Мерси, не решаясь встретиться взглядом с Гилбертом и тем самым признать правду, посмотрела на Стивена, и ей показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. Ей вдруг до боли захотелось подойти и с размаху влепить ему пощечину за все то, что он заставил пережить бедного мистера Горски. Как жестоко подарить старику надежду, заведомо зная, что это сплошная ложь! Однако Мерси ясно понимала, что эта пощечина предназначалась бы также и Роланду, который ловко манипулировал ею, лишив шанса на счастье. А потому, разумеется, она не сдвинулась с места.

Клара затушила окурок в позабытом на столе блюдце.

– Увы, тетя, это наглядно доказывает, что можно ходить в церковь и при этом оставаться мерзавцем, – подытожила она.

– Если вы закончили, я должен откланяться, – заявил Стивен. – Уверен, вы убедитесь, что на самом деле никакого преступления я не совершил.

Он повернулся к Гилберту, но тот твердо стоял у него на пути, расправив узкие плечи.

– Пусть уходит, – вздохнул Александр. – Он недостоин того, чтобы тратить на него время.

– Если бы бедный мистер Блэндфорд не умер так внезапно, вы бы никогда не попали на Бёрлингтон-сквер, – заметила Агнес, нахмурившись и скрестив руки на внушительной груди.

– Именно так! – Стивен вновь обратился к собравшимся. – Какое несчастье, что тем душным июньским вечером бедняга внезапно поранился и подхватил заражение крови: всему виной грязная повязка, которую ему протянул незнакомец в пабе.

Эти последние ядовитые слова были его единственной маленькой победой. Самозванец оттолкнул Гилберта и выскочил в коридор.

После этого заявления у всех присутствующих застыла в жилах кровь. В комнате воцарилась зловещая тишина. Никто не решался озвучить смысл того, что только что было сказано.

– Надо заявить на него в полицию, – промолвила Агнес.

– И что мы там скажем? – уточнила Клара.

– Томпсон почти открыто признался в убийстве мистера Блэндфорда.

– Он определенно знал Натаниэля, – произнес Гилберт. – Я видел их вместе в «Безумном Шляпнике» в начале лета, но только сейчас сопоставил факты.

– Блэндфорд – это тот джентльмен, который жил в комнатах Мерси? – спросила Клара, и ее тетя кивнула. – Любитель выпить? Ну, тогда все встает на свои места.

Она поднялась с кресла и принялась расхаживать перед собравшимися, готовясь эффектно подвести итоги, подобно элегантной мисс Холмс или Эркюлю Пуаро, недавно снискавшему славу у читателей.

– Случай сводит Томпсона с мистером Блэндфордом в пабе. Или, возможно, они познакомились еще раньше. После изрядной дозы веселящей водицы твой любимый постоялец, который, как известно, мог часами болтать с кем угодно обо всем на свете, делится со Стивеном печальной историей мистера Горски. И Томпсон сразу делает стойку.

– Да, похоже, так оно и было. – Александр подался вперед, вдохновленный весьма правдоподобной догадкой. – Натаниэль был моим другом. Я рассказывал ему то, чего не говорил никому много лет, наверное, потому что слишком остро чувствовал приближение смерти.

Клара продолжала вышагивать взад-вперед перед завороженной публикой.

– Стивен понял, что подходит по возрасту, чтобы сойти за пропавшего сына. А раз сведений о ребенке почти не сохранилось и шансы разыскать его ничтожны, то почему бы и не рискнуть? От него требовалось всего лишь придумать себе новую дату рождения и бросить пару намеков несчастному одинокому старику, отчаянно желавшему искупить вину за предательство своей первой любви и внебрачного ребенка. И бедный наивный мистер Горски поверил.

– Клара, – прошептала Мерси, – нельзя ли поделикатнее?

Ее коробила бестактность подруги, спокойно обсуждавшей человека, который находился тут же, вместе с ними в комнате.

– Все в порядке, милая леди, – отозвался Александр. – А здорово меня, как нынче принято говорить, облапошили. Как выражаются у меня на родине: «Mądry Polak po szkodzie» – «Поляк умнеет лишь после беды». Думаю, когда слишком сильно хочешь чего-то, то можешь убедить себя в чем угодно. Мне повезло, что племянница мисс Хамфрис появилась вовремя и спасла меня от собственной глупости.

Клара передернула плечами и повернулась к тете:

– Подумать только, что могло бы случиться, если бы ты сдала комнаты Томпсону…

Мерси поняла, что пыль от этих тревожных откровений будет оседать еще долго и удушливый запах обмана покинет дом нескоро.

– Несправедливо, что этот негодяй выйдет сухим из воды, не понеся никакого наказания, – проворчала Агнес.

– Не волнуйся, моя дорогая тетушка. Месть – блюдо, которое подают холодным. У меня достаточно связей – и дома, и в Лондоне, – чтобы это горькое угощение оказалось на столе у Томпсона. А теперь… – Клара театрально рухнула в кресло. – После всех этих драматических событий мне надо срочно выпить чего-нибудь покрепче.

– Разумеется. Налейте всем мадеры! – провозгласил Александр, с шумом хлопнув ладонями по подлокотникам. – У нас все равно есть повод для праздника, ведь после того как вы сегодня поддержали меня, я понял, что моя семья находится здесь, в этой комнате. Жаль, что я раньше этого не понимал.

Кларе не требовалось повторять дважды. Она тут же вскочила и направилась к графинам, что стояли на буфете. Агнес тем временем перевела взгляд на Гилберта.

– Нам непременно нужно поговорить о ваших сомнительных контактах с усопшими. Боюсь, это не слишком угодно Богу, мой милый. – И пожилая дама похлопала по креслу, призывая жильца присесть рядом с ней.

– Ах, тетя Агги, мы давно знали, что Гилберт со странностями, – вмешалась Клара. – Но, дорогая, я была абсолютно уверена, что он продает пикантные фотографии в непристойные журналы. Так что спиритизм – это еще ничего, все могло оказаться гораздо хуже. К тому же я и сама не раз баловалась доской Уиджи. Честное слово, бедняжка Митци действительно верит, что ее двоюродную бабушку Эльспет убили. Надо будет сказать, что Невилл дурачит ее вот уже несколько месяцев…

Извинившись перед собравшимися, Мерси объявила, что хочет приготовить всем сэндвичи, и поспешно спустилась на кухню, пока кто-нибудь не вспомнил о ее ошеломляющем признании насчет истинных чувств к Гилберту.

***

В кухне стояла тишина. Повторение простых движений – нарезать хлеб, аккуратно намазать маслом каждый ломоть и разложить по тарелкам сэндвичи с разными начинками – успокаивало взволнованный ум молодой женщины. Мерси надеялась найти в себе смелость вернуться с угощением в комнату Александра, потому что присутствие остальных должно было смягчить неловкость, однако гадала, сможет ли снова остаться наедине с Гилбертом теперь, когда он знал правду. Вероятно, они оба знали ее всегда. Но Мерси не имела права действовать, доверившись чувствам, которые захватывали ее целиком.

Наверное, разумнее всего было бы съехать отсюда. Но возвращаться в Суффолк она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Поначалу после побега из дома возвращение в деревню казалось ей неизбежным. Мерси не сомневалась, что ее непременно отыщут и водворят обратно, – это было лишь вопросом времени. Однако с тех пор она встретила на Бёрлингтон-сквер столько тепла и участия, что наконец признала очевидное: дома, на ферме, с ней поступили неправильно и она не обязана снова терпеть несправедливость.

«Пусть приходят, – решила она, – я буду бороться».

Вспомнив, что в гостиной у Агнес стояла симпатичная зеленая стеклянная этажерка для пирожных, Мерси вытерла руки о передник и накрыла тарелки с едой чистыми полотенцами. Инки обожал рыбную пасту, а где сейчас бродит кот, она не знала.

Но едва лишь Мерси вышла в коридор, как вселенная, которая в последнее время и так слишком много забавлялась за чужой счет, преподнесла ей встречу именно с тем, кого она больше всего надеялась избежать.

– Я, э-э-э… Просто подумал, что, может… Агнес послала меня…

«Не сомневаюсь, что так оно и было», – подумала Мерси и махнула рукой в сторону гостиной, чувствуя, как слова застревают в горле.