удар палкой по своей заднице от старого плотника. Ага, Йорик хоть уже и был далеко не молод, но в то же время был вооружен до зубов и крайне опасен!

— Не умничай, а давай толкай! — ругался старик, а молодому охотнику только и оставалось что бурчать под нос да волочить бревно.

Бревно как раз с глухим стуком скатилось с последнего катка и остановилось возле будущего склада.