Одна из медсестер выглянула наружу, дав понять, что все готово.

За час до операции на поле въехала машина, сопровождаемая с обеих сторон конвоем.

На экране прямой трансляции появилась краткая информация о пациентах. Двое ведущих сидели за столом и подробно описывали процесс подготовки. Власти также предупредили, что за незаконное проникновение на поле последует наказание.

За пятьдесят минут до начала операции пациенты зашли под купол, переоделись и перекинулись парой слов с медсестрой, но содержания разговора никто не знал. Они кивнули и проследовали в операционную. Диктор сообщил, что пациенты уже прошли дезинфекцию.

За двадцать минут на поле выехали машины полиции. Приехал Ли Ёнхван. Они остановились у купола, полицейский снял с преступника наручники. Ли Ёнхван решил не переодеваться и сразу направился к медсестре, потирая запястья. Выслушав ее, он кивнул и прошел дальше.

Повинуясь инструкциям, он снял всю одежду и нижнее белье. Один из охранников внимательно осмотрел его. В первом боксе на стене висели мониторы с информацией о пациентах.

После осмотра Ли Ёнхван прошел дезинфекцию, надел стерильное белье, штаны и футболку и принялся внимательно изучать данные. После чего перешел во второй бокс.

Там он тщательно вымыл руки и облачился в хирургический костюм. Медсестра надела ему маску и перчатки и перешла в третий бокс, чтобы проверить, все ли готово.

Вернувшись, она отчиталась, что все в порядке, и напомнила ему диагнозы пациентов. Ли Ёнхван дал ей понять, все замечательно, после чего она обернулась и закричала:

– Всем выйти! И охранникам тоже!

Ли Ёнхван стоял на границе между третьим и четвертым боксом и терпеливо ждал. Он поставил условие, что может прервать операцию, если в помещении окажется кто-то помимо него самого и пациентов.

Помещение опустело. Последний вышедший плотно закрыл дверь. Только тогда Ли Ёнхван переступил порог четвертого бокса.

Я торжественно клянусь посвятить жизнь служению человечеству.

Еще один шаг. Он увидел два стола.

Я буду с уважением и благодарностью относиться к своему дару.

Еще один шаг. Он почувствовал холод операционной.

Я осознанно и с честью буду заниматься медициной.

Он остановился в центре бокса и еще раз прокрутил в голове план. Все было великолепно.

Я буду ставить здоровье и жизнь пациента на первое место.

Тишина. Идеальные условия для концентрации.

Я сохраню в тайне все, что расскажут мне пациенты.

Ожидаемая длительность операции – два часа. Он потянулся и расслабил мышцы.

Я сохраню лучшие традиции и честь профессии.

Кончается четвертый бокс. Он уже видел лица пациентов.

Я буду относиться к коллегам как к братьям.

Он зашел в пятый бокс и осмотрел операционную.

Я буду выполнять свой долг перед пациентами вне зависимости от их расы, религии, гражданства, политической позиции или социального статуса.

Здесь лежали все медицинские инструменты и приспособления, о которых он просил. Даже больше, чем он ожидал.

Я буду всецело уважать жизнь человека.

Он остановился у операционного стола. Пациенты находились под наркозом.

Я никогда не буду использовать свои знания во вред людям.

Он взял в руки скальпель. Давно забытое чувство.

Я спасу человечество.

Операция началась. Медсестры и охранники сидели в углу под куполом. Они должны были дождаться, пока Ли Ёнхван не закончит. Остальной персонал находился в автобусах. По периметру поля все так же стояла охрана, чтобы не допустить проникновения посторонних. У купола дежурили две кареты «скорой помощи», чтобы потом отвезти пациентов в больницу «Эс-Эс груп».

Спустя один час пятьдесят пять минут после начала операции Ли Ёнхван вышел из боксов, снял перчатки, маску и халат и бросил их в сторону. Затем он лег на живот и скрестил руки на спине. Охранники сразу защелкнули на запястьях наручники и вывели его за пределы купола. Теперь операторы могли запечатлеть результаты. После операции пациентов отвезли в больницу. Не прошло и часа, как они уже могли двигаться сами и проходили подробный осмотр. Результаты еще не были готовы, но, судя по всему, операция прошла успешно. Как Ли Ёнхван и говорил, он никогда не ошибается.

В тот день время шло своим чередом. Прокурор Чан Тонхун после работы заехал к старшему брату. Они сидели на диване и разговаривали о жизни. По телевизору рассказывали о результатах обследования Ви Ечжу и Ким Пома – болезни исчезли. Это исторический момент, подтверждающий существование метода Ли Ёнхвана.

– Как ты относишься к этому человеку? – спросил брата Чан Тонхун.

Тот проигнорировал вопрос и молча смотрел на экран. Журналист пытался взять интервью у Ви Ечжу, но ее переполняли эмоции – она только и могла что плакать.

Теперь Ли Ёнхвану простят грехи, и он спасет мир. И не важно, что он жесточайшим образом убил двести двадцать три человека.

– Ответь, черт возьми. Ты бы убил его?

Старший брат продолжал игнорировать вопросы. Казалось, громкий звук телевизора служил ответом.

– Мы с тобой пережили многое, стали юристами. Разве происходящее с ним справедливо? – не унимался Чан Тонхун.

– Он должен жить, – бросил брат, переходя на кухню. Там он открыл холодильник и достал бутылку сочжу. – Не хочешь выпить?

Чан Тонхун закрыл глаза и ничего не ответил. Тогда брат налил лишь себе и сел рядом с ним. Они молчали. Один пил сочжу, второй тихо вздыхал.

Прокурор открыл глаза, встал, взял пиджак и направился к выходу.

– Ты куда? – спросил его брат, заново наполняя рюмку.

– Домой. Все кончено, – мягко ответил он.

Брат помахал ему на прощание рукой. Он никогда не провожал его.

Судьба. Человек не властен над ее решениями.

Адвокат Пак Чечжун сидел на ледяном полу больницы. Он него пахло алкоголем. Его глаза бесцельно блуждали по коридору, как у рыбы, которая скоро умрет. Из приоткрытого рта текла слюна. Его щеки были мокрые от холодных слез. Он ничего не слышал и не видел. Пак Чечжун до боли зажмуривал глаза, потом открывал и снова зажмуривал. Он не мог смириться с реальностью.

Это случилось в среду. Его дочь умерла. В день, когда Ли Ёнхван провел операцию. Сотни людей получили шанс на спасение, а она отправилась навстречу смерти. Казалось, судьба издевалась над ним.

Пак Чечжун не понимал, что чувствовал в тот момент. Множество эмоций. Свирепая ярость? Невыносимая боль? Что это? Ему хотелось выпростать рвоту прямо на больничный пол. Вялое сознание погрузилось в беспамятство.

– Черт… Черт… Черт… – полубессознательно повторял он.

Ли Ёнхван мог спасти его дочь. Если бы он не бросил его, девочка была бы жива. Они бы были счастливы. Как другие семьи… обычные семьи…