Казалось, всё вновь встало на свои места. Меченый вновь обрёл кузницу, он снова мог заниматься тем, что любил и что умел. Он даже начал привязываться к жителям деревни, беря за них ответственность. Но судьба нанесла новый удар…

Деревня Упахалово стояла рядом с болотом. Деревьев вокруг росло мало. У кузнеца был прямой доступ к болотной руде, но не к топливу, чтобы эту руду очистить. Для того, чтобы достаточно разогреть горн — нужен был уголь. Для чего деревенские стали копать ямы и жечь в них древесину. Получалось это с переменным успехом. То одна партия превратится сплошь в золу, то, наоборот, не догорит до конца. Отсутствие опытного углежога стало для Меченого серьезной проблемой. Ему приходилось жечь дерево раз за разом, днем и ночью, только для того, чтобы поддерживать жар в кузнице и поставлять в нее уголь. Но уже скоро и этот тоненький ручеек обещал иссякнуть. Древесина вокруг деревни вот-вот подойдет к концу, а караванщики прибывали только раз в месяц.

Меченый с болью в сердце осознавал, что его новая кузница уже в ближайшие дни должна была замолчать. Он снова лишится своей единственной отрады, не сможет заниматься любимым делом, а деревня Упахалово потеряет единственный способ заработка червонцев для Испытания Стратегов.

Юный кузнец не желал этого. О, Великая Магия, как он хотел избежать такого исхода! И будто в ответ на его мольбы, в деревню прибыл караван во главе с другим Стратегом, Владимиром Новиковым. Он предлагал взаимовыгодную сделку. Древесный уголь в обмен на работу кузнецов и плоды их трудов. Казалось бы, что тут думать! Владимир принес ему решение всех его проблем! Нужно было только пожать руку и все проблемы остались бы в прошлом!

Однако Меченый сомневался… Вся эта сделка звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он помнил Новикова ещё по собранию в остроге. Он слышал шепотки людей вокруг. Владимир — такой же выходец из простолюдинов, как и он сам. Более того, он из крестьян.

Вот только этот человек был кем угодно, но не простолюдином. Да, на его руках были видны мозоли. Он носил такую же рубаху, что и сам Меченый. Но вот его глаза — они принадлежат кому угодно, но не человеку, работавшему в поле. Не тому, кто не знает жизни вне своей деревни.

Меченый невольно поежился. Холодок пробежал по его спине. Проведя всю свою жизнь в кузнице, Константин давно научился определять, хорош инструмент или нет. Ему достаточно было бросить на него один-единственный взгляд, и сын кузнеца всё понимал — годится клинок к продаже или это не более чем мусор. Нечто подобное он научился делать и с людьми. А дарованный Взор Стратега лишь облегчил ему работу. Константин не мог читать чужие мысли, но мог почувствовать кто согнется от малейшего давления, будучи тем ещё трусом, а кто продолжит стоять на своем несмотря ни на что. Кто сделан из дерьмовой стали, а кто из нерушимой. И даже так, в сравнении с последними, Владимир Новиков будто бы был сделан из совсем иного теста!

Константин чувствовал это. Он не мог описать всего словами, но прибывший Стратег был кем угодно, но не простолюдином. Он держался и вел себя иначе. Константин бы легко принял этого человека за выходца из высшей аристократии, а не за бывшего крестьянина. Его манеры, интонации в голосе… все это не соответствовало его истории. Новиков вел себя как человек, который привык повелевать и отдавать приказы.

Опять же, вспоминая собрание в остроге, Меченый видел, в окружении кого стоял необычный Стратег. Там были и мещане, и аристократы, и даже отпрыск северных налетчиков! Бывший крестьянин не мог бы стоять среди них с высоко поднятой головой. Меченый бы не смог. Не вел бы задушевные разговоры и ни за что бы не осмелился перечить высшей власти в лице Краснова.

Казалось, что Новиков не принадлежал этому миру. Ему было плевать на то, как устроен Союз Княжеств. Меченый не мог позволить себе подобного пренебрежения. Он пытался сопротивляться нападкам аристократов в первые дни в остроге, но всё было без толку. Сын кузнеца не понимал этих людей, поэтому не мог полноценно им противостоять. Новиков же словно родился среди лжи, полунамеков и лицедейства. Он не только отстоял себя, но и смог выйти победителем!

А это значило что? Этот Стратег ничем не отличался от прочих аристократов. Он мог их одолеть, потому что знал их суть… потому что сам был не лучше.

А что умели аристократы делать лучше всего, так это врать в лицо. Вот и Новиков наверняка врал, преследуя какие-то свои неясные мотивы.

Юный кузнец не понимал этого Стратега. А то, что мы не понимаем — пугает нас. И Владимир Новиков определенно пугал Константина.

Он же намеревался вывести этого человека на чистую воду! На словах Владимир обещал процветание и мир, но что на самом деле? Ответа Константин не знал. Но обязательно его узнает!

И для этого… ему нужно было для начала раскрыть ложь, связанную с привезенным углем. Константин даже позволил себе небольшую ухмылку. Топливо лучшее, чем есть у него, сына кузнеца? Ну-ну, как же!

Настоящий уголь могли привезти разве что караванщики непосредственно из Союза Княжеств, но никак не сын крестьян, который отчего-то ведет себя как прирожденный аристократ. Константин раскроет чужую ложь и докажет на деле, кто здесь прав, а чьи слова не стоят ничего!

Ну, а если же окажется, что Новиков говорил правду… что ж, Меченый не был настолько тупым, чтобы не признать своей ошибки. Да и кто, как не кузнец, должен уметь обращаться даже с самым остро заточенным клинком.

И Владимир Новиков виделся ему острейшим среди них всех.

Меченый снова ушел вперед, подготавливать кузницу, тогда как Лорх вновь был назначен моим сопровождающим. У крыльца терема Стратега меня уже дожидался Леонид. Еще со входа в деревню он, без каких-либо инструкций с моей стороны, решил взять на себя роль моего телохранителя. Ничего против подобной инициативы я не имел. Ведь, как известно, хорошим словом можно достичь многого, а с хорошим словом и жуткой рожей за твоей спиной — еще больше! Уже втроем мы вернулись к моим подчиненным. Что я заметил сразу, так это то, что напряжение, царившее в воздухе при прибытии нашего каравана, заметно спало.

Но в то же время оно так и не сошло на нет. Жители Упахалово не смотрели на нас, как на врагов, но всё еще продолжали следить за каждым нашим шагом. Так сказать, во избежание.

Меж тем я убедился, что у ребят всё в порядке, и повелел взять с собой корзину угля. Лёха в паре с еще одним крестьянином ловко перехватили корзину и пошли следом за мной и старостой.

Лорх повел нас вдоль деревенских изб, к зданию кузницы, стоявшей чуть поодаль. Из широкого отверстия в ее крыше уже тянулся дым неровной тёмной струёй. Воздух вокруг нее пах не обычными дровами, а чем-то более резким: углём, горячим железом, золой и старой гарью.

У входа стояло множество корзин с рудой, перемешанной с землей. По крайней мере, я так предположил. Вокруг них копошилось несколько крестьян. Лорх прошел мимо них, указав нам следовать внутрь кузницы.

Внутри оказалось куда жарче, чем снаружи. Волна тепла ударила мне в лицо, заставив на секунду зажмуриться. И даже разлепив веки, я потратил какое-то время, чтобы привыкнуть к царившему в кузнице полумраку. Единственным источником света был горн — глиняно-каменная пасть у дальней стены, в которой уже лежали красные угли. Время от времени из горна вырывались искры, и тогда на стенах вспыхивали тени. Рядом с горном стоял мужчина, работая с мехами. Стоило ему надавить на деревянные ручки, как угли в горне оживали, а жар в помещении становился почти осязаемым.

В центре кузницы стояла наковальня — не такая ровная и красивая, как я видел в музеях. Просто тяжёлая железная глыба, укреплённая на толстом пне. Поверхность у неё была вся в следах ударов, выбоинах и тёмных пятнах. За ней и обнаружился Стратег деревни Упахалово.

Константин теперь стоял в одной рубахе, закатав рукава. Заметив наше появление, он сразу прошел к доставленной корзине с углем. Долгое время он изучал его так и этак. Не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что товар ему пришелся по нраву.