Мадлен мягко положила свою руку на плечо некроманта, успокаивая, ободряя.

– Пока ты жив, она не будет забыта. Мы бессмертны, пока живут те, в ком течёт наша кровь.

Подняв глаза на фрейлину, Калеб подарил ей взгляд, полный искренней благодарности.

– Я обещал рассказать тебе правду – она начинается здесь. Моя мама была дочерью знатного, влиятельного человека и женщины, что была его любовницей. Не желая, чтобы законная супруга и дети узнали о рождении мамы, отец спрятал её в деревеньке Лонтейн Коллин. Он часто навещал дочь и любовницу, обещая им лучшую жизнь, осыпая подарками. Но с каждым годом его визиты становились всё реже. А после смерти моей бабушки, его тайной возлюбленной, почти полностью сошли на нет. Однажды он пообещал маме, что заберёт её в своё поместье и признает дочерью. Но узнав, что мама носит под сердцем меня, навсегда пропал из её жизни. Дочь-распутница и внук-безотцовщина были ему не нужны. Мама стойко переносила все жизненные невзгоды, растила меня одна, никогда не рассказывая мне о моём отце. И никогда не обращаясь за помощью к деду. Лишь однажды нужда заставила её отправиться на его поиски. Она была больна и знала, что вскоре умрёт. Не желая оставлять меня одного, она разыскала своего отца, чтобы просить позаботиться о внуке. Но дед выставил её из поместья, назвав оборванкой и лгуньей, не имеющей никакого отношения к его роду. Она вернулась в Лонтейн Коллин. И вскоре её не стало, – голос некроманта звучал тихо и безжизненно. Боль от давней потери до сих пор душила его. – Когда она умерла, я остался один. Ребёнок, что не нужен никому. Я часто приходил на её могилу, порой ночевал здесь. Однажды ночью меня нашёл Энцо, некромант, что проезжал через нашу деревню. Он взял меня в ученики и принялся обучать некромантии. Я был благодарен ему, Энцо заменил мне семью. Но долгие годы меня терзала одна мысль – я ничего не знаю о своём происхождении. Мне неизвестны имена ни отца, ни деда. Я не знаю, кто я. Дать ответ на этот вопрос могла лишь мама. И тогда в моей голове поселилась навязчивая идея. В одной из книг по некромантии я узнал, что существуют способы воскрешать человека, даруя ему вторую жизнь. Не просто поднимать мертвеца из могилы, как делают обычные некроманты, а возрождать мёртвого. Будто он и вовсе не умирал.

Калеб ненадолго прервался, с грустью и нежностью взглянув на могилу матери.

– Эти знания были утрачены, но я не отступал. Перерыв сотни старых свитков, книг и заметок алхимиков, я узнал о культе Абраксаса. Его последователи при жизни были некромантами, что хранили эти знания. И я начал искать их.

– Так ты хочешь оживить маму? – испуганно переспросила Мадлен. – Но её ведь нет в живых уже очень много лет. Калеб, твоя боль ещё сильна, но ты должен отпустить её. Связываться с Абраксасом опасно. А заключать с ним сделку – просто безумие.

– Я не хочу заключать с ним сделку, я хочу получить знания, что хранят его последователи.

– Твой наставник знал об этом?

– Я скрывал от Энцо свои поиски. Но однажды он догадался. Не предупредив его, ночью я удрал в старый монастырь, где, по заметкам одного алхимика, должны были храниться записи одного из членов культа. Я перерыл весь монастырь, заглянул под каждый камень, но так ничего и не нашёл. Уже собираясь уходить, я понял, что всё это время был не один. Из темноты на меня один за другим вышли тёмные фигуры – это были последователи Абраксаса. Им стало известно о моих поисках. Меня заманили в ловушку. И я бы погиб там, если бы мне на помощь не пришёл Энцо. Приняв на себя удар, он не позволил оккультистам убить меня. Мы вырвались из монастыря и помчались прочь. Но один из адептов Абраксаса настиг нас. Завязался бой, и Энцо сумел убить оккультиста. Тогда я думал, что опасность миновала. Но это была лишь видимость. Они нашли нас спустя несколько дней. Энцо спал, когда они занесли над ним кинжал. Лезвие пронзило его сердце, я проснулся, услышав его крик. Энцо умер быстро. А спустя несколько минут воскрес. «Тот, кто убил последователя бога, займёт его место», – шептали тёмные фигуры. И я всё понял. Они забрали Энцо с собой, сделали одним из них – безвольным слугой кровавого бога, что не может обрести покой даже после смерти.

– Какой ужас, – прошептала Мадлен. – Получается, один из оккультистов – твой наставник?

– Да, – с горечью ответил Калеб. – Он стал им из-за меня, из-за моей глупости. И теперь я просто обязан освободить его.

– Но как это сделать?

– Лишь убив вновь. Тогда он наконец обретёт покой.

– Но если ты убьёшь его, займёшь место оккультиста, – с тревогой предположила Мадлен.

– Я должен освободить Энцо любой ценой. Но перед этим хочу узнать, кто я. Тогда я смогу уйти, зная, что сделал всё, чего желал.

– Нет, Калеб, это неправильно! Ты не можешь просто так пожертвовать своей жизнью!

– Я бы и сам этого не хотел. Но пока не могу найти иного способа спасти Энцо.

– Ты так и не сказал, зачем тебе нужна была я?

– Единственное, что я узнал о ритуале воскрешения, – это то, что для него нужен провидец. Тело пролежало в могиле слишком долго, его уже не поднять. Чтобы воскресить человека, нужно вытащить его образ из прошлого, когда он был ещё жив.

– Вытащить из прошлого? Как это возможно?! Как что-то вообще можно забрать из видения?

– Способы есть, но эти знания и охраняются оккультистами.

Девушка, всё это время державшая в руке еловую ветвь, прихваченную в соседнем городке, присела рядом с Калебом. Слегка убрав рукой снег у подножия могилы, она опустила туда веточку.

– Спасибо…

Поднявшись на ноги, девушка отошла подальше, позволив некроманту побыть наедине с матерью. Глядя на него издалека, Мадлен видела, как Калеб поднялся на ноги.

Когда некромант и фрейлина покидали кладбище, начинало темнеть. Тропинка, ведущая к деревне, порой терялась из вида, и девушка боялась, что ещё чуть-чуть – и в темноте они не смогут найти дорогу обратно. Но беспокоиться не стоило. Калеб знал эту местность как свои пять пальцев, а потому с лёгкостью вывел фрейлину к деревне, несмотря на спустившуюся ночь. В Лонтейн Коллин уже было тихо. Местные жители разошлись по домам и готовились отойти ко сну.

– Мы заночуем в Шарите-сюр-Луаре? – спросила Мадлен.

– Подожди немного, у меня есть здесь ещё одно дельце, – Калеб кивнул на холщовый мешок, что всё это время держал при себе.

– Что там?

Калеб распустил веревки и показал девушке содержимое. В нём лежало несколько меньших по размеру мешочков, наполненных сладостями и угощениями. В них были орехи, сушёные фрукты, сочные яблоки, сладкая выпечка.

– Что ты будешь с этим делать?

– Это моя давняя традиция, – улыбнулся Калеб. – В Лонтейн Коллин мало детей, но они заслуживают праздника. Каждый раз, возвращаясь сюда под Рождество, я готовлю для них маленькие подарки. Ночью пробираюсь в дома – сделать это проще простого… И оставляю их на видном месте. В этом году я опоздал на Рождество. Но традицию не нарушу.

Мадлен удивлённо захлопала глазами. Девушка давно поняла, что в груди некроманта бьётся невероятно доброе сердце. Но этот юноша вновь сумел её поразить.

– Ты настоящий волшебник, – восхищённо произнесла Мадлен.

Калеб довольно улыбнулся.

– Волшебником я оказываюсь впервые. Чаще люди кричат вслед другие прозвища.

Оставив девушку на крыльце одного из домов, некромант подхватил мешок и направился к нужным дверям.

Калеб управился быстро. Переночевать, как и планировала девушка, им довелось в соседнем городке. Но наутро фрейлина и некромант вновь вернулись в Лонтейн Коллин. Стоя на пригорке возле деревни, Калеб улыбался. Сегодня его настроение было значительно лучше, чем вчера.

– Смотри, сейчас случится то, ради чего я готов возвращаться в эти места снова и снова.

Как только солнце осветило деревню, из домов на улицу высыпалась местная детвора. Держа в руках оставленные некромантом подарки, они с детской искренней радостью пустились рассказывать друг другу об угощениях. В деревне стало шумно от детского смеха. В это утро Лонтейн Коллин будто ожила.