Всё это время Мадлен не спускала с Калеба глаз. Сейчас фрейлина благодарила судьбу за то, что она позволила ей вновь встретиться с некромантом. Ожидая смерти в аббатстве Фонтевро, девушка много думала о нём. Проклинала себя за то, что в их последнюю встречу не сказала ему о том, что давно простила его. Незаметно по щекам Мадлен потекли слёзы. Заметив их, Калеб опешил.

– Мадлен, что-то произошло, верно? – настороженно спросил он.

Девушка кивнула головой. Она хотела в общих чертах рассказать некроманту о случившемся с ней, но слова застряли в горле. Мадлен заплакала. Не растерявшись, Калеб мгновенно подскочил к ней и, положив руки на плечи, притянул к себе. Продолжая заливаться слезами, девушка уткнулась в грудь некроманта. Он не возражал. Пытаясь успокоить растревоженную фрейлину, Калеб поглаживал её по голове.

– А ты знаешь, я догадывался. Не знал наверняка, а просто почувствовал. Жаль, не поверил собственному предчувствию и не пришёл к тебе раньше. Боялся, что ты прогонишь меня. Вот же болван…

Не отрываясь от груди некроманта и всё ещё всхлипывая, девушка пробормотала:

– Я думала, что умру и больше никогда не увижу тебя. Так переживала, что ты не узнаешь, что случилось на самом деле. И решишь, будто я просто избегаю тебя. Боялась, что не успею сказать тебе, что не держу на тебя зла и давно простила тебя.

– Мадлен… милая… – Калеб не верил тому, что слышал. – Ты была на волоске от смерти и переживала обо мне? Ангел, ты мой ангел…

Немного успокоившись, Мадлен подняла заплаканное лицо на Калеба. Некромант смотрел на неё с привычной теплотой и заботой. Но теперь в его лице было что-то иное, новое. Он боялся за неё и корил себя за то, что в нужный момент не оказался рядом. Это осознание тяготило его и делало непривычно серьёзным.

– Ты правда простила меня? – спросил Калеб.

Вытирая слёзы, девушка кивнула.

– Да, и уже давно. Но не могла сказать тебе об этом.

– Я обещал, что больше никогда не подведу тебя, Мадлен, и я буду верен этому слову.

– Я знаю и верю тебе, – улыбнулась девушка.

Взяв себя в руки, Мадлен пересказала некроманту события последнего месяца. Ей хотелось поделиться с Калебом всем, что происходило в её жизни. Умолчала Мадлен лишь об Анри и том, что объединяло их. Некромант, в свою очередь, делился событиями своей жизни. Рассказывал, чем занимался все эти месяцы, как часто шёл по следу культа, но раз за разом сбивался с пути. Вспомнив об Абраксасе, Мадлен решилась на откровение:

– Калеб, я хочу рассказать тебе нечто очень важное. Обещай, что сохранишь это в тайне.

– Даю слово.

– Ты знаешь, что у меня есть дар предвидения. Но я никогда не говорила, откуда он взялся. Моим дедушкой был Мишель Нострадамус, это его дар передался мне по наследству.

Хлопая глазами, Калеб, как ребёнок, восторженно слушал рассказ фрейлины.

– Так ты внучка того самого Нострадамуса? Невероятно! Я слышал о нём множество раз. Многие до сих пор считают его колдуном и магом!

– Он не был им.

– Точно? Жаль…

– Но самое главное в другом – свой дар дедушка получил от сделки с Абраксасом.

– А вот это уже плохо… Какую цену он заплатил?

– Он обещал, что однажды его сила послужит Абраксасу. И я не знаю, был ли выплачен этот долг.

– Плохо… очень плохо… – задумавшись, Калеб нервно заходил из стороны в сторону.

– Совсем недавно я узнала, что у Мишеля был амулет, изготовленный для него некромантом. Он помогал Нострадамусу контролировать свой дар и усиливать его. Я хотела спросить, не знаешь ли ты, где и как его можно раздобыть?

Калеб, серьёзно призадумавшись, хмыкнул.

– Я такими знаниями не владею. Но некоторые некроманты ведут записи, которые можно при желании отыскать. Ты знаешь хоть что-нибудь о том мужчине, что изготовил амулет?

– Я помню лишь его имя – Сальватор.

– Сальватор? Хм, так звали наставника Энцо, некроманта, что обучал меня.

Мадлен заметила, что при воспоминании об учителе Калеб заметно сник.

– Что-то не так? – поинтересовалась девушка. – Я заставила тебя вспомнить о чём-то дурном?

– Нет, всё так, – ответил Калеб и поднял на неё серьёзный сосредоточенный взгляд. – Знаешь, мне кажется, пришло время рассказать тебе всю правду. Я хочу, чтобы ты узнала, почему я ищу культ, зачем выслеживал тебя и почему мне пришлось солгать тебе.

– Я готова выслушать тебя, – ответила Мадлен.

Калеб заозирался по сторонам.

– Это неподходящее место. Ты можешь покинуть дворец?

– Думаю, да. После похорон Екатерины в замке царит покой, многие придворные сидят, заперевшись в комнатах. Если я отлучусь, этого не заметят.

– Хорошо, тогда прошу тебя поехать со мной, покажу тебе одно важное для меня место.

– Какое? Что там произошло?

– Я там родился и потерял того, кого любил.

Деревенька Лонтейн Коллин находилась в Бургундии, недалеко от монастырского городка Шарите-сюр-Луар. Несколько десятков лет назад она была ничем не примечательным французским поселением, коих в стране сотни, а то и тысячи. Но со временем Лонтейн Коллин сильно опустела. С каждым днём жителей становилось всё меньше. Ветхие дома разрушались, оставляя после себя голые пустыри.

Сегодня от некогда процветающей деревни осталось не более дюжины домов. Оказавшись подле Лонтейн Коллин, Калеб остановился. Взирая с пригорка на место, в котором рос, некромант изрядно загрустил.

– Так это и есть твой настоящий дом?

– Я не считаю это место домом, – ответил Калеб. – Но что-то заставляет меня каждый год вновь и вновь посещать это место. Обычно я бываю здесь перед Рождеством, но в этот раз припозднился.

Некромант обернулся к девушке и мягко улыбнулся, протянув ей ладонь. Мадлен, ответив на его улыбку, позволила некроманту взять себя за руку.

– Спасибо, что согласилась поехать со мной. Возвращение сюда каждый раз наводит на меня необъяснимую печаль. В твоей компании находиться здесь намного приятнее, чем обычно.

– Мне интересно взглянуть на место, где родился единственный знакомый мне некромант. Знаешь, я думала, что это будет необычайно мрачное место, где заборы вокруг домов украшены черепами, а на дверях сажей начерчены странные символы. Оказалось, всё намного м-м-м… обычнее.

Слова девушки немного подняли Калебу настроение.

– Извини, что Лонтейн Коллин не оправдала твоих ожиданий. Но, если хочешь, ночью я могу украсить эти дома, следуя твоей фантазии. Как думаешь, местным жителям придётся по душе загробный колорит?

Мадлен негромко рассмеялась.

– Что-то мне подсказывает, что они этого не оценят.

– И то верно.

Калеб вновь погрустнел и, повернув голову направо, махнул рукой в ту же сторону.

– Нам туда.

Не сразу догадавшись, куда направляется некромант, девушка последовала за ним. Узкая, занесённая снегом тропинка привела путников на сельское кладбище.

В отличие от самой деревни, это место казалось огромным. Здесь были похоронены все, кто когда-либо жил в ныне опустевшей деревне. Калеб осторожно, стараясь не задевать старые кресты, протиснулся к одной из могил. На каменной плите была надпись, но время уже начало потихоньку уничтожать её. Мадлен сумела разобрать лишь имя.

– Вивьен…

– Мама, – с грустью пояснил Калеб.

Присев возле могилы, некромант рукой смахнул снег с надгробья.

– Я прихожу сюда, чтобы навестить её. Первое время после её смерти я буквально жил здесь. А теперь с каждым разом мне всё труднее и труднее даётся возвращение в эти края.

– Ты всё ещё несёшь в себе боль от её потери.

Девушка перевела полный сочувствия взгляд на некроманта. Ей было непривычно и даже несколько неуютно видеть его таким опустошённым. Лицо юноши, на котором обычно светилась приятная улыбка, было затянуто старой печалью. Он угрюмо всматривался в буквы на тёмном камне, думая о чём-то своём.

– Я начинаю забывать её лицо, её голос. Как бы я ни старался сохранить их, постепенно они стираются из памяти. Наверное, это самая страшная часть смерти – забвение.