– Не будьте такой занудой, милая леди, – отозвался приятный мужской голос. – Если бы вы хоть раз побывали на новогодней вечеринке в старом добром клубе «Челси артс», то знали бы, что мы считаем своим долгом шокировать окружающих. И кстати, блестяще с этим справляемся. Вы удивлены тем, как выглядит Невилл? Ну, так это вы еще Лили не видели. Она нарядилась кормилицей из какой-то шекспировской пьесы и расхаживает повсюду, выставляя напоказ свои…

– Джеки! – снова одернул мужчину молодой женский голос.

Бип-бип! – веселый сигнал клаксона напомнил, что еще один член компании ожидает снаружи.

– Ужасно извиняюсь, что мы подняли тебя с постели, тетя Агги, но нам пора. Веселье без нас не начнется.

Вот оно что! Значит, это та самая известная ему по рассказам мисс Хамфрис непутевая племянница, которая тоже рассчитывала снять комнаты. Взбалмошная избалованная девица с жиру бесится, пока остальным приходится вкалывать за гроши. Стивен понял, почему хозяйка предпочла сдать жилье именно ему. Старик со второго этажа явно не в восторге от шума посреди ночи.

– Можешь взять волчок, но леди Уинифред останется здесь, со мной, – решительно заявила мисс Хамфрис. – Это даже не обсуждается!

«Небось эта леди Уинифред пьяна в стельку, – подумал Стивен. – Ну и компашка у них там подобралась!»

Утром Томпсон наконец увидел молодого человека, жившего в мансарде. Спустившись вниз по последнему лестничному пролету, он встретил в коридоре бледного парня с глубоко посаженными глазами, который шел навстречу с большим деревянным подносом в руках. Мисс Хамфрис как-то назвала его ходячим мертвецом, и теперь Стивен понял, что она имела в виду.

Мужчины кивнули друг другу, не проявляя желания завести разговор.

«Бедняга, наверное, прошел войну. Это сразу чувствуется», – подумал Стивен, который провел на фронте лишь последние несколько месяцев. Его самого призвали, когда ему было уже за сорок, – тогда правительство настолько отчаялось, что повысило призывной возраст до пятидесяти одного года, – однако в боевых действиях Томпсон почти не участвовал. У парня из мансарды был вид человека, сломленного пережитым ужасом. Его явно преследовали тяжелые воспоминания. Стивен знал: пока сам не испытаешь подобного, не поймешь, как война заставляет отбросить любые сомнения и жадно хвататься за жизнь, не думая о последствиях.

Он нашел хозяйку на кухне и вручил ей арендную плату. Мисс Хамфрис поблагодарила его и сунула конверт в карман передника.

– Хочу извиниться за вчерашний переполох, – сказала она. – Подруга моей племянницы выставила ее за дверь, и теперь девочка живет в каком-то отеле. Я чувствую себя виноватой за то, что не предложила ей комнаты, но вы сами слышали, какая она шумная. Слишком неугомонная для нашей тихой компании.

Стивен кивнул. Судьба девушки была ему глубоко безразлична, но он давно понял: когда проявляешь интерес к тому, кто дорог другому человеку, то и к тебе тоже начинают относиться с теплом.

– Меня не слишком побеспокоил шум, да и звуки, которые я слышал, были, скорее, веселые. Что поделаешь, молодость! – улыбнулся Томпсон. – Возможно, теперь ваша племянница призадумается, почему вы ей отказали, и постарается изменить свое поведение.

Мисс Хамфрис фыркнула:

– Очень сомневаюсь. Клара всегда была трудным ребенком. Такое чувство, будто она с детства считала, что весь мир настроен против нее и ей постоянно нужно что-то доказывать. Порой мне кажется, что именно те, кто добивается всеобщего внимания и невольно притягивает к себе взгляды, как раз таки что-то скрывают. Возможно, эти люди несчастны. – Агнес покачала головой и погрустнела. – Взять хотя бы мистера Блэндфорда: обаятельный был человек, но иной раз как начнет болтать без умолку, когда у меня куча дел. И ведь даже не замечал, что мешает, а все потому, что был отчаянно одинок. Пил как сапожник, но, прошу заметить, никогда не буянил. Впрочем, у каждого из нас свои недостатки, мистер Томпсон. Я, например, понимаю, что чересчур откровенна. Что подумала, то сразу же и говорю; нет чтобы вовремя остановиться и подумать.

– Признаюсь, я не питаю особого уважения к тем, кто предается пьянству, ведь это путь к самоуничтожению. Но мне жаль, что вы потеряли мистера Блэндфорда. Его, наверное, многие оплакивали? – с искренним любопытством осведомился Стивен, желая узнать больше о человеке, чьи комнаты он теперь занимал.

– Родственников у мистера Блэндфорда не было, но все отзывались о нем тепло. Щедрый был до безрассудства. Все деньги либо спускал на выпивку, либо раздавал. Знаете, в чем его трагедия? Незадолго до смерти он, как мне кажется, действительно встал на путь исправления. Пару месяцев назад я бросила неосторожную фразу, и у нас завязался серьезный разговор. В результате он решил попробовать отказаться от проклятой выпивки. Мистер Горски даже убрал с глаз долой свои хрустальные графины и настоял, чтобы их посиделки проходили за чаем – настоящий подвиг с его стороны. Поэтому я искренне верю: бедняга пытался сойти с кривой дорожки, о которой вы говорили, и изменить свою жизнь.

– Значит, его погубила не выпивка?

– Ну, скажем так: вряд ли она помогла сберечь ему жизнь. Однажды вечером мистер Блэндфорд заглянул в «Безумный Шляпник», и какой-то щедрый господин принялся его угощать. В мгновение ока бедняга снова пал жертвой былой слабости. Вернулся домой пьяный вусмерть, да к тому же с перевязанной рукой. Я еще удивилась. «Ах, – говорю, – неужели вы ввязались в драку? Это совсем на вас не похоже». «Отнюдь, милая леди, – возразил мистер Блэндфорд, – просто нелепая случайность, поранил палец». Он сперва даже не насторожился, был уверен, что само заживет. Увы, вскоре рука распухла, и на ней появилась сыпь. Да и температура поднялась, беднягу била жестокая лихорадка. Я обработала рану йодной настойкой и вызвала врача, но было слишком поздно – уже началось заражение крови, и он скончался. Все произошло слишком быстро: буквально за несколько часов сгорел.

Стивен проявил чуткость, заметив, что мистер Блэндфорд, по крайней мере, страдал недолго, и ловко сменил тему, видя, как тяжело мисс Хамфрис возвращаться к печальным воспоминаниям.

– Я только что встретил в коридоре Гилберта и очень хочу познакомиться с мистером Горски. Тогда я буду знать всех соседей. Как вы думаете, могу я его навестить?

При этих его словах лицо хозяйки озарила улыбка, глаза ее заискрились, а румяные пухлые щеки, казалось, округлились еще больше.

– Уверена, он будет очень рад с вами познакомиться. Мистер Горски в последнее время почти не двигается из-за артрита, а я все время занята. Я с удовольствием буду готовить для вас чай с выпечкой, если вы иногда сможете заглядывать к нему по воскресеньям.

Какой приятный сюрприз! Стивен и сам хотел познакомиться со стариком, а теперь его еще и накормят. Томпсон направился к парадной двери, удивляясь в душе: неужели удача наконец-то повернулась к нему лицом? В уголке его глаза неожиданно выступила слеза, и он торопливо стер ее тыльной стороной кисти. Жизнь слишком долго была невыносимой, но Стивен чувствовал: переезд на Бёрлингтон-сквер стал переломным моментом, теперь все непременно изменится к лучшему.

***

– Если правильно укажете, где туз пик, выиграете шесть пенсов, – провозгласил Стивен, эффектным жестом выкладывая на стол пять карт.

Пожилой джентльмен уже выиграл пенни, сумев угадать карту, и теперь уверенно ткнул в среднюю. Стивен перевернул ее, зная, что выигрыш невозможен: туз лежал у него в кармане.

– Полагаю, это мое, – произнес он, забирая шестипенсовик, кивнул на прощание и направился к выходу.

Старик недовольно пробубнил что-то себе под нос, уткнувшись в кружку с пивом.

Было уже поздно. День выдался на редкость удачным, но Стивен решил не садиться в трамвай, а пройтись пешком – погода была чудесной. Он собирался побаловать себя в пабе мясным пирогом и заодно попросить там стакан воды. Мучимый жаждой, он вошел в «Безумный Шляпник», за три квартала до Бёрлингтон-сквер.