Скрипнула старая половица. Встрепенувшись, Нострадамус поднял голову и заморгал.
– Кто здесь? – настороженно спросил прорицатель.
Не вставая с кресла, Мишель медленно повернул голову к двери. По телу пробежала неприятная дрожь, когда в углу комнаты кто-то зашевелился. Спустя пару мгновений Нострадамус сумел рассмотреть два тёмных силуэта, движущихся прямо на него.
– Кто вы? Назовитесь.
Нострадамус напрягся. Мёртвые часто посещали его, и он уже перестал бояться их внезапных визитов. Но сегодня что-то упорно не давало старику покоя. В груди будто вновь ожил тот страх, что родился при первой встрече с покойниками. Нострадамус вцепился руками в подлокотники старого кресла. Мишель ждал, пристально всматриваясь в темноту. Фигуры сделали ещё несколько шагов навстречу старику и замерли, чтобы тот смог их рассмотреть. Нострадамус недолго вглядывался в тёмные силуэты. Он узнал своих гостей. Сердце кольнуло острой болью. Глаза расширились, не веря тому, что видели.
– Ты узнал нас, дорогой? – заскрежетал мёртвый женский голос. – Ты вспоминал о нас все эти годы? Мы помнили… – холодно пропела девушка, что много лет назад сошла в могилу.
– Папочка, ты скучал по мне? – произнёс детский голосок. – Почему ты не приходил? Ты забыл меня?
Горло Нострадамуса словно сдавила чья-то сильная рука. Как он ни пытался, ему не удавалось выдавить из себя ни слова. Изуродованные смертью, на него смотрели те, кого он когда-то не спас, но кого любил больше самой жизни. С трудом поднявшись с кресла, старик сделал шаг вперёд и рухнул на колени.
– Адриет… Мари… – прошептал он.
– Ты дал нам умереть… – зло и тихо произнесла девушка. – Спасая других, забыл о нас. Ты позволил чуме пробраться в наш дом… Это ты… ты… убил нас своим бездействием.
Задыхаясь от ужаса и чувства вины, Нострадамус беззвучно шептал:
– Простите меня… простите меня…
– Прощение – удел живых… – холодно сказала Адриет.
– Папочка, пойдём с нами, мы пришли за тобой.
Странно улыбаясь, Мари протянула вперёд ручку, в которой держала куклу, что когда-то легла на её могилу.
– Адриет… Мари… Это я виноват… если бы я только был рядом с вами… Вся моя жизнь была бы совершенно другой… – плакал Нострадамус.
– Ты вычеркнул нас из своей жизни. Заменил нас другими. У тебя новая любовь… Другие дети… живые. Ты не вспоминал нас… никогда… никогда… – в два голоса вторили мертвецы.
– Я помнил о вас каждый день своей жизни. Вы всегда жили в моём сердце…
– Ложь! – От крика покойницы с полки упали книги. – Обман! Но смерть всё исправит. Идём же с нами, идём…
Лица покойниц исказила гримаса злости. Вытянув вперёд руки, они двинулись на Нострадамуса. Мишель не шевелился. Немощный старик, скованный чувством вины, не сопротивлялся злому року.
Он был готов принять своё наказание. Он был готов уйти вслед за любимыми. Но вдруг его грудь что-то обожгло.
– Ай!
Громко вскрикнув, Мишель схватился за горячий предмет, висевший на его шее. Одно движение – и, порвав верёвку, Нострадамус сорвал амулет некроманта. В ту же секунду мёртвые покинули его. Но Нострадамус не ощутил облегчения. Всем телом рухнув на пол, старик зарыдал.
Утром Сезар нашёл отца склонившимся над своим столом. Перед Нострадамусом лежал расколотый амулет, а в руке старика был крепко зажат тяжёлый камень.
– Я готов был уйти вслед за ними… – шептал Мишель, – но вновь и вновь видеть то, что сотворила с ними могила, я не в силах. То, что создано некромантом, всегда будет притягивать смерть. А там, где правит смерть, нет места жизни.
Закончив рассказ, Сезар залпом осушил бокал вина.
– Этот амулет притягивает мёртвых. Сложно сказать, настоящие ли они. Или же их создаёт твоя фантазия. Но жить с этим невозможно. Гости с того света сводят с ума. И рано или поздно уводят тебя за порог смерти.
Слушая рассказ дяди, Мадлен ощущала, как по спине пробегает холодок. «Так вот почему этой ночью я видела Розетту. История повторяется. Я, как и дедушка многие годы назад, вижу мёртвых, что винят меня в своей гибели. Что же мне теперь делать? Отказаться от амулета и сойти с ума? Или научиться жить с теми, кто каждую ночь встает из могилы?»
Узнав всё, что хотела, Мадлен, наконец, собралась уходить. Сезар, видя, что девушка торопится покинуть «Золотую арфу», не стал её задерживать. На прощание он лишь крепко обнял её.
– Пусть я не знаю всей правды, но понимаю, что жизнь совсем не проста. Береги себя, Мадлен, – попросил дядя. – И знай: ты особенная. Не зря же дар отца выбрал именно тебя. А у него, если ты помнишь, более двадцати внуков.
Пожелав Сезару лёгкого путешествия, Мадлен покинула постоялый двор.
В замок девушка возвращалась пешком. Неторопливо прогуливаясь вдоль набережной Сены, Мадлен размышляла над посланием Нострадамуса. «Дедушка пишет, что Абраксас всегда рядом. От этого, признаться, мне не по себе. Я уже чувствую себя его рабыней и готова на всё, лишь бы сбросить эти кандалы. Но что бы я ни делала, как бы ни сопротивлялась, Абраксас не останавливается. Порой мне кажется, что все мои попытки избежать ритуала обречены на провал. Кто я такая, чтобы стоять на пути у бога? Но, с другой стороны, если бы моя судьба была предрешена, дедушка не пытался бы указать мне путь к спасению. А значит, мне придётся продолжить свою борьбу. И, даже если однажды я проиграю, буду знать, что сделала всё, чтобы остановить кровавого бога».
Тревоги полностью завладели девушкой, и, когда на дороге подле неё выросла знакомая фигура, Мадлен вздрогнула от неожиданности и испуга.
– Ах!
– Тихо, тихо. Это всего лишь я. – Напротив фрейлины, скромно улыбаясь, стоял некромант.
– Калеб? – удивилась Мадлен. – Ты не представляешь, как странно видеть тебя на улице днём.
– Ну, я же не вурдалак какой-нибудь. Солнце меня не ранит. Хочешь, покажу клыки.
– Не нужно клыков, – засмеялась девушка. – Я готова поверить тебе на слово. Но как так получилось, что мы случайно встретились на улицах столицы? Признавайся, следил за мной?
– Нет. Не признаюсь, – усмехнулся юноша. – Я просто шёл в ту же сторону, что и ты, по той же самой дороге довольно долгое время. Разве такого не могло произойти?
Некромант осмотрелся по сторонам. Гуляющие вдоль набережной люди с заметным опасением косились в его сторону.
– Но ты права: днём я обычно не люблю бывать в людных местах Парижа. По неизвестной мне причине люди странно реагируют на моё появление.
– Может быть, это из-за маски врачевателя чумы? Знаешь, некоторых она пугает.
– Думаешь? Что же в ней страшного? Ну да ладно. Давай поговорим без посторонних глаз.
Кивнув, Мадлен согласилась и позволила некроманту увезти себя в сторону собора Парижской Богоматери.
Поднявшись на знакомый балкон, девушка облокотилась на каменные перила.
– Я сегодня получила новое послание от дедушки, – рассказала Мадлен.
– Правда? У тебя было видение?
– Нет, на этот раз послание вполне материально.
Вынув из тайного кармана старый пергамент, Мадлен протянула его некроманту.
– Можешь прочитать.
Калеб долго и сосредоточенно изучал пророчество Нострадамуса, прежде чем вернуть его девушке.
– Не нравится мне это… – сдвинув брови, протянул некромант.
– Что именно?
– Сопротивление Абраксасу грозит смертью. Значит ли это, что дедушка предлагает тебе бездействовать?
В голосе некроманта отчётливо читалось негодование.
– Не знаю. Я сама не вполне понимаю, – призналась Мадлен. – А что ты скажешь о его подсказке: «Чтобы победить время, нужно прервать его ход»?
Калеб задумался, устремив взгляд на пролетавших мимо ворон.
– Быть может, и существуют ритуалы, что вмешиваются в привычное течение времени и нарушают его, но они опасны. И, что самое неприятное, они мне неизвестны.
Слова некроманта заметно расстроили девушку. «Я так надеялась, что Калеб поможет мне решить эту загадку». Некромант заметил, как поникла Мадлен. Моментально оказавшись напротив девушки, Калеб легко приподнял её голову за подбородок, заставляя взглянуть на себя.
