И доделывал его лично Леонид, став у руля кузницы, пока сам Стратег был прикован к постели.

Уже зная это, я совсем по‑иному смотрел на переданные нам кирки. Сколько я ни пытался, отличить те, что создал Меченый, от тех, что вышли из‑под руки Леонида, оказалось почти что невозможно. И это не могло меня не радовать.

Если здоровяк достиг подобных успехов за месяц с небольшим, то как высоко он сможет подняться и дальше? Отправить Леонида к Стратегу Упахалово оказалось верным решением.

– Все всё взяли? Ничего не оставили? – инструктировал я отряд обороны. – Как только тронемся, никто поворачивать назад не будет!

– Мы готовы, господин! – дружно ответили мне бойцы. И только Василиса, чертыхаясь, упорхнула обратно в деревню, что‑то крича о забытой сумочке. Ага, той самой, в которой блондинка носила все свои ценные травы и порошки. И как можно было ее забыть у травника?

Я осмотрел терпеливо ожидающих мужчин на катамаранах. Все были одеты в новенькие плащи и кожаные доспехи.

Ну, а чего? Они же все перешли в мое владение. Так почему бы не снарядить свою небольшую дружину уже чем‑то покруче, чем сделанные наспех деревянные щиты?

Теперь крестьяне в самом деле смотрелись как настоящие солдаты. Плащи, тянущиеся почти до самых щиколоток. Полноценные сапоги и лёгкие кожаные доспехи, способные выдержать скользящий выпад копьём или замах ножом.

На спине у каждого красовался новенький щит. Я уже повелел провести сравнение эмпирическим путем. Грубо говоря, приказал добровольцам подолбить щит новый и щит старый, которым были вооружены мои люди. И скажу вам, трофейный вариант держался куда как лучше своего более хлипкого собрата.

Но самым ценным уловом, вне всяких сомнений, оказались мечи. Я похлопал по рукояти гладиуса на поясе. В прошлой жизни я железок не коллекционировал: в двадцать первом веке мечи давно превратились в бутафорские побрякушки. А здесь, на Рубеже, от того, что у тебя в руке, зависит сама твоя жизнь.

Правда, орудовать гладиусом мне ещё предстояло научиться. Сергей как‑то обмолвился, что в княжеских войсках им ставили базу по обращению с клинком. Вот и мне поставит, как вернусь.

Осталось лишь разобраться с этой неизвестной бедой…

Вот на берегу вновь показалась запыхавшаяся Василиса с возвращённой сумкой.

– Нашла! Теперь можно отправляться! – выдала блондинка.

Провожал нас один Лорх. Константин всё ещё был прикован к постели в своем тереме. Впрочем, это не помешало ему попытаться подняться и пойти провожать нас к берегу реки, но Василиса на пару с местным травником отговорили его от такой глупости.

С Меченым мы попрощались ещё в тереме. Поэтому сейчас нас ничто более не держало в Упахалово.

– Удачи, – только и пожелал нам напоследок Лорх, и мы, помахав на прощание, тронулись в путь.

Мы шли молча. Шесты входили в воду без плеска, и лишь скрип креплений напоминал о том, что мы вообще движемся.

Над нами кругами ходил Кроха.

Летать он, оказывается, уже умел вполне прилично. Поднимался выше деревьев, уходил вперёд, пропадал из виду на четверть часа, а потом возвращался и садился на нос катамарана, один раз едва не опрокинув Ростислава в воду. Идеальный разведчик, если бы не одна мелочь.

«Вкусняшка», – докладывал он после каждого вылета.

И всё. Что он там видел, кого видел, что творилось на юге, за болотом, об этом важный птиц молчал.

Впрочем, если Кроха что‑то и находил, то в его глазах почти любое живое существо могло попасть в категорию «вкусняшки». Не стоило забывать, что передо мной грозный пернатый мутант, который ещё продолжал расти.

Скоро такого хищника и на вооруженных солдат будет не грех спускать.

Мои мысли меж тем были заняты тем, чтобы понять, что за беда пришла в Дальнюю.

Неужто Волков? Вряд ли. Он ушел в лес совсем недавно. Причем совершенно один. Если у него и была вторая ватага, то за пару дней он бы не успел до неё добраться, не то что довести ее до Дальней.

Да и стал бы он сразу вслед за столь тяжёлым поражением лезть на рожон? Волков кто угодно, но не дурак.

Тогда кто ещё?

Мутанты? Константин рассказывал о том, что они бесновались на северо‑востоке от его деревни. Неужели они мигрировали до наших земель, как те же Клюворезы?

Этого варианта исключать было нельзя, но я как‑то сомневался, что он подходит под наш случай. Уж больно велико расстояние. Да и по такой логике первым, по кому пришёлся бы удар переселяющихся мутантов, оказался бы всё тот же Константин.

Ко мне если и захаживают в гости лесные твари, то только из южного леса.

В общем, в моей голове были сплошь догадки, и пока я не увижу деревню своими глазами, гадать можно до посинения.

На заболоченном участке мы повторно разгрузились и сошли на берег. Из‑под воды уже выглядывала зыбучая трава, когда мы проходили мимо заветного места.

Ростислав и Леха особенно насторожились. Мы как раз взяли с собой пару морковок на случай повторного уничтожения злобных водорослей.

– Только потихоньку, – скомандовал я, идя во второй линии.

Отряд обороны обнажил мечи и был готов встречать жуткую траву во всеоружии. Но вот мы сделали один шаг, второй, третий…

Ничего так и не произошло.

Лишь под поверхностью воды проступил алый цвет начавших отрастать водорослей. Но и только.

– Ха, да она ещё мелкая совсем! Зря боялись! – фыркнул Ростислав, смело сделав шаг вперёд.

Уже через мгновение он с визгом отскочил на полтора метра назад, когда зыбучая трава таки попыталась стащить сапог охотника.

– Зря боялись, говоришь? – улыбнулась Василиса.

– Это был эффект неожиданности! И только! – смутился Ростислав под смешки бойцов.

– Так или иначе, но раз в неделю зыбучую траву всё же придется подрезать, – заявил Леха.

И я с ним был полностью согласен.

Без угрозы в лице зыбучей травы мы уже сноровисто перетащили катамараны через бутылочное горлышко. После чего загрузили наш невеликий скарб обратно в долбленки и тронулись дальше.

Усть‑Заден мы миновали примерно в полдень. Никто из наших усть‑заденцев в этот раз даже не обернулся. Все смотрели вперёд.

Вверх по течению шесты работали втрое тяжелее, и когда впереди наконец показался знакомый изгиб берега, солнце уже начинало клониться к верхушкам деревьев. Я невольно вгляделся в небо над лесом.

Дыма не было. И это не могло не радовать. После истории с налетом на Меченого я опасался увидеть ту же картину, что мы обнаружили и у нашего соседа.

Но нет, нас встречало обычное вечернее небо с обычными облаками. На всякий случай я отдал команду быть начеку и держать щиты под рукой.

Первым нас заметил дозорный. Свистнул с берега, коротко, по‑охотничьи, и тут же куда‑то умчался. Видать, кто‑то из охотников.

Я поймал себя на том, что считаю фигуры на берегу так же, как считал бойцов Волкова с опушки. Отряд за спиной молчал. Радоваться раньше меня никто не спешил.

А потом, когда я приготовился к засаде прямо на берегу… на берег вышла Дальняя. Вся.

На берег выбежала толпа, с криками, с недоделанной работой в руках: кто с топором, кто с мокрой тряпкой, которой только что оттирал котёл.

– Вернулись!

– Господин Стратег вернулся!

– Ух ты, а мечи‑то, мечи!

– Привезли? Что привезли?

– Себя привезли, дура, не видишь?

Катамараны ткнулись в отмель. Бойцы, ещё мгновение назад напряжённые до предела, выпрыгивали в воду по колено и тут же оказывались в объятиях. Кого‑то хлопали по новенькому доспеху, цокая в восхищении, кого‑то тянули за ножны. Женщины с особым интересом изучали ткань на новых плащах.

Я стоял по колено в воде и смотрел на всё это, активировав Взор.

Радость. Радость. Облегчение. Любопытство. Радость. Гордость. Зависть, надо же, а это чья? Радость.