– Мадемуазель, вы уже вернулись! А я ещё не успела привести вашу комнату в порядок! Только собралась прибраться, а вы уже тут. Как вы себя чувствуете?

«Меня не было трое суток, а служанка даже не думала приступить к уборке покоев», – с недовольством подумала фрейлина, желавшая поскорее опустить голову на подушку. Но высказывать Розетте свои претензии Мадлен не стала и коротко ответила:

– Спасибо, мне уже лучше.

– Весь Лувр говорит о том, что с вами произошло, – заметила Розетта.

– Боже, я этого боялась… – встрепенулась Мадлен, вспоминая, с какой скорость по дворцу разносятся слухи.

– Не переживайте, мадемуазель, королева Луиза старается пресекать любые домыслы.

– И ей это удается?

– Как сказать… – опустив смущённый взгляд в пол, прошептала Розетта.

Когда служанка наконец осмелилась поднять взгляд на фрейлину. Мадлен заметила, что её глаза покраснели от долгого плача.

– Я вижу, что ты плакала. Это из-за сестры? – участливо спросила фрейлина.

Розетта покачала головой.

– Нет. Благодаря тем настойкам, что вы мне посоветовали, мадемуазель, Люси пошла на поправку. Однако, когда она была в шаге от смерти, один ушлый купец продал нам лекарство, что, по его словам, должно было поднять Люси на ноги. Но оно было нам не по карману, и мы с матерью были вынуждены заложить дом местному ростовщику. Лекарство, что продал нам торговец, не помогло, и, если бы не ваш совет, Люси уже отдала бы Богу душу. Мы сумели спасти сестру, но вскоре потеряем дом. Ростовщик грозится выселить нас и выставить дом на торги.

– Это просто ужасно, – возмутилась Мадлен, – неужели ничего нельзя сделать? – Она закусила губу и начала быстро перебирать в голове спасительные варианты.

Пока Мадлен мучалась раздумьями, Розетта покачала головой:

– Нет, мадемуазель, сделка уже состоялась. Не забивайте себе голову чужими проблемами. Я не вправе просить вас о помощи.

– Почему? – удивилась Мадлен.

– Пожалуйста, не спрашивайте об этом, мадемуазель.

Розетта решила закончить неприятный ей разговор и перевела тему.

– Вы, наверное, хотели бы помыться. Приготовить для вас горячую воду?

– Было бы замечательно.

Розетта поклонилась и торопливо выскользнула за дверь.

Приняв ванну, Мадлен почувствовала себя явно лучше. Тело перестало трястись и начало постепенно восстанавливать силы. Прислушавшись к себе, Мадлен решила лечь в постель. «Вряд ли я проведу в кровати несколько дней, как советовал Теофиль, но короткий сон пойдёт мне на пользу». Закутавшись в одеяло, девушка опустила голову на подушку и быстро уснула. Мадлен проспала всего несколько часов и проснулась ещё засветло. Потянувшись, она поднялась и сразу же почувствовала прилив сил и бодрости. «Всё-таки хороший сон – лучшее лекарство, – рассуждала фрейлина, – а теперь пора вставать и возвращаться к своим обязанностям. Но с чего мне начать?»

Из размышлений девушку вырвал быстрый стук каблуков, громко разносившийся по коридору. Прислушавшись, Мадлен перевела взгляд на дверь. Спустя пару мгновений она распахнулась, пропуская в комнату фрейлину Екатерины.

– Мадлен, боже, как я счастлива видеть тебя такой… – задыхаясь от спешки, подбирала слова Селеста.

– Живой? – улыбнулась мадемуазель Бланкар.

– Здоровой.

Глядя на Селесту, трудно было не заметить, как сильно сейчас вздымалась её грудь.

Раскрасневшиеся щёки и громкое дыхание не оставляли сомнений: фрейлина очень спешила. И, кажется, даже нарушила придворный этикет, позволив себе перейти на полубег, лишь бы скорее увидеть подругу.

– За то, что я сейчас стою здесь, я должна поблагодарить тебя.

– Меня? – удивилась Селеста.

– Месье Арно рассказал мне, что это ты нашла меня и вовремя доставила к нему. Не окажись тебя рядом, меня могло бы уже не быть в живых.

– Не говори так! – резко оборвала девушку Селеста. – Я даже представить такое не смею… Знаешь, а я ведь будто почувствовала тогда, что тебе нужна помощь.

– Правда?

– Да. Я уже была на полпути в Тюильри, как вдруг меня охватило невероятное чувство тревоги. Сначала я пыталась его игнорировать, но потом пришло осознание, что что-то действительно не так. И я захотела убедиться, что ты в порядке. Мы с месье Триалем направились в Лувр к твоим покоям. Когда я увидела тебя лежащей у двери, такую бледную и холодную, я даже испугаться не успела, лишь поняла, что нужно действовать очень быстро.

Вспоминая ту роковую ночь, Селеста заметно разволновалась. Мадлен заметила, как фрейлина в порыве чувств сделала шаг навстречу девушке. Но вдруг, засмущавшись, отступила. Пока Селеста, стушевавшись, робко отводила взгляд, Мадлен, переполненная дружеской нежности, шагнула ей навстречу. Оказавшись подле фрейлины, Мадлен раскинула руки в стороны и, обхватив ими девушку, заключила ту в объятия.

– Спасибо судьбе, что она свела меня с тобой, Селеста. Так уж вышло, что у меня никогда не было ни одной близкой подруги. Если кто-то прознавал про мой дар, то либо стремился использовать меня, либо просто сторонился.

– Это ужасно, вечное одиночество убивает. Я знаю, о чём говорю. У меня тоже никогда не было настоящих подруг. В высшем свете тебе многие улыбаются в лицо, а отвернись – готовы всадить нож в спину.

Мадлен услышала тихий всхлип и почувствовала, как содрогнулись плечи Селесты. Расчувствовавшись, мадемуазель Моро не сумела сдержать своих слёз.

– Всё уже позади, – попыталась успокоить Селесту Мадлен, – лучше расскажи мне, в ту ночь на маскараде, когда я ушла, ты пообщалась с месье Триалем?

От упоминания имени гвардейца на щеках мадемуазель Моро заиграл румянец.

– Он сам нашёл меня и подарил розу, представляешь? – радостно заговорила девушка. – А после мы танцевали, пока он не вызвался проводить меня до Тюильри.

Говоря о Фабьене, Селеста выглядела по-настоящему счастливой, и сердце Мадлен радовалось за неё. «Месье Триаль выглядит холодной и неприступной крепостью, но что-то мне подсказывает, что рядом с Селестой он способен стать мягче, – подумала Мадлен и мысленно дополнила: – Всё-таки хорошо, что не он оказался убийцей Жозефины». Вспомнив о несчастной девушке, мадемуазель Бланкар осторожно спросила:

– Ты не знаешь, семейство Ранье всё ещё в Лувре?

– Нет, – покачала головой Селеста, – представляешь, гвардейцы обнаружили тело Жозефины в ночь маскарада. Говорят, она стала жертвой разбойников. Это ужасно… – загрустила Селеста, видимо из-за того, что вспомнила головорезов на лесном тракте. – Её тело передали семье, и они покинули дворец.

«Надеюсь, бедняжка обретёт покой», – подумала Мадлен, отметив, что Фабьен не рассказал Селесте всей правды.

– Кстати, раз ты уже на ногах, тебе следовало бы посетить Тюильри, – вспомнила мадемуазель Моро. – Екатерина велела привести тебя к ней, как только ты придёшь в себя. А зная, как быстро разлетаются слухи, могу предположить, что она уже в курсе того, что ты покинула комнату лекаря.

– У меня всё равно не было других планов, так что можем немедленно отправиться к ней, – ответила Мадлен.

Селеста благодарно улыбнулась.

Ей, как и любой фрейлине, хотелось поскорее выполнить приказ своей королевы. Поэтому, убедившись, что выглядит достойно аудиенции её высочества, Мадлен в сопровождении Селесты покинула свои покои.

Добравшись до центральной лестницы, девушки заметили, что сегодня в Лувре было необычайно шумно. На первом этаже толпился, казалось, весь двор.

– Что здесь происходит? – удивилась Мадлен.

Селеста, быстро переговорив с одной из дам, изумлённо вздохнула и резко развернулась к Мадлен.

– Это невозможно!

– Да что такое? Объясни!

– В Париж, более того, сюда, в Лувр, прибыл Генрих де Гиз!

– Не уверена, что знаю, о ком ты говоришь, – не разделяя всеобщего ликования, ответила Мадлен.

– Прости, я порой забываю, что ты далека от политической жизни страны, – произнесла Селеста, – но ты должна понимать, что сейчас происходит во Франции.