Сосредоточенно сдвинув брови, Мадлен сидела в своих покоях, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону дверей. Звякнув оружием, мимо её комнаты прошёл очередной гвардеец. «С тех пор как Анри вернул меня в замок, я чувствую себя его узницей. Наваррский обещал, что мою свободу никто не станет ограничивать, но день и ночь за мной следят его солдаты. Я уверена, они докладывают Анри о каждом моём шаге».
Глубоко вздохнув, девушка постаралась успокоиться. «Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Благодаря встрече с Валентином Турелем я знаю, что даже Абраксаса можно обвести вокруг пальца. Мне нужно придумать, как выполнить свою часть сделки с богом, избежав участия в ритуале. Так что же Абраксас дословно попросил у дедушки в обмен на дар? Вспоминай, Мадлен, вспоминай! Он сказал: «Однажды твой дар послужит мне«. Получается, я должна использовать свой дар во благо Абраксаса, должна дать ему то, чего он желает, но сделать это нужно до того, как начнётся ритуал. А теперь вопрос: чего может желать древний бог, заточённый в камень? Глупо, Мадлен, конечно же, выбраться из камня. Но этого допускать нельзя. Жаль, что у меня нет никаких вещёй, связанных с Абраксасом, они могли бы вызвать видение и облегчить задачу. А так никто, кроме самого Абраксаса, не скажет мне, чего он хочет».
Задумавшись на мгновение, Мадлен вновь повторила свои последние слова: «… никто, кроме Абраксаса…а что, если…»
Заметавшись по комнате, Мадлен принялась искать сундучок, когда-то доставленный ей из Жарден Флюрьи, а после ставший доказательством её вины перед инквизитором. «Да где же ты, где?!»
Наконец сундук отыскался под кроватью. Выдвинув его на свет, девушка ладонью стряхнула с него пыль.
«Хорошо, что Анри забрал её в Лувр. Давно же я тебя не открывала.»
Подняв деревянную крышку, Мадлен заглянула внутрь.
– Семена полыни – не то. Весы – не сейчас. Трактат о пользе закаливания – не это. «Записки алхимика Джарделло Бокарри» – вон оно!
Перебирая бережно собранные в аккуратную стопку пожелтевшие листы бумаги, Мадлен внимательно вчитывалась в их содержание. Здесь было много любопытного, но она искала конкретную страницу. И вскоре она оказалась в руках девушки. Мадлен прочитала:
«Существует действенный способ проникновения в чужой разум.
Для этого необходимо, чтобы сознание отделилось от тела и вторглось в чужие мысли.
Отделению сознания от тела способствует состояние, близкое к смерти, достигается принятием приготовленного заранее эликсира».
Рецепт прилагается. Посмотрим, что же нам нужно.
Родниковая вода – это легко.
Лепестки прострела лугового – кажется, у меня они есть.
Семена примулы – знаю, где их выменять.
Корень ведьминого цветка – не-е-ет!»
Дойдя до последнего ингредиента, Мадлен поникла головой.
«Чтобы проникнуть в мысли Абраксаса и узнать, что ему нужно, необходимо приготовить эликсир алхимика Бокарри. Всё бы ничего, но ведьмин цветок достать очень сложно. Признаться, я никогда не видела его вживую. Говорят, он растёт лишь на проклятых могилах. И где мне такую искать?»
У девушки опустились руки. Захлопнув сундук, она решила, что эта задумка неисполнима и следует вовсе отказаться от неё. Но в последний момент Мадлен передумала.
«Если буду так легко сдаваться, то Абраксас рано или поздно победит. Этого допустить нельзя!»
Придав себе уверенности, девушка решила для начала раздобыть другие ингредиенты. Вспомнив, что проще всего это сделать на королевской кухне, Мадлен вышла из комнаты и под взглядом очередного гвардейца направилась туда, где готовилась пища для всего замка.
Взяв из рук служанки кувшин родниковой воды, Мадлен поблагодарила девушку за редкие семена примулы.
– Не представляю, мадемуазель, для чего они могли бы вам понадобиться осенью, – покачала головой совсем юная девушка. – Но будьте уверены: семена отменные. Их собирала моя матушка.
– Большое ей спасибо, – поблагодарила Мадлен.
Уже уходя, фрейлина набралась решимости задать служанке волнующий её вопрос.
– Скажи, не слышала ли ты о том, чтобы в Париже хоронили ведьму?
– Ведьму? В Париже? – Молодая служанка изрядно удивилась странному вопросу. – Нет, мадемуазель: если бы кого-то в столице назвали ведьмой, её уже давно судили бы за сделку с дьяволом. У нас это быстро.
– Как жаль… – огорчилась Мадлен, но тут же опомнилась. – Вернее, я хотела сказать, хорошо, что служители церкви так следят на своими верующими и не допускают появления ведьм.
– Ваша правда, мадемуазель. Вот в окрестных деревнях всё совсем наоборот. Говорят, там не редкость встретить настоящую колдунью.
Моя бабушка, она живет в деревеньке Пор-Реньи, что севернее Парижа, говорит, у них в лесу жила отшельница. Да только не простая – ведьмой была. Настоящей. Она и людей изводила, и с нечистым общалась. Но в конце концов её прибрала смерть. Кажется, случилось это чуть более года назад, так все окрестные деревни вмиг выдохнули.
«Хм, если та, о ком говорит Адель, действительно была колдуньей, на её могиле может расти ведьмин цветок». – Мадлен всерьёз задумалась над этой мыслью. Лишь одно не давало ей покоя.
«Даже если я вдруг решусь отправиться на поиски могилы мёртвой ведьмы, мне не выбраться из замка: гвардейцы Анри следят за моей комнатой».
Пока Мадлен размышляла, вокруг неё стайками суетились королевские служанки. Их было так много, что порой они сливались в одно неясное пятно. И тогда девушка вспомнила, как однажды уже скрывалась от обитателей замка, облачившись в наряд королевской прислуги. Поймав за рукав служанку, с которой только что вела беседу, Мадлен попросила: – Сегодня после заката поднимись в мои покои. Мне потребуется твоя помощь.
– Как прикажете, мадемуазель.
Надеясь, что план, созревший в её голове, сработает, Мадлен вернулась в свою комнату.
Вечером того же дня мадемуазель Бланкар, сидя на краю кровати, не спускала глаз с двери. Девушка ждала, когда же в них постучится её гостья. Наконец, в коридоре послышались чьи-то лёгкие шаги. Кто-то негромко постучался.
– Входите! – крикнула Мадлен.
Приоткрыв дверь, в покои вошла молодая служанка.
– Я пришла, как вы и просили, мадемуазель. Чем я могу быть вам полезна?
Мило улыбнувшись, Мадлен хлопнула ладонью по кровати подле себя.
– Прошу, присаживайся.
Боясь напугать девушку своей будущей просьбой, Мадлен старалась всеми силами расположить её к себе. Когда служанка осторожно опустилась на край кровати, фрейлина с улыбкой обернулась к ней.
– Сегодня на кухне я заметил одну вещь. Ты очень красивая девушка. И уверена, тебе бы пришлось к лицу любое из платьев придворной дамы.
Служанка, слегка покраснев, опустила глаза.
– Нам не положено иметь таких нарядов. Мы довольны тем, что наши передники чисты и всё ещё приходятся нам впору.
– Но это совершенно несправедливо. – Мадлен вскочила на ноги и, подбежав к своему шкафу, распахнула его.
Отыскав глазами великолепное голубое платье, она вытащила его на свет и показала девушке.
– Думаю, вот это тебе подойдёт. Хочешь примерить?
Служанка, не скрывая восхищения, не спускала глаз с дорогой ткани.
– Как оно красиво! Но, мадемуазель, я не вправе даже прикасаться к нему.
– Глупости! – отмахнулась Мадлен. – Знаешь что? Ты можешь забрать его себе. Взамен я попрошу тебя лишь об одной услуге.
Служанка напряглась.
– Какой, мадемуазель?
– Понимаешь, мне очень нужно выйти сегодня ночью из замка. Но стража, что стоит под дверью, не позволяет мне сделать этого. И я подумала, если мы с тобой обменяемся нарядами, я смогу проскользнуть мимо стражи. Гвардеец видел, что в мои покои зашла служанка, наверняка он не запомнил твоего лица. Когда прислуга выйдет из комнаты, стража также не обратит на неё внимания.
– Вы хотите переодеться в мои одежды? Они же запачканы всем, что только встречается на кухне, – удивилась юная девушка.
– Меня это не пугает. А ты проведёшь эту ночь в моих покоях. Не волнуйся, сюда никто не придёт, я распорядилась. Можешь перемерить любые из моих платьев. А это голубое – мой тебе подарок.
