Началось всё с Фаддея. Наш главный повар, узнав о скорой ярмарке, пришёл ко мне за чем‑нибудь «эдаким».

Вспоминая те рецепты и идеи, о которых я рассказал Фаддею, мужчина надеялся, что и в этот раз мне найдется чем удивить гостей.

Что ж, он не прогадал – мне и вправду пришла в голову интересная задумка.

Что я такого придумал? А приготовить смузи. Обычный овощной смузи. Звучит как какое‑то извращение? Не спешите с выводами.

Мы с Фаддеем провели целую серию опытов и создали поистине уникальный продукт.

Рецепт был проще некуда: волшебные овощи перетирали, пропускали через сито из волокон зыбучей травы, а затем эту субстанцию заливали свежим ягодным морсом.

И если в прошлой жизни такой коктейль мог похвастаться разве что убойной порцией витаминов, то в Дальней… включение в итоговый продукт волшебных овощей перевернуло всё с ног на голову.

Я не учёл репы прыгучей. Точнее, ее неочевидного на первый взгляд эффекта.

Из кружки прыгучая репа, конечно же, никуда не выстреливала, зато благодаря всё тем же крупицам магии щедро делилась своей прытью с тем, кто её выпил.

Наш овощной смузи стал сродни первому здешнему энергетику!

Фаддей на радостях даже напоил своим «бодрящим зельем» всех, кто в тот день строил ларьки. И что вы думаете? Крестьяне успели наколотить столько, сколько при прочих равных они бы не успели сделать и за двое суток.

Я уже подумывал наградить повара за то, что он изобрёл легальный допинг, когда выяснилось, что внезапная прыть не берётся из ниоткуда.

Если в первые двенадцать часов крестьяне работали за троих, то вот на следующее утро они словили отходняк – на рабочих было грустно смотреть. Они выглядели не как здоровые мужики, а как бледные призраки, утратившие последние силы.

Так нам стало ясно, что дозировку тоника необходимо уменьшать. И пить больше одной кружки в день определённо не стоит.

На самой же ярмарке было предложено разливать тоник в крохотные стопки. Бодрости на то, чтобы провести ярмарку, должно было хватить, а уж что там будет дальше… другой вопрос.

Вслед за историей с овощным смузи началась битва за ларьки. Жители Дальней достаточно быстро просекли, что какие‑то места были лучше других.

Так, место у сцены было лучшим на площади: мимо него должен был пройти каждый, кто придёт слушать наших музыкантов. Или то же место у главных ворот – через них же пройдут все гости деревни. Чем не славное место?

Это понимали и деревенские, а потому быстро был поднят вопрос – а кому достанутся самые перспективные ларьки.

Кто‑то предложил решить вопрос по‑мужски – разукрасить друг другу лица. Другой попросил Стратега, то есть меня, разрешить спор.

Архип и Олег, наш печник и гончар, вновь столкнулись лбами, желая выбить себе ларёк получше. К противостоянию присоединился ещё целый десяток мастеровых.

Ажиотаж оказался просто невероятным. И это могло спровоцировать неслабое возмущение, если бы вопрос с ларьками не был решён.

Поэтому я прибегнул к самому честному методу в подобной ситуации – к жеребьёвке.

Ну а что? Каждый бросил по камушку с нарисованным числом в мешок. Какой камушек ведущий в моем лице вытащил – тот и выбирает первым себе ларёк. И так по очереди, пока не закончатся желающие выставить свои товары.

Что? Тебя выбрали в самом конце? Ну что сказать? Не повезло!

Так, ещё одну проблему удалось задушить в самом зародыше.

За два дня до начала ярмарки была построена пекарня для Саввы. И пекарь, прекрасно понимая, какой ему выпал шанс, решил подготовиться к мероприятию.

По моей подсказке он испёк пробную партию калачей. И, стоит заметить, далеко не простых. Ещё студентом я как‑то попал на экскурсию в старинный купеческий городок, и там рассказывали, что калач когда‑то пекли с толстой дужкой‑ручкой.

За неё калач держали грязными руками прямо на торгу, съедали, а ручку отдавали нищим, собакам или просто выбрасывали.

Такая еда была рассчитана на тех, кому некогда было садиться за стол, то есть для ярмарки это было самое оно!

И вот ближе к вечеру Савва выложил на пробу целый лоток калачей с ручками. Первая партия разошлась среди жителей ещё до того, как успела остыть.

Параллельно с Саввой поварихи на общей кухне жарили в больших сковородах тыквенные семечки с солью.

В прошлой жизни без кулька семечек не обходилась ни одна лавочка у подъезда, а здесь их до сих пор выбрасывали вместе с тыквенным нутром, никак не потребляя в пищу. Я же решил этот недочёт исправить, сообразив такой вот интересный и непривычный для местных перекус.

И, судя по тому, как тестовую партию девушки Дальней перещёлкали и даже не заметили, у семечек в этом мире были высокие шансы на грандиозный успех.

Однако не всё шло, как планировалось…

Беда пришла, откуда не ждали – от музыкантов. По правде говоря, в последнее время я на них практически не обращал внимания.

И причиной тому была не какая‑то неосмотрительность или халатность, вовсе нет. Всё просто – с появлением Шастика, брата нашего пастуха Тимофея, музыканты более не вызывали особых проблем.

Парень наладил работу музыкальной группы, сумел собрать кое‑какие музыкальные инструменты, а учитывая тот факт, что я иногда вспоминал тексты популярных песен и набрасывал их Шастику – с репертуаром у нашей банды было всё в порядке.

Они играли по вечерам во время общего ужина. Привлекали себе в помощь добровольцев, также желавших заняться музыкой. А таких несколько человек да наберётся на всю Дальнюю. Короче, музыкальная карьера у наших рок‑звёзд шла в гору. Потихоньку, но всё же шла.

А тут вдруг случилась неурядица.

И произошла она во время первой репетиции на новой сцене. Послушать бесплатный мини‑концерт собралась половина деревни.

Шастик дал отмашку и начал играть на флейте. Его товарищи ударили в барабан, зазвучали трещотки, пошла в ход даже свистулька Олега.

Как вдруг случилось невероятное… На второй минуте игры в барабан в центре площади возник немаленький такой холм. И вот ведь засада: обнаружился он прямо под одним из ларьков.

Ларёк качнулся, накренился, и из‑под него, раскидав комья глины, вынырнула голодная морда Митяя с глазками‑бусинками. Крот повертел звездой, принюхался и выжидательно уставился в сторону сцены.

Чего он ждал? Обеда, чего ж ещё! При тренировке крота‑рудоеда никто как‑то не брал в расчёт то, что он теперь будет отзываться на любую игру барабана.

Толпа ахнула, кто‑то засмеялся, кто‑то попятился. Своим Митяй давно был не страшен, а вот мне стало совсем не до смеха. Через пару дней на этой площади будут стоять чужие люди, приглашённые гости, которым я показывать мутанта не планировал.

– Тимофей! – позвал я. – Где твой барабан? Тащи его сюда! Уведи Митяя за пределы деревни!

Парень сбегал за своим старым барабаном, отстучал Митяю привычный сигнал и повёл его прочь от площади, к шахте, куда крот ходил работать. Горб послушно поплыл за ним под землёй.

Музыканты, получив мой кивок, начали заново. Вот только не прошло и четверти часа, как на краю площади снова вздулась земля: Митяй вернулся. В барабан на сцене стучали всё же громче, чем в инструмент, что был у Тимофея на руках. Крот же, похоже, решил, что обед подают там, где стучат сильнее.

Так дело не шло.

– Может, играть потише надо? – предложил кто‑то из толпы.

Потише барабанщик и попробовал. Митяй на этот раз из‑под земли не вылез. Это хорошо. Плохо же то, что и музыка вышла такой, что под неё впору было хоронить, а не торговать.

– Это не музыка, – трагически объявил Шастик, опуская флейту, – а какие‑то, право слово, поминки.

Я же задумался над решением этой проблемы.