– Этажерка, – выдавила она наконец.

– Я, э-э-э…

Они нечаянно задели друг друга плечами, пытаясь разойтись в узком захламленном коридоре, и замерли, стоя бок о бок. Мерси подняла голову и посмотрела в усталые и настороженные, ищущие ответа глаза Гилберта. И снова поразилась той странной силе, которая неистово притягивала к нему ее бедное сердце, заставляя его бешено колотиться всякий раз, когда Гилберт был рядом.

– Спасибо, что вступилась за меня, – сказал он и снова нервно провел рукой по волосам.

Их лица разделяло расстояние всего лишь в несколько дюймов. Мерси сглотнула, не зная, что ответить. Молодой человек медленно моргнул, на мгновение задержал взгляд на ее губах и уже потянулся к ней, будто спрашивая разрешения, но она отстранилась.

– Э-э-э, не стоит благодарности. Надеюсь, мы снова будем друзьями, – произнесла она, широко раскрыв глаза и словно бы умоляя Гилберта пойти на компромисс. – Я… я бы хотела посмотреть, где ты проявляешь снимки. Я хочу научиться… попробовать и понять…

Гилберт прикусил губу и опустил глаза:

– Я не могу быть твоим другом, Мерси. Я всегда буду желать большего, а ты, очевидно, не можешь или не хочешь мне этого позволить.

– Просто я… Это сложно объяснить.

Она прикрыла веки, но тут же вздрогнула, почувствовав у своей щеки холодные пальцы. Раскрыв глаза, Мерси встретила растерянный взгляд Гилберта, и сердце рванулось к нему с такой силой, что тело предало ее окончательно. Любые дальнейшие отговорки теряли всякий смысл. Не в силах сопротивляться, она прижалась лицом к его ладони, и слезы побежали по щекам. Он нежно провел большим пальцем по ее коже, стирая боль, а она с наслаждением вдохнула его знакомый, такой восхитительный запах. Мерси жадно впитывала тепло, позволив своей голове упасть на грудь любимого, пока тот обнимал ее, крепко прижимая к себе. Губы Гилберта коснулись ее макушки, и она услышала, как его дыхание участилось и горячий воздух скользнул по волосам.

– Я не понимаю, – пробормотал молодой человек, уткнувшись в ее волосы.

– Все ужасно запутанно, и мне страшно.

– Не бойся, я рядом. Что бы ни было, я рядом, – повторял он.

Забавно, как простые искренние слова порой способны все изменить. Долгие годы лишенная поддержки, Мерси вдруг вспомнила, что в этом доме полно людей, которым она небезразлична. Может быть, стоит попробовать? Разве она не обещала самой себе наполнить жизнь новыми впечатлениями, чтобы потом было что вспомнить?

Она приподняла подбородок, позволяя Гилберту прильнуть к ее губам. Он двигался медленно, оставляя ей возможность отстраниться, если бы она вдруг того захотела. Но вместо этого Мерси лишь сильнее прижалась к нему. Тогда одна его рука легла на талию молодой женщины, а другая скользнула вверх по ее телу, поворачивая лицо Мерси так, как нужно, пока его пальцы не запутались в ее волосах. Когда их губы встретились, Мерси Мейвезер, достигшая почтенного возраста двадцати семи лет, наконец-то почувствовала себя живой.

Каждая клеточка и каждый нерв, каждая частица ее тела взывали к нему. Словно крошечный камешек, сорвавшийся с горы, их чувства набирали силу, захватывая все на своем пути и неизбежно превращаясь в лавину, мощную и неудержимую. Испытывая одновременно стыд и странное чувство освобождения, Мерси поддела край рубашки Гилберта, вытащила ее из брюк и скользнула рукой под хлопчатобумажную ткань, вверх по гладкой теплой коже спины, в то время как поцелуи влюбленных становились все более страстными. Сейчас она уже не думала ни о людях, что ждали их этажом выше, ни о том, что кто-то из них может спуститься сюда. В этот миг в целом мире существовали только они двое, Мерси и Гилберт, а все прочее не имело ровным счетом никакого значения.

«Ага, так вот, значит, как оно бывает».

Мерси растворилась в любимом мужчине, в его прикосновениях, дыхании, взгляде, зная, что именно это искала всю свою жизнь. Счастье всегда было где-то рядом, и она заслужила право наконец-то обрести его.

Когда страсть начала окончательно затмевать рассудок, раздался резкий стук во входную дверь, и они отпрянули друг от друга.

«Возможно, так даже лучше», – подумала Мерси. Заниматься любовью в коридоре Агнес средь бела дня было неразумно, хотя она сомневалась, что у них хватило бы сил остановиться, если бы не вмешательство извне, вернувшее их к суровой реальности.

Мерси пригладила волосы, поправила платье и, бросив тревожный взгляд на бледное лицо возлюбленного, пошла открывать. Гилберт замер позади.

Она распахнула дверь, и в этот миг весь ее мир рухнул. Неужели вселенная не могла хоть раз проявить по отношению к ней милосердие?

– Наконец-то я нашел тебя, дрянь неблагодарная.

На пороге стоял человек, встречи с которым она так боялась.

– Что, черт возьми, происходит? – Гилберт шагнул вперед. – Вы кто такой?

Мерси пыталась найти слова, чтобы объяснить ему то, что сейчас произойдет, но не смогла выдавить ни звука.

– Роланд Мейвезер, – представился мужчина, протягивая руку для приветствия, но в глазах его не было и тени дружелюбия. – Законный супруг Мерси.

Мерси посмотрела на Роланда и почувствовала, что ее начинает трясти: то ли от страха, то ли от ярости, – она и сама не могла этого понять.

Трое растерянных людей стояли в дверях. Мерси знала, что ее счастье не будет длиться вечно, но надеялась, что сможет ненадолго притвориться, будто она вправе любить Гилберта и быть с ним вместе. Это была детская, наивная, несбыточная мечта, которая на несколько коротких мгновений успела подарить ей утешение и счастье.

– Собирай вещи. Я увожу тебя домой, – потребовал Роланд. – Мать ждет в гостинице.

Мерси поникла, не в силах встретиться с мужем взглядом. Все ее тело разом потяжелело – от сердца и до кончиков пальцев ног.

Она медленно покачала головой.

– Ты моя жена и сделаешь, как я скажу.

Холод в голосе Роланда заставил ее вздрогнуть.

Еще несколько недель назад она бы подчинилась без колебаний. Но теперь все изменилось. В этом доме Мерси обрела дружбу и – осмелится ли она признать? – любовь. Агнес объяснила ей, что выполнять свой долг, без сомнения, похвально, но любовь… любовь превыше всего. История Александра служила доказательством того, что после утраты единственной настоящей любви обрести счастье уже нельзя. Гилберт был ее судьбой. Мерси знала это наверняка, чувствовала по своим припухшим после поцелуя губам и бешено колотившемуся сердцу. И она не собиралась отказываться от любви. Если Клара нашла в себе смелость вырваться из оков лжи, то и она могла сделать то же самое. Мерси Мейвезер была уже не той робкой и забитой женщиной, которая переступила порог этого дома в августе.

Она подняла подбородок и, чувствуя, как бешено бьется сердце в груди, посмотрела Роланду прямо в глаза. В этот миг в ней словно бы одновременно заговорили уверенность Клары, мудрость Александра и прямота Агнес.

– Я не вернусь с тобой в деревню, Роланд. Ты меня не любишь, а уж я тебя – тем более.

– Понятно, – сказал в ответ ее супруг, переводя взгляд на Гилберта. Он шагнул в коридор и с силой захлопнул дверь. – Завела себе любовника, шлюха.

Если бы муж не появился здесь всего несколько минут назад, его слова спустя некоторое время могли бы оказаться правдой, но сейчас обвинение было несправедливым. Однако возразить Роланду Мерси не успела. Гилберт кинулся на незваного гостя и прижал того к стене. Глухой удар и беспорядочная возня эхом прокатились по дому, встревожив компанию, собравшуюся этажом выше.

– Боже, как это восхитительно. Любовный треугольник! – Клара появилась на лестнице, уперев руки в бока. – Вызвать полицию или вы попробуете вести себя прилично?

Ее вопроса оказалось достаточно, чтобы мужчины прекратили яростную схватку. Роланд поднял глаза на красивую девушку, спускавшуюся по ступеням так, будто она выходила на съемочную площадку, а Гилберт обернулся к Мерси.