А он под суровым взглядом бабушки проходил в нем всю зиму.

Беда была в том, что пальцы не помнили ничего. Петли спускались со спицы одна за другой, ряд выходил кривым, полотно сворачивалось трубой и упорно не желало становиться носком. Или хотя бы его подобием.

Я распускал, начинал заново и снова распускал. Люба подправляла банку со светляками в тереме, сматывала обратно моток нитей и уходила, не говоря ни слова, за что ей большое спасибо.

Со стороны картина наверняка складывалась невероятная – сидит Стратег и борется с двумя костяшками в руках.

На второй вечер с костяными спицами Люба всё же не выдержала. Постояла за моим плечом, посмотрела на очередную соскользнувшую петлю, из‑за которой я мысленно выругался, и попросила:

– Господин Стратег, а можно мне попробовать, пока вы ужинаете?

Я отдал ей спицы. Почему бы и нет? Руки у меня к тому времени уже вовсю ныли, а ужин остывал.

Люба села на край лавки, взяла спицы на мой манер и провязала первый ряд, кривой не хуже моего. Следующий вышел ровнее. Третий она провязала, не глядя на руки, и подняла на меня глаза с таким выражением, будто сама себе не верила.

Я был удивлён не меньше служанки.

И это она‑то говорила, что ничего толком не умеет?

Активировав Взор Стратега, я посмотрел на статус девушки.

Имя: Любовь Юркова

Отношение: уважение (чувствует себя нужной благодаря вам)

Талант: Сплетница

Потенциал: шпионка, отравительница

Ничего не изменилось. Но тогда как? Ещё один Потенциал, скрытый от моих глаз? Или же причиной тому было наличие в Статусе строки шпионки?

Ну а что? Предположим, что в этот набор входит работа с холодным оружием. Люба достаточно ловко орудовала маленьким кинжалом в наших стычках с бандитами. Что мешает этому же умению распространиться и на спицы? Ими же тоже можно убить при желании… При особо сильном желании, но это уже мелочи.

Через час у Любы получилось ровное полотно в ладонь шириной, без единой спущенной петли.

– Раз у тебя так хорошо пошло, – улыбнулся я служанке, – то садись рядом. Будешь мне помогать.

– Конечно, господин! – счастливо улыбнулась Люба, сама не ожидавшая, что у нее хоть что‑то получится.

Дальше мы сели работать вдвоём. Я помнил, что в итоге должно получиться, и инструктировал Любу, а она работала руками, послушно следуя моим указаниям.

Я говорил, сколько петель набрать и где начать убавлять под пятку. Я вспоминал закрытие мыска, и Люба закрывала. Когда я ошибался в счёте, девушка молча ждала, пока я пересчитаю.

К концу вечера на столе лежал носок.

Носок получился шерстяной, колючий, чуть кривоватый в пятке, но, по мне, очень даже неплохо для первого‑то раза!

Я надел его на руку, растянул и довольно кивнул. Может, что‑то и было в вязании…

Уже на следующий вечер Люба практически без моих подсказок связала второй носок, и у нас получилась первая пара.

В тот же момент перед глазами всплыло сообщение от Системы.

Авторитет: +50

Текущий уровень: 310/800

Тем же днём я положил носки перед Марфой.

Она взяла их не сразу. Сначала просто смотрела, потом взяла один, помяла, растянула, вывернула наизнанку. Каких манипуляций она только с ним не проделала.

Потом взяла второй и попыталась его порвать. Сделать это было не так чтобы просто.

– Это из моей‑то пряжи? – спросила она.

– Из твоей, Марфа, из твоей, – улыбнулся я. – И заметь, всего за пару вечеров. А главное – без станка, без полотна, из одной только нитки. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Марфа положила носки на стол осторожно, обеими руками. На ее лице была целая смесь эмоций – от удивления до желания узнать, как это работает и как это можно повторить.

– Господин Стратег, – произнесла Марфа, прямо посмотрев на меня. – Прошу, простите дуру. Научите меня, как это сделать… Я никогда такого не видела.

– Научить‑то научим, – кивнул я. – Только учить тебя буду не я, а Люба. Она вяжет уже лучше меня, и ей это не в тягость. Днём она будет у тебя, вечером в тереме, а дальше ты сама будешь учить баб, которые приходят к тебе прясть.

Марфа кивнула и снова взяла носок. Я вышел, оставив ее с ним наедине.

Кажется, я открыл нашей ткачихе целый новый мир.

Первая пара носков ушла Йорику.

Так сказать, благодарность за всю работу, что он делал по моим «хотелкам». Да, плотник ворчал и даже порой ругался, как старый чёрт, но всегда выполнял мои поручения.

И за это я был ему благодарен.

Стоило мне вручить носки старику, как он повертел их в руках, пощупал пятку, что‑то недовольно пробурчал себе под нос и шустро спрятал подарок за пазуху. А наутро пришёл на древесный двор в носках вместо обычных портянок и первым делом показал их всей бригаде.

Бригада чуть слюной не подавилась при виде шерстяных носков. Работать в одних лаптях уже было прохладно, а спасения никто ещё не придумал. А тут шерстяные носки! Тёплые и мягкие! Мы это хотеть! Нам это надо!

Довольно скоро выяснилось, что одних Любы и Марфы недостаточно. Нужно набирать деревенских баб уже сейчас. Устраивать экспресс‑курсы по вязанию.

Более десятка женщин вызвались в первые же сутки.

Спицы стали первым узким местом. Но тут спасли ситуацию охотники, которые, по примеру своего начальника, вызвались оснастить «прекрасных дам» столь нужным инструментом.

Вторым узким местом стала сама пряжа. Выходило, что ее производство резко отставало от набранного нами темпа вязания.

Пришлось сажать за самопрялки ещё людей из тех, кто вечерами не был занят ничем полезным.

Что мы вязали первым делом? Конечно, носки, самое быстрое, самое нужное и самое простое для тех, кто взял спицы несколько суток назад. Следом шли первые варежки, скорее для отработки технологий, чем действительно из необходимости.

Но этого мне было мало. Я хотел чего‑то совершенно нового. Того, чего в этом мире ещё не встречал никто и никогда.

Я желал связать настоящий свитер!

И вот первый в истории Дальней свитер вязали уже втроём, Люба и две самые ловкие вязальщицы, и вязали они его четыре вечера напролёт.

Я пришёл посмотреть на готовую вещь вместе с Марфой. Свитер выглядел неказисто, с рукавами разной длины и воротом, в который пролезли бы две головы.

Но стоило мне его надеть, как на лице расплылась широкая улыбка. Потому что свитер приносил то самое желанное тепло. Это было то же чувство, что и в детстве.

И пока Марфа ругала вязальщиц, мол, как они допустили такое безобразие в своем изделии, я лишь улыбнулся им.

– Отличная работа, – произнёс я, и Марфа открыла было рот. – А ворот перевяжете, и будет совсем отличная. Марфа покажет как.

Быть может, у нас не будет в эти холода тулупов и кафтанов. Но у нас будут тёплые носки, шапки и настоящие свитера. А это уже многого стоило!

Йорик тем временем после завершения большого дома вовсю занялся телегами.

Союзный караван, который мы собирали ещё до первых холодов, из‑за стройки большого дома так и не покинул стен Дальней.

Теперь старик навёрстывал упущенное и ругался на бригаду громче обычного. Меченый ждал каравана, а Соколов ждал нового инструмента.

Ничто не предвещало беды, как говорится. Пока со сторожевой вышки вдруг не прозвучал сигнальный рог.

По дороге с запада, разбрызгивая грязь, к деревне неслась знакомая карета, запряжённая четвёркой. Именно неслась, а не ехала, и уже одно это было непохоже на Кристину, которая обычно появлялась в Дальней со всем возможным достоинством.

Я вышел на крыльцо, предчувствуя неладное.

Карета остановилась у терема. Гордей на козлах не стал кланяться по пояс, а сразу спрыгнул и распахнул дверцу. Кристина вышла, и я увидел ее лицо.