– Уходите отсюда! Бегите! – закричала Мадлен, со страхом в глазах взирая на оккультиста.
Упрашивать дважды влюблённых не пришлось. Схватив Жизель за руку, Пьетро потащил девушку к выходу и тем самым преградил дорогу оккультисту.
Мёртвыми глазами зло взглянув на юношу, адепт культа Абраксас резко толкнул его в грудь.
Жизель вскрикнула, а Пьетро, отлетев в сторону, ударился об стену и потерял сознание.
Оккультист вновь двинулся вперёд. Но путь ему преградил Калеб.
– Ты девушку не получишь, – предупредил некромант.
Но, к его удивлению, мертвец не обратил на Жизель никакого внимания и в один момент скрылся на тёмной лестнице.
– Пьетро! Пьетро! – задыхаясь от ужаса, Жизель бросилась к возлюбленному. Паж разбил голову, ударившись о камни, но был жив.
– Кто это был?! – оглядываясь в сторону лестницы, завопила Жизель. – Что ему было нужно?!
Растерянные Мадлен и Калеб поглядывали друг на друга.
– Я думала, что он хочет тебя убить, – призналась Мадлен.
– Меня? – удивилась Жизель. – За что?
– Ты сама рассказывала, как твой отец избавился от статуи бога, которому поклоняется этот… эммм человек. Так вышло, что те, кто однажды просил его о помощи, а после не выполнял своих обещаний, погибали.
– Просил о помощи камень?! Ты что, с ума сошла? Наша семья – добропорядочные католики, мы не молимся языческим идолам! – закричала Жизель. Но вдруг резко замолчала. Башню Сен-Клу наполнил жуткий женский вопль. Он доносился откуда-то сверху.
Калеб среагировал первым: выскочив на лестницу, он побежал вверх.
Мадлен поспешила за ним. Вбежав в крошечную каморку, располагавшуюся под самой крышей, фрейлина замерла возле двери: на полу вся в крови лежала мёртвая девушка. На её лбу был вырезан символ бесконечности, а на запястье пылала цифра XXXI.
Присмотревшись к убитой, Мадлен вздрогнула. Она узнала её.
– Габриэль…
Мадемуазель Д’Эстре на днях тайно вернулась в Париж, чтобы дождаться помощи от родителей. Боясь попасться на глаза королю и его страже, она пряталась с башне Сен-Клу. Здесь её и настигла смерть. Когда-то много лет назад её отец заключил с Абраксасом сделку, моля, чтобы король Франции обратил внимание на его дочь. Так и случилось: Генрих Наваррский после похищения Мадлен обратил на Габриэль всю свою ненависть, его стража искала её днём и ночью. Абраксас выполнил свою часть сделки, но Габриэль, ничего не знавшая о том, что ей полагалось следить за провидицей, появившейся в замке, едва не погубила её. За это и поплатилась.
Но Мадлен не знала этой истории и могла лишь догадываться, почему культ пришёл именно за Габриэль.
Над мёртвым телом девушки всё ещё стояла тёмная фигура её улицы. Медленно повернувшись, оккультист двинулся в сторону Мадлен.
Опасаясь вступать в прямую схватку с мертвецом, Калеб закрывал собой фрейлину.
– Знааю, кто ты… некроманннтт… – зашипел мертвец, переведя взгляд на юношу.
– Тогда, вероятно, знаешь и то, чего я хочу.
– Примкнии к Абраксасу, и получишь всёёё…
– Худшее предложение из всех, что я получал, – огрызнулся Калеб.
– Тогда умриии…
– Сегодня умру не я, – непривычно зло прошипел Калеб.
Сверкнув глазами, некромант одним резким движением выхватил из ножен на поясе короткий нож. Мадлен успела заметить, что его лезвие покрывала чёрная вязкая жидкость. «Яд», – поняла она.
Перехватив поудобнее оружие, Калеб решительно бросился на врага. Утробно зарычав, оккультист сделал то же самое. Серебряный кинжал едва не оцарапал щёку некроманту, но Калеб сумел увернуться. Бросившись в ноги мертвецу, юноша попытался сбить его с ног. Оккультист устоял; с яростью глядя на некроманта, он замахнулся, целясь холодным лезвием в грудь Калебу. Юноша, не шевелясь, замер на месте, подпуская врага ближе. Ещё немного, и кинжал пронзил бы сердце некроманта, но Калеб всё рассчитал верно. В последний момент юноша поднырнул под руку оккультиста, уходя от удара. Кинжал, что он сжимал в ладони, выпал из рук. Но недолго оставался на полу: в мгновение ока его подхватили женские руки. Мадлен, боясь испугаться, крепко сжала рукоятку и сделала выпад в сторону оккультиста. В эту же секунду короткое лезвие воткнулось в тело врага. Чёрная жидкость мгновенно проникла в иссохшие вены покойника. Яд быстро распространился по мёртвому телу оккультиста. Широко распахнув глаза, слуга кровавого бога взревел от дикой, невыносимой боли.
Выпустив из рук серебряный кинжал, он попытался выдернуть из груди нож Калеба. Это ему удалось, но яд уже проник в каждую мёртвую клетку его организма. Продолжая истошно кричать, оккультист упал на колени. Дёргаясь и корчась в муках, он пополз в сторону ненавистного некроманта, но адская боль быстро сковала его чресла. Оккультист завалился на бок. Его глаза, наконец, закрылись, и тот, кто однажды уже познал смерть, умер снова – теперь навсегда.
Придя в себя от увиденного, Мадлен аккуратно приблизилась к Калебу.
– Я его убила? Но как?
– Я вычитал кое-что в заметках Энцо и усовершенствовал яд, возвращающий покойнику память о боли.
– Это тот самый?
– Нет, это не он убил Энцо. Но теперь я знаю, что однажды доберусь до того, кого ищу и убью его.
– Но тогда ты займёшь его место. Сам станешь приспешником Абраксаса, – напомнила Мадлен.
– Тогда, прошу, когда это случится, убей меня, – попросил Калеб.
Мадлен не успела отреагировать на эту жуткую немыслимую просьбу.
На лестнице, ведущей в крипту, послышались громкие голоса и тяжёлые шаги гвардейцев.
«Жизель удалось сбежать, и она позвала кого-то мне на помощь», – догадалась девушка, мысленно поблагодарив бывшую фрейлину.
Шум на лестнице заставил оккультиста поморщиться и оставить некроманта в покое. Отступив обратно в тень, мертвец скрылся в неприметном проёме.
Подлетев к Калебу, Мадлен быстро осмотрела юношу с ног до головы.
– Он не ранил тебя?
– Нет, не достал, хотя, признаться, был близок.
– Сюда идёт стража, – взволнованно прошептала Мадлен.
Калеб заозирался по сторонам и кивнул на проём, в котором только что скрылся оккультист.
– Спрячемся там.
– Уходи один, я останусь, – попросила фрейлина. – Если пойду с тобой, гвардейцы пустятся в погоню, а так я сумею их задержать.
– Но как ты объяснишься перед ними? – тревожился Калеб.
– Придумаю что-нибудь, иди же, иди.
Мучаясь в сомнениях, некромант всё же поддался на уговоры фрейлины. Когда в крипту нагрянула стража, Мадлен была одна. Девушке пришлось долго объяснять гвардейцам, как случайно наткнулась на труп незнакомца.
Этой ночью Мадлен вернулась в Лувр в сопровождении королевской охраны. Добравшись до постели, девушка с удивлением обнаружила лежавшую на постели записку. Взяв её в руки, Мадлен быстро поняла, кто был её отправителем.
«Дядя Сезар!»
Старший сын Мишеля, получивший своё имя в честь лучшего друга Нострадамуса, редко объявлялся в жизни девушки. Но каждое его появление было для неё поводом для радости. Сезар де Нотр Дам, как и его отец, когда-то посвятил свою жизнь путешествиям, оттого у него в запасе всегда было множество невероятных историй. Но самое главное, что именно ему остались в наследство все записи Нострадамуса.
Взглянув на записку, Мадлен прочла:
«Дорогая племянница! Обнаружив в заметках отца кое-что важное, я, не теряя времени, устремился в Париж, чтобы найти тебя.
Приходи на постоялый двор «Золотая арфа».
Важно: убедись, что об этом визите никто не узнает.
Твой дядя Сезар».
Мадлен несколько раз перечитала строки, написанные дядей. «Неужели дедушка оставил для меня ещё какие-то подсказки? Что мог обнаружить Сезар? Завтра с первыми лучами солнца я буду в «Золотой арфе».
Желая поскорее отойти ко сну, Мадлен забралась в постель. Её уже укутывал своими крепкими объятиями Морфей, когда странный звук в углу комнаты заставил девушку распахнуть глаза. Повернув голову в сторону и вглядевшись в темноту, Мадлен оцепенела от ужаса. Её глаза расширились, а в горле застыл немой крик: из тёмного угла, шаркая ногами, к её постели приближалась мёртвая Розетта.
