– Прошу, не печалься из-за этого, – попросил юноша. – Мне больно видеть твои терзания. Если потребуется, я умру в схватке с богом, но тебя ему не отдам. Слышишь?

– Не смей так говорить! Даже не думай об этом! – грозно воскликнула Мадлен. – Ты не станешь рисковать ради меня жизнью!

Пообещай мне.

Одна мысль о том, что Калеб может погибнуть, притом по её вине, повергала девушку в ужас.

– Нет, этого обещания я тебе не дам, – твёрдо заявил некромант.

– Калеб, молю тебя… – шептала Мадлен, борясь с тревогой, поселившейся в груди.

Некроманту было сложно идти против воли возлюбленной, но обещать невозможное он не мог. И сейчас, чтобы не слышать рвущих сердце просьб любимой, Калеб подался вперёд и поцеловал девушку, прерывая её слова. Возмущённая его уловкой, Мадлен попыталась оттолкнуть юношу, но быстро сдалась. Мягкие трепетные губы некроманта, его живой, вызывающий мурашки поцелуй пленили девушку. Сейчас как никогда Мадлен ощущала, насколько важна и дорога она была для Калеба. Его руки не желали выпускать её из своих объятий. Некромант хотел спрятать девушку, защитив её ото всех угроз этого мира. Невозможность сделать это медленно убивала его, нещадно мучая каждую свободную минуту. С большим трудом оторвавшись от губ Калеба, Мадлен прошептала:

– Хотя бы будь осмотрительнее, ладно? Я хочу, чтобы ты помнил: если тебя постигнет беда, моя жизнь навсегда покроется чёрной тоской.

– Мадлен… – Некромант тщательно подбирал слова, чтобы успокоить девушку, – мне приятно узнать, что я так много значу для тебя. Но я не хочу… вернее, я боюсь подвести тебя. Я должен сделать то, что задумал. Мне придётся вступить в схватку с оккультистами, чтобы освободить Энцо. И я не знаю, сумею ли я победить. Если мне суждено погибнуть, я молю тебя: живи дальше и будь счастлива.

– Как?!

Калеб опустил голову, спрятав взгляд от девушки.

– Я не знаю…

Не в силах больше обсуждать тяжёлую для неё тему, Мадлен повернулась к выходу.

– Мне пора возвращаться в Лувр. И прошу, давай больше не будем говорить о смерти.

– Хорошо, тогда ответь на вопрос, – попросил Калеб. – Ты подумала над моим предложением покинуть Париж?

Мадлен опасалась этих слов. Она часто размышляла над тем, чтобы однажды сбежать из столицы, но каждый раз находила причины забыть об этой идее.

– Калеб, я уже говорила: сейчас я не могу решиться на это.

Потупив взор, юноша уставился в каменный пол.

– Тогда в скором времени я сам отправлюсь на поиски логова Абраксаса. По-другому нельзя.

Не находя слов, чтобы возразить некроманту, девушка лишь пожала плечами. Ей не хотелось отпускать его одного, не хотелось оставаться в Париже без его поддержки, но и покинуть столицу она сейчас была не в силах. Оставив Калеба на балконе Нотр-Дама, Мадлен отправилась обратно в Лувр.

Войдя в ворота замка, девушка удивилась. На крыльце королевского дворца вновь толпилась большая часть двора. Придворные шумели, эмоционально обсуждая последние события. Кто-то из дам с грустью смотрел в сторону ворот. Кто-то даже утирал слёзы, прижимая к груди любовные письма. «Что произошло этим утром?»

– Мадлен, где ты пропадала? Ты всё пропустила. – Протиснувшись сквозь толпу, изумлённая Селеста схватила девушку за руку.

– Что именно?

– Ты ни о чём не слышала? Как такое возможно? – удивилась Селеста. – Сегодня утром, не сообщая никому, к главному входу подали кареты. И испанская делегация покинула Францию.

– Правда? Так уехали все? – спросила Мадлен.

– Да, остался один лишь Алехандро. Но он посол, ему и положено находиться во Франции.

Селеста заозиралась по сторонам, пытаясь отыскать кого-то глазами.

– Ищешь Тьерри?

– Да. В последнее время он часто где-то пропадает, а мне ничего не рассказывает. Говорит, это лишь его дело. Я волнуюсь за него. Боюсь, как бы он не вляпался во что-нибудь намного опаснее обычной ребяческой авантюры.

– На него свалилось тяжёлое бремя, – заговорила Мадлен. – Теперь он глава рода Моро. Дай ему время разобраться в себе.

– Но это наше общее горе! – с чувством выкрикнула Селеста и поспешила понизить голос. – Сейчас мы должны поддерживать и оберегать друг друга, а он всё сильнее отдаляется от меня. Мадлен, я боюсь его потерять.

– Я уверена, он знает об этом. Но каждый человек переживает свою печать по-своему. Быть может, он не хочет делать тебе ещё больнее, вываливая на тебя и свою тоску.

Приобняв подругу за плечи, Мадлен отвела Селесту в замок.

Возвращаясь в свои покои, Мадлен заметила тихо беседующих неподалёку Алехандро и Тьерри. «Что у них происходит? О чём они могут говорить?» Увидев девушку, мужчины мгновенно прекратили разговор и разошлись в разные стороны. Тьерри, кивнув девушке в знак приветствия, попытался прошмыгнуть мимо неё, но Мадлен решительно перехватила его.

– О чём ты беседовал с Алехандро?

– Не думаю, что тебе нужно об этом знать, – пытаясь уйти от разговора, отмахнулся Тьерри.

– Селеста переживает о тебе, волнуется, что ты не делишься с ней происходящим в твоей жизни.

– Передай сестре, что у меня всё под контролем. Я знаю, что делаю.

– Алехандро не тот человек, кому можно слепо доверять. Он интриган, каких мало. Конечно, он делает это во благо Испании, но нам от этого не легче.

– Мадлен, мне приятна твоя забота, но прошу: умерь свой пыл. Ни тебе, ни Селесте не удастся изменить моих планов. Поэтому прошу лишь об одном – не мешайте мне.

Понимая, что не может переубедить юношу, Мадлен прибегла к последнему доводу:

– Если ты навлечёшь на себя беду, это отразится и на Селесте.

– Всё, что я делаю, делаю в первую очередь ради неё и нашего общего будущего. Мы с Селестой остались одни, Мадлен. Нас больше никто не защитит. Хочу я того или нет, теперь я глава семейства Моро и обязан думать о нашем будущем.

– Тьерри, горе может иногда застилать глаза. И, действуя из благих побуждений, можно потерять всё.

– Мадлен, прекрати! – юноша начинал злиться. – Ты не часть нашей семьи. Понимаю, ты беспокоишься о моей сестре, и я рад этому. Но я знаю, что делаю. И скоро вы это поймёте.

Хитро улыбнувшись, Тьерри обогнул девушку. И, что-то задорно напевая, завернул за угол. «Не нравятся мне эти тайны. Как бы Тьерри не стал пешкой в играх настоящих королей». Тяжело вздохнув, Мадлен продолжила свой путь в покои.

Когда на Францию опустилась ночь, Мадлен, облачённая в ночное платье, легла в постель. «Испанский король покинул Лувр, но дворец редко пребывает в скуке. На днях в соборе Парижа будут венчаться дети двух влиятельнейших семей Франции. И, конечно же, на торжество приглашены король и вся его свита. Никогда прежде мне не доводилось бывать на свадьбах. Наверняка праздник будет грандиозным. Невеста будет стоять у алтаря, давая клятву своему жениху. Должно быть, это очень романтично».

Решив немного отвлечься от мыслей об Абраксасе и угрозе, что идёт по пятам, Мадлен уснула с мыслями о земных заботах.

Лучи солнца, проникая сквозь высокие окна, блуждали по собору, касаясь лиц собравшихся гостей. Дамы в прекрасных платьях гордо плыли по проходу, выискивая самые удобные места. Господа, поправляя мундиры, оборачивались по сторонам, ожидая, когда же начнётся церемония. В собор вошел Анри. Поклонившись королю, придворные расступились, пропуская Наваррского ближе к алтарю.

Мадлен, держась возле Селесты, стояла в толпе у окна. Ей было видно, как священник открыл Библию и воззрился на приблизившихся к нему влюбленных. «Как же здесь красиво! Лучшее место для того, чтобы принести друг другу клятву верности». Голоса вокруг стихли. Где-то в глубине заиграл орган. Гости затаили дыхание. Приподняв голову, святой отец окинул взглядом стоявшую перед ним пару.

– Каждый из вас находится здесь по собственной воле и воле Господа. Берёте ли вы в жёны эту женщину?

– Беру, – ответил жених.

– Готовы ли вы назвать этого мужчину своим мужем?