Последнее письмо Джеймса Агнес прочла один лишь раз. Более оно конверт не покидало. Потому что ставило точку и окончательно перечеркивало все ее надежды на счастье.
Кочин, 12 июня 1896 года
Дорогая Агнес!
Одно из качеств, которое я всегда с восхищением отмечал в тебе, – это твоя честность, а потому сейчас пишу тебе обо всем с предельной откровенностью, надеясь, что это письмо не принесет тебе слишком много боли. Прежде я уже рассказывал о семье Форестеров. Преподобный Форестер проводит среди местных жителей огромную работу, которую трудно переоценить, а также еженедельно отправляет службы в церкви. Возможно, я также упоминал и про его дочь Рут. Она милая девушка, скромная и добрая. В общем, я предложил ей руку и сердце, и она согласилась. Агнес, я не хочу, чтобы известие о моей помолвке дошло до тебя окольными путями, и полагаю, что будет лучше, если ты узнаешь обо всем от меня самого.
Я долго хранил в сердце чувства к тебе и всегда находил других девушек блеклыми по сравнению с тобой. Но время неумолимо, и, хотя я питал глупые надежды на то, что твои обстоятельства изменятся (прошу, не осуждай меня за желание, чтобы ты освободилась наконец от обязанностей по уходу за мистером Хамфрисом, – я лишь отвечаю откровенностью на твою откровенность), однако теперь понимаю: ты останешься с отцом до конца, сколь долго бы сие ни длилось. И во многом я люблю тебя за это еще сильнее.
Мое положение здесь требует обзавестись семьей, и, хотя я, увы, не могу получить в жены ту единственную женщину, которую люблю, однако искренне верю, что нашел достойную спутницу жизни: Рут будет любить меня, хранить верность и во всем повиноваться, ну а я, со своей стороны, постараюсь стать для нее хорошим мужем.
Я высоко ценю нашу дружбу и все эти годы часто вспоминал жизнерадостную молодую девушку из галереи в Бэйсуотере, которая теплым июльским днем похитила мое сердце. Я с превеликим сожалением думаю о том, что у нас с тобой могло бы быть. Однако полагаю, что после женитьбы продолжать переписку будет неправильно, да и, по правде говоря, мне больше не о чем тебе писать. Знай: я всегда буду любить тебя и от души желаю тебе счастья.
Думай обо мне чаще, но не позволяй себе жить сожалениями.
Всегда твой,
Она ответила, что прекрасно все понимает и искренне рада, что он нашел ту, с кем сможет вместе идти по жизни.
Затем Агнес Хамфрис легла в постель и два дня кряду проплакала в подушку.
69
– Так, стало быть, твой муж жив? – Агнес повторяла это с таким изумлением, как будто ей только что сообщили, что человек высадился на Луне. – Ну и ну! Зачем же ты обманывала нас, выдавая себя за вдову?
Получив пощечину, Роланд пулей вылетел из дома, разразившись угрозами и пообещав непременно вернуться на следующий день, но Мерси была на удивление спокойна. Ведь рядом друзья, которые не оставят ее одну – так же, как не бросили Александра наедине с коварным мистером Томпсоном. Она поднялась в комнату мистера Горски и узнала, что после драки Гилберт ушел в мансарду.
Присутствующие ждали объяснений, и после появления мужа Мерси была просто обязана рассказать этим людям все без утайки.
– Вообще-то, я никогда не называла себя вдовой, – ответила она. – И, кстати, не говорила, будто мой муж умер. Вы сами это додумали. Я лишь сказала, что потеряла супруга на войне. И это правда, потому что тот Роланд, которого я знала, когда он уходил на фронт, ко мне уже не вернулся. Он здорово переменился: и телом, и разумом. Юноша, целовавший меня на лугу, превратился в мужчину, который швырял в меня тарелки, если еда оказывалась, по его мнению, недостаточно горячей…
Мерси вкратце поведала о ранении Роланда и о том, что правду ей сообщили лишь через несколько недель после свадьбы.
– Бедняжка, – прошептала Агнес. Казалось, она вот-вот расплачется.
– Ну и ну! – вмешалась Клара. – Только не вздумай, тетя Агги, внушать Мерси чувство вины. Одно дело – выполнить обещание, данное мужчине, которого любишь, знать обо всем и сознательно принять решение выйти за него замуж. И совсем другое – когда тебя принуждают к этому, занимаясь эмоциональным шантажом. – Она встала, снова наполнила себе бокал, подлила Александру еще мадеры и вновь опустилась в кресло. – Теперь, по крайней мере, понятно, почему у тебя был такой целомудренный вид, когда ты сюда приехала. Я думала, ты просто играешь роль.
– Нет, я и впрямь никогда не знала мужчины.
– Ясно. – Клара сочувственно положила руку на плечо подруги.
Агнес вспыхнула, а Александр уткнулся лицом в свой бокал.
– Я никому не говорила правду, – продолжала Мерси. – Даже своей матери, пока та была жива. Из-за стыда и сочувствия к Роланду. Я не хотела, чтобы на него смотрели с жалостью, перешептывались и распускали слухи у него за спиной. Вероятно, я смогла бы все вынести, будь Мейвезеры чуточку добрее, но я превратилась в козла отпущения и в конце концов поняла, что это несправедливо.
– Как же ты отважилась на побег? – спросила Агнес. Она так увлеклась печальной историей, что подалась вперед, переместившись на самый краешек стула.
– Помните писательницу Агату Кристи, которая исчезла в декабре прошлого года? Что бы там ни случилось на самом деле, ее поступок натолкнул меня на мысль. Она просто взяла и сбежала от мужа, пусть всего на одиннадцать дней, и я подумала, что смогу сделать то же самое. Жена школьного учителя давно сочувствовала мне и помогла с деньгами. Она знала одну даму, работавшую в «Пембертоне», и написала мне рекомендацию. Так я начала новую жизнь, освободившись от необходимости выполнять бесконечные требования окружающих.
– А потом наша дорогая тетушка Агги взяла тебя под крыло, – подытожила Клара. – Слава богу, хоть одна из нас обрела счастье.
– Ох, Клара, и ты тоже непременно его обретешь, – уверенно произнесла Агнес. – Думаю, если прибраться в гостевой спальне, я смогу на время предложить тебе кров… Пока мы не придумаем, чем наполнить твою пустую жизнь.
– Чудесная мысль! Папа в ярости из-за того, что я отвергла Джека, а Лили отказывается меня принимать. Говорит, что я ужасная гостья. Можете себе представить?
Никто никак это не прокомментировал. Воцарилось непродолжительное молчание, а потом Агнес откашлялась и объявила:
– Но имей в виду, юная леди, у меня в доме существуют определенные правила, и тебе тоже придется их соблюдать.
– Ха! Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Правда, Мерси? – Клара подмигнула подруге.
– Может, для начала уделишь немного времени Джемайме? – предложила Агнес. – Поможешь ей с детьми?
– С детьми? – Клара пришла в ужас. – Нет, дорогая тетушка, я не желаю иметь с ними дела. Они слишком липкие.
– Думаю, всем нам стоит провести один день в парке, пока погода не испортилась, – предложила Мерси. – Гилберт может везти Александра в кресле на колесиках, а мы возьмем девочек. Агнес и я приготовим еду для пикника. Мы вместе присмотрим за малышками, пусть бедная Джемайма хоть немного передохнет.
– Прекрасный план, – одобрила Агнес. – Я за.
– Я тоже, – поддержал ее Александр.
– Тогда остается лишь подняться и спросить Гилберта, не хочет ли он к нам присоединиться… – Агнес оперлась на свои полные колени, которые в последнее время слушались ее все лучше, и довольно вздохнула.
– Вы что, хотите пойти на прогулку прямо сейчас? – уточнила Мерси, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается.
– Ну да, прямо сейчас, – твердо ответила домовладелица. – Сходи за Гилбертом, милая. А мы с Кларой тем временем разберем посуду. – Она тяжело поднялась и направилась к двери, подмигнув на ходу Мерси. – Не будем откладывать в долгий ящик…
70
Памятные альбомы
Агнес достала из правого ящика буфета три памятных альбома и, уложив их себе на колени, опустилась на свой любимый диван.
