– Вертолет? А где ж он здесь приземлится? – спрашивает Ян Инге.

– Попробуют сесть на дорогу чуть повыше отсюда. Как ворота проезжаешь, там есть площадка для разворота, – отвечает Уле. – А если не получится, придется их на вертолет поднимать.

– Хорошо, – говорит мать. – Хорошо.

Разворачивается и направляется к больным. Карл идет за ней. Он впечатлен тем, как скоро к ней вернулась прежняя властность, читающаяся в движениях, в голосе, во взгляде. Уж она точно не могла этого сделать, думает он, пока мать объясняет Стейну, что будет дальше. Ведь вроде бы все медики дают клятву Гиппократа? Или только врачи?

Она права, Гейра прихватило сильнее. Он лежит совершенно апатичный, весь в блевотине. Карл откидывает с него одеяло. В нос шибает тошнотворная теплая вонь. К счастью, на Гейре хотя бы трусы-боксеры и светлая майка, вся в пятнах, Карл оглядывается в поисках чего-нибудь на смену. В этот момент в дверь всовывается голова Анетте.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Карл был бы рад спихнуть Гейра на нее, но справляется с этим соблазном.

– Да нет, спасибо. Хотя, может, найдешь майку почище?

Анетте тут же возвращается с одной из застиранных черных футболок Яна Инге; у него несколько одинаковых футболок с планом гастролей какой-то рок-группы на спинке.

– Ладно, пойду тогда помогу Яну Инге. Он пытается соорудить освещение на месте, где будет садиться вертолет. Уле ищет, где у него фонари на аккумуляторах.

Анетте скрывается. Мать сумела усадить Стейна в постели. Карл переводит взгляд с худой и бледной спины старшего охотника на плотное и тяжелое тело молодого, в котором едва теплится сознание. Рвотные массы воняют невыносимо. Карл отирает самые грязные места полотенцем и бросает его потом в душевую кабину. За мытьем рук он замечает в зеркале, какое усталое у него лицо. Пусть он не знает, что творится в голове у других, но уж, по крайней мере, о себе он это знает. А может, и нет? Поплескав на лицо холодной воды, Карл возвращается к своему пациенту. Будить его или попробовать стащить с него майку так, с лежачего? Карл пробует второе. Гейр бормочет что-то и вяло шевелит руками.

– Саппи, – жалобно хнычет он, приоткрыв глаза. – Саппи, – повторяет он чуть погромче.

– Что ты говоришь? – спрашивает Карл. Ему удалось задрать майку на больном только до подмышек. Может быть, и не стоит его сильно ворочать.

– Это собака у него была, Саппи, – раздается с другой кровати. С помощью матери Стейну удалось натянуть на себя шерстяную майку, но нижняя часть тела у него по-прежнему неприкрыта. Он чуть поворачивает голову. – Он так эту собаку любил. А в прошлом году она пропала во время охоты. Мы ее несколько часов искали и нашли еще живой. Только с вырванными кишками. Вот они, волки ваши.

– Уф, – говорит мать. – А что у тебя, Карл?

Карл качает головой и укрывает больного одеялом.

– Вам-то… вам-то наплевать на это, – бормочет Стейн.

И снова валится на кровать.

Карл на это ничего не отвечает. Гейра начинает бить дрожь, похоже, у него озноб. Подходит мать, и вместе они пытаются закутать парня в одеяло поплотнее. Закручивают потуже, чтобы он не ударился, не упал с кровати. Через некоторое время дрожь унимается.

– Скорей бы их забрали, – тихо произносит мать. – Это может плохо кончиться.

Она тяжело опускается на край кровати. Карл подсаживается к ней. Берет ее за руку и обнаруживает, что ладонь просто ледяная. Под курткой на матери одна только тоненькая ночнушка. Ноги босые.

– Ну что ж ты, мама… – Он растирает ей руки. – Не могла одеться потеплее.

Мать удивленно смотрит на ноги.

– Ох, и правда.

– Иди скорей в постель, согрейся! Здесь ты уже сделала все, что могла.

– Послушай, Карл… – Мать взглядывает на него. – Как ты думаешь, кто мог это сделать?

– Понятия не имею, мама. Точно знаю, что не я.

– И не твой отец. Уж точно не он? Тогда это только…

Открывается дверь, входит Дорте.

– Могу я что-нибудь сделать?

– Где ты была? – спрашивает Карл.

– Я была с папой. Он переволновался.

– Еще бы, – говорит мать.

Карл поднимается.

– Проводи тогда маму в постель, пусть согреется. А потом возвращайся, поможешь мне.

– Ну мама, у тебя руки как лед! – Дорте помогает матери подняться и ведет ее к двери.

Карл тяжело встает и подходит к кровати с другой стороны. Из этой парочки больше всего ему неприятен Стейн. Но сейчас, вытянувшийся на спине, с головой на подушке и натянутым по пояс одеялом, это дедок как дедок. Только по легкому подрагиванию век поймешь, что он все еще жив. Хладнокровно скормить этим людям отравленное мясо, уже насмотревшись на страдания, выпавшие на долю Лабану… Карл чувствует, как подступает тошнота. Кого ж это так переклинило? Дорте импульсивна, но не сумасшедшая же она? У Анетте и Яна Инге есть все основания желать охотникам зла, но чтобы отомстить таким образом? Они же разумные люди. Остается отец, так поразивший всех, когда отчитал охотников перед обедом. Странно было слушать ту речь. Может, у него случился удар, пусть несильный?

Словно прочитав его мысли, Стейн распахивает глаза и вперивает в Карла дикий взгляд.

– Кто, кроме тебя? – Голос искажен, хрипит, как в фильме ужасов.

Карл разводит руками.

– Хотел бы я знать.

– Ты не знаешь, так полиция узнает.

– Дa, надеюсь, – холодно говорит Карл. – А еще они узнают, как на хутор попал яд, и узнают, что от этого яда, еще до того, как он оказался в ваших тарелках, погибла собака.

Он говорит, а глаза у пожилого мужчины затягивает серая пелена. Болезненная судорога сотрясает тело. Стейн беспорядочно дергает руками, вцепляется одной из них в руку Карла. Да так крепко, что Карл едва удерживается, чтобы не выдернуть руку. Несколько раз сильно вздрогнув, рука Стейна слабеет. Но не выпускает руку Карла. Стейн лежит молча, тяжело дыша. Потом открывает глаза, поднимает их на Карла и говорит с отчаянием:

– Пожалуйста, доставьте парня в больницу.

– Гейр скоро уже будет в больнице, и ты тоже.

– Эта собака… – Голос Стейна глух и слаб, Карлу приходится наклониться к нему поближе, чтобы расслышать. – Он эту собаку так любил. И найти ее такой…

Карл пытается высвободить руку, но Стейн сжимает ее сильнее. Его худая ладонь словно коготь. Придется Карлу потерпеть, посидеть с ним.

– Скоро уже прилетит вертолет, вам обоим помогут.

Входит Дорте.

– Смотрите-ка, – говорит она. – Может быть, нам всем надо было пойти по маминым стопам. Приносить людям пользу. Ты хоть пытаешься, я вижу.

– Глянь, как там Гейр, – командует Карл.

Дорте послушно наклоняется к Гейру и пальцами касается его шеи. – Дышит, – говорит она.

– Может, попробуешь растормошить его? Мне не нравится, что он так затих.

В этот момент Стейн издает какой-то странный звук, его тело застывает, а лицо как бы стягивается, челюсти сжимаются, и Карлу слышно, как скрипят его зубы.

– Господи, – говорит Дорте. Они смотрят, как тело старшего из мужчин напрягается и выгибается дугой, и ничего не могут сделать. Потом его отпускает, и рука, сжимающая ладонь Карла, слабеет. Стейн дышит прерывисто. Открывает глаза, во взгляде страх. Карл осторожно поглаживает его по груди.

– Скоро за вами прилетит вертолет, – говорит Карл, чувствуя себя идиотом.

Встает, и они с Дорте отходят подальше от кровати.

– Похоже, им обоим стало хуже, – шепчет Дорте.

– Дa, похоже, что так, – шепчет Карл в ответ. – Скорей бы уж помощь пришла.

– Послушай, Карл… Это ведь не ты, правда?

Он качает головой. Ее голубые глаза широко открыты, взгляд ясный.

– И не я. Значит… – И вдруг застывает, прочтя что-то в его взгляде.

– Ты же не думаешь, что это я?

Карл прячет лицо в ладонях.

– Нет, – бормочет он, – нет.

Дорте отрывает его руки от лица, вынуждая его посмотреть ей в глаза.

– Карл!

– Но я же не могу знать точно? – говорит он. – Как нам теперь доверять друг другу?