Но Клара, уже подхватившая Фрэнсис на руки, не желала ничего слушать. Она усадила пухлощекую девочку в громоздкую коляску, радуясь, что Матильда ее поддерживает, торопливо кидая в маленькую плетеную корзинку вещи, которые могут пригодиться.

Затем девушка быстро натянула на резвые ножки Эллен поношенные красные туфельки с Т-образным ремешком и скользнула взглядом по комнате, дабы убедиться: не забыли ли они чего-нибудь, а главное – кого-нибудь. Если перехватить инициативу и двинуться первой, рассудила Клара, то Джемайме волей-неволей придется за ней последовать.

Она развернула коляску и покатила ее к двери задом наперед. Тут уж молодая мать не выдержала:

– Ты вообще хоть понимаешь, что творишь? Нельзя сажать Фрэнсис в коляску, пока не выйдешь на верхнюю площадку, иначе бедняжка вывалится и скатится кубарем по ступенькам. Право слово, Клара, и о чем ты только думаешь? – возмущенно проговорила Джемайма, вынимая младшую дочь из коляски, но ее строгость была показной, потому что глаза улыбались. – Я бы тебе и плюшевого медведя не доверила.

– Я стараюсь, – попыталась оправдаться Клара.

– Да уж, оно и видно.

Их взгляды встретились, и женщины не удержались от смеха: он лился легко, как вода из родника. Даже Матильда присоединилась к взрослым, хотя Клара сомневалась, что девочка понимала причину веселья. Впрочем, спустя пару минут Клара и сама растерялась. По щекам Джемаймы вдруг потекли слезы, и гостья не сразу осознала, что веселое настроение соседки сменилось грустью. Она неуверенно коснулась плеча подруги, ожидая, что та отпрянет или замрет, но Джемайма прильнула к протянутой руке, не отпуская младшую дочку, а затем уронила голову на плечо Клары, такой высокой и нарядной. Она затряслась от рыданий, которые долго не утихали. Обе женщины наслаждались этими объятиями – пусть и каждая по-своему, прежде чем Клара опомнилась.

– Ну что, девочки, идемте в парк, – сказала она. – И вот что, давайте пригласим особого гостя.

– Ну разве это не мило? – Тетя Агги, устроившись на скамейке, подставила лицо солнцу.

Возле ее ног на старом одеяле сидели Клара, Джемайма и две старшие девочки. День разгулялся, и они нашли местечко для пикника на подстриженной траве в Кенсингтонских садах: Джемайма не захотела обосноваться на берегу Серпентайна – боялась, что Эллен случайно упадет в воду. Для стороннего наблюдателя сцена выглядела как семейная идиллия: пожилая дама, две ее дочери и три внучки наслаждаются солнечным деньком в парке.

Мимо, ведя на поводке маленькую собачку, прошла беременная женщина, и Клара заметила, как рука Джемаймы невольно легла на живот, но унять ее боль было нечем.

– По-моему, тебя зовет Матильда, – шепнула девушка тете.

– Откуда мне знать, как развлекать детей? – Та встревоженно посмотрела на племянницу, пока девочка вновь и вновь просила, чтобы с ней поиграли.

– А уж я тем более этого не знаю, – заговорщицким тоном призналась Клара. – Ты ведь по сути воспитывала мою маму, так что в обращении с детьми у тебя куда больше опыта, чем у меня. К тому же с Матильдой не придется много разговаривать.

Глаза тети Агги заискрились радостью. Она с трудом поднялась со скамейки и направилась к Матильде, которая подбрасывала большой резиновый мяч ярко-красного цвета и безуспешно пыталась его поймать. Фрэнсис крепко спала, а Эллен семенила следом за старшей сестрой – ей хотелось участвовать во всех ее затеях, чтобы не упустить ничего интересного.

Несколько минут молодые женщины молча наблюдали за радующей сердце картиной. Агнес, несмотря на больные колени, умудрялась снова и снова кидать мяч смеющимся девочкам; тем пока не хватало ловкости, чтобы его поймать, но сама беготня доставляла малышкам удовольствие.

– Она так довольна. Только посмотри, как светится ее лицо, – заметила Клара, откинувшись назад и вытянув перед собой длинные ноги.

– Тилли легко рассмешить.

– Я говорю про свою тетю.

Джемайма наклонила голову к Кларе:

– Это было очень мило с твоей стороны – позвать ее с нами. Мне стыдно, что раньше я почти не общалась с Агнес, кроме редких случаев, когда она выручала меня с детьми. Твоя тетушка много для меня сделала за последние пару лет.

– Да, она удивительная женщина, хотя, наверное, довольно одинокая, несмотря на то, что в ее доме полно народу.

– Я тебя недооценила. Думала, ты эгоистка, но ошибалась.

Слова эти застали Клару врасплох и одновременно согрели ей сердце. Она и впрямь старалась стать лучше, и то, что это заметили – причем именно Джемайма, – значило для нее очень многое.

– Когда я еще только въехала сюда в августе, то действительно была эгоисткой, – признала Клара, достаточно самокритичная, чтобы разглядеть собственные недостатки. – Но я меняюсь. Переезд в дом на Бёрлингтон-сквер, воссоединение с тетей, знакомство с тобой…

Наступила пауза.

– Как думаешь, мой малыш знал, что он был нежеланным? – спросила Джемайма, не поднимая глаз.

– Не кори себя за то, что не в силах исправить, – мягко ответила Клара. – Ты хорошая жена и любящая мать, просто очень устала. Неудивительно, что ты чувствовала раздражение, думая об очередном ребенке. Господи, да ты ведь начиная с медового месяца почти все время беременна. Твоему телу нужен отдых. Я же, в силу своих, как выражается мой отец, противоестественных наклонностей, по крайней мере, могу быть уверена, что не окажусь в такой ситуации.

Ее слова повисли в воздухе, словно белье на веревке, которую тетя Агги часто натягивала над кухонным камином. Через несколько мгновений Клара рискнула положить ладонь на плечо Джемаймы и с облегчением заметила, что та не отдернула руку сразу. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем молодая мать осторожно высвободилась из-под ее пальцев.

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Рядом с тобой я напряжена и чувствую себя неполноценной…

– Я вовсе не хочу этого. Поверь, я оставила любовь к тебе позади и теперь мечтаю только о дружбе. Парень, который приезжает ко мне на красном автомобиле, еще летом сделал мне предложение… Но разве могу я сердиться на него за чувства, над которыми он не властен? Даже если сама их не разделяю.

Джек все еще злился из-за ее признания и после той вечеринки не давал о себе знать, но Клара была уверена, что он неплохой малый и скоро справится с уязвленной гордостью.

На лице Джемаймы отобразилась целая буря эмоций. Клара пыталась их прочесть, но за последние годы она так привыкла думать лишь о себе, что не всегда могла уловить чувства окружающих. В отличие от тети Агги, ведь именно это уникальное умение и делало хозяйку дома на Бёрлингтон-сквер особенной. Ее серые глаза на круглом румяном лице внимательно изучали каждого, и она неизменно ставила чужие нужды выше собственных. Клара радовалась, что нашла время поговорить с Агнес и все-таки смогла ей довериться.

– Было бы хорошо возобновить нашу дружбу, – наконец сказала Джемайма.

У Клары дрогнуло сердце. Как славно, что в ее жизни появилась эта честная и решительная женщина. Их отношения разительно отличались от фальшивой дружбы с богачами и были основаны на подлинных, земных вещах. На том, что действительно важно, а не на обсуждении фасона нового платья или бесконечных светских сплетнях, кого, где, когда и с кем видели. Даже девочки начали многое значить для Клары, особенно Матильда. Искренние радость и обожание, с которыми этот ребенок смотрел на нее, стоили больше, чем разгульная ночь в компании Митци.

– Даже несмотря на то, что я вызываю у тебя такие чувства? – спросила она.

– Может, как раз из-за этого, – пожала плечами Джемайма.

Женщины обменялись улыбками, и у Клары участилось сердцебиение, пересохло во рту, а бедра непроизвольно напряглись. Но она понимала, что принимает желаемое за действительное: ищет в долгих взглядах соседки больше, чем та готова выразить, и упивается случайными прикосновениями к коже молодой матери. Отчего запах простого, купленного в лавке мыла казался таким пьянящим, а бесформенная хлопковая блузка дразнила очертаниями тела? В жизни Клары было немного случаев, когда она не могла получить желаемое, и теперешний опыт стал для нее одновременно мучительно-горьким и отрезвляюще-сладким.