Он сказал это без насмешки. И оттого слова прозвучали особенно веско.

— Углежог, который не знает, что делает — это в первую очередь угроза для деревни. С одним таким мне уже довелось столкнуться. Из-за чего чуть не сгорел мой дом и половина деревни. Проходить через это снова я не желаю. Поэтому если вы не уверены в том, что собираетесь делать — я помочь не смогу.

Я посмотрел на свой круг на земле. Ещё несколько минут назад это казалось элементарным решением. Сейчас я начал сомневаться.

— Помимо прочего, — продолжил Елисей, — у нас на всю деревню лишь тридцать душ. Из них не все работники. Если мы поставим двоих сторожить яму, значит, эти двое не будут рубить лес, не будут возить воду, не будут работать на переправе.

Он ткнул пальцем в сторону леса.

— А если первая куча испортится?

— Древесина пропадёт, — сказал я.

— И время, — добавил Елисей. — И силы.

А времени у нас как раз-таки было впритык. Я должен был получить первый уголь до приезда каравана. И не только получить его, но и выгодно обменять в Упахалово. А иначе какой смысл во всей этой схеме? Получив уголь и выторговав его на железо, я смогу кратно сократить будущие траты у караванщика. И вместо того чтобы тратить добытые с продажи дубов червонцы на всякую мелочь, я смогу выделить больший бюджет на вызов мастеровых людей. На настоящих профессионалов, без которых не может обойтись ни одна деревня. Тридцать крестьян, это, конечно, хорошо — но мы можем достичь гораздо большего, стоит лишь привезти в наше поселение кузнеца, гончара, какого-нибудь инженера или агронома. Вероятность найти последнего крайне мала, но кто ж знает⁈

Ни одна корпорация или ведомство не стоит ничего без своих кадров. И лишь на их спинах я смогу возвыситься среди прочих Стратегов.

Возвращаясь же к нашим баранам, до прибытия каравана оставалось две с половиной недели. На дорогу до Упахалово и обратно уйдет не менее шести дней, по словам Голубцова. Берем еще два-три дня на переговоры, а также на подготовку к самому отправлению и получаем в остатке — примерно неделю.

Неделя, за время которой мне требовалось придумать способ для добычи древесного угля. Опять у меня на всё про всё всего лишь семь дней!

Ростислав, до этого молчавший, вдруг серьёзно кивнул.

— А ещё если дым к избам потянет, деревенские нас самих в эту яму закопают.

— Тоже верно, — согласился с ним Елисей.

Я медленно выдохнул. Больше всего раздражало то, что они были правы.

Угольная яма была простым решением для тех, кто уже умел с ней обращаться. Для нас она превращалась в лотерею. Да, можно попробовать. Но если я хотел стабильный поток угля на обмен, а не разовую удачу, требовалось что-то другое. Нечто более контролируемое и понятное…

Я снова посмотрел на рисунок.

Вся суть процесса крылась в нагреве древесины без воздуха.

Не яма, не куча, не что-либо ещё. А именно — нагрев без воздуха. Важен был сам принцип. И ведь я знал, как можно его использовать в иных условиях. Своими же глазами видел. Но там, в двадцать первом веке, а не здесь.

— Значит, яму пока не копаем, — решил я.

Ростислав удивлённо поднял брови.

— Совсем-совсем?

— Совсем.

— А как же уголь?

— А он никуда не денется, — улыбнулся я краешком губ.

Ростислав и Елисей с интересом посмотрели на меня. Я же стёр палкой круг и начертил рядом новый рисунок. Прямоугольник. Толстые стенки. Отверстие посередине. Несколько малых дыр по бокам.

— Не будем каждый раз строить новую яму, — предложил я. — Вместо этого построим одну постоянную.

Елисей прищурился, узнав знакомые очертания.

— Печь?

— Она самая.

Ростислав несколько секунд смотрел на рисунок, потом на меня.

— То есть простой ямы нам теперь мало⁈

— Можно сказать и так, да.

Елисей присел рядом с рисунком.

— И из чего предлагаете делать печь?

— Камень, глина, песок. Сделаем толстые стенки, учтем малые отверстия для воздуха и загрузочный отсек. Соберем сначала маленькую печь. Опытную.

Травник долго молчал, потом кивнул.

— Вот с этим уже можно работать.

— По мне так яму выкопать проще было бы, — закинул руки за голову Ростислав.

— Такую печь можно будет использовать не единожды, — ответил Елисей, — а яму каждый раз придется заново откапывать.

Травник с усмешкой посмотрел на меня.

— Впрочем, первая печь всё равно треснет.

— С чего вдруг такая уверенность? — не мог не спросить я.

— Потому что вы будете строить ее в первый раз, — старик пожал плечами, словно это было прописной истиной. Ростислав, смотря на это, не смог сдержать смеха.

— Хороший ты человек, Елисей. Всегда умеешь поддержать!

— Горькая правда — это тоже своего рода лекарство.

Я посмотрел на стёртый круг, потом на новый рисунок.

— Если вдруг треснет — починим.

— А куда ж мы денемся?

Со следующего утра работа закипела. Первым делом я вырвал Леонида у дядьки Йорика. У старика уже чуть ли не дым из ушей шел от безалаберности парня, а его сила мне очень даже пригодится. Да и надеялся я на то, что талант кузнеца нам как-нибудь да поможет. Мы же печь строить собрались в конце-то концов!

А кому как не кузнецу с печью работать?

Вот и Леонид по моей команде должен был подобрать место под будущую стройку и прикинуть, как сделать временный деревянный каркас для свода.

Голубцова с лесорубами я снарядил собрать ветки и прочую мелочёвку, оставшуюся от дубов в дубраве. Рисковать ценными стволами для экспериментальной партии угля меня как-то жаба душила, а вот вторичным продуктом — почему бы и нет?

Заодно от Йорика я потребовал проверить собранный материал и отделить «дельное» от мусора, который даже на растопку не сгодится.

Елисей вызвался искать со мной глину. Он утверждал, что мог понять, какая нам сгодится. Ещё и сказал, что, если уж я собрался лепить печь из грязи, то лучше пусть грязь будет правильной. Ростислав увязался с нами, как знаток леса.

Глину начали искать у реки. Где ж ещё ей быть, как не на берегу.

Брод у нас был, напомню, каменистый. Берег — сплошная галька, валуны и скользкие плиты. На первый взгляд, ничего полезного для печи здесь быть не могло.

— Камней навалом. Песка не видать, — потёр затылок Ростислав. — Может, из камней сложим печь?

— Всё равно нужна глина, — покрутил я головой, — чтобы заделать щели.

— Ну вот…

Мы пошли вдоль берега вверх по течению.

Минут через двадцать нашли место, где река подмывала небольшой обрыв. Под слоем корней и тёмной земли виднелись разные полосы: сверху чернозём, ниже желтоватый суглинок, а ещё ниже — серо-синяя плотная масса.

Елисей, как только увидел ее, спустился под обрыв. Ноги тут же увязли в грязи по щиколотку. Не обращая на это внимания, старик прошел к полосе и хлопнул по ней ладонью.

— Хм-м, — задумчиво протянул он, — выглядит пристойно.

Я спустился следом и выковырнул охотничьим ножом комок. Масса в руках оказалась тяжёлой, липкой и холодной. Я размял её пальцами. Она не рассыпалась, а стала тянуться, мяться, почти как пластилин.

Ну точно глина!

Елисей отобрал у меня комок, скатал между ладонями тонкий жгут и согнул его кольцом. Жгут треснул, но не рассыпался. Я смотрел во все глаза на эти махинации. Это он так проверял качество глины? Старик меж тем, посмотрев на место разрыва, довольно покивал.

— Должно сгодиться!

Авторитет: +5

Текущий уровень: 16/200

Ростислав, ворча на загаженные сапоги и хлюпая по грязи, подошел к нам. Он недоверчиво посмотрел на темно-серую полосу, потыкав в нее пальцем.

— И из этого мы будем лепить печь?

— Верно, — я вернул охотничий нож в ножны.

— Как-то это ненадёжно всё, — усомнился охотник. — У нас в деревне глину из карьера нормального привозили.

— Ты видишь где-то поблизости карьер?

— Нет.

— А он есть! — воскликнул я.

Глину решили брать отсюда. До деревни было недалеко, но таскание её корзинами всё равно выглядело муторным занятием. Впоследствии я поручил это занятие трем крепким мужикам. Им предстояло нарезать комья глины, сложить их в корзины, а затем пронести те на плечах до деревни. Будь у нас телега, всё было бы в разы проще, но мы пока такими новшествами не обладали. Вся надежда была на скорое прибытие караванщиков.