Дела разбогатевших Хотонов процветали. Отец Элоизы недавно взял на себя управление разорившейся обувной мастерской. Деньги больше не были заботой, жизнь была хороша, так что ее родители могли спокойно утопать во взаимном обожании. Слава богу, ее мать близилась к пятидесятилетию: риск неожиданного пополнения в семье был исключен. Разница в возрасте между Элоизой и ее младшим братом или сестрой оказалась бы чудовищной.

– Моя кузина пишет, что к осени станет бабушкой, – сказала мать, держа в руках письмо на кремовой бумаге.

– Видно, весенний сезон – благословенный, – подхватил отец, не отрывая взора от супруги. – Самое плодородное время для матери-природы.

– Я почти уверена, что жена школьного учителя снова в положении, – сказала мать. – Ей еще слишком рано объявлять об этом, но вчера она выглядела болезненной и бледной – явный признак. Я виню снежную зиму. Мы все сидели взаперти и без дела.

Они обменялись понимающими взглядами, а Элоиза закатила глаза.

– Я лишился как минимум трех работниц из-за их скорого замужества, – пробормотал отец. – И думаю, что молодой Торнбери тоже готовится к такому исходу. Он будет особенно нацелен на карьерный рост, если у него появится жена, которую нужно содержать.

– Правда? – Элоиза резко выпрямилась, журнал соскользнул с ее колен.

Отец бросил на нее виноватый взгляд:

– Не следовало мне этого говорить. Пожалуйста, забудь. Он доверился мне – это было сказано втайне.

Будь проклят дерзкий юноша за его притворство! Однако нечто внутри нее ликовало от такого нахальства. Его притворное равнодушие разжигало ее сильнее, чем откровенное внимание, и он это знал. Он был под стать ей – снаружи холодный, почти безразличный, но под этой маской таилась буря чувств. О, как же сладка будет их первая брачная ночь, потому что с того самого момента, как она поцеловала его в рощице сладких каштанов, она знала истину. Возможно, ее отец уже видел в Дэниеле не просто талантливого рабочего, а будущего управляющего обувной мастерской, которую недавно приобрел. С помолвкой на горизонте Дэниел должен занять руководящую должность, ведь мать Элоизы не допустит, чтобы ее дочь венчалась с простым бригадиром.

– Я буду образцом благоразумия, – с улыбкой пообещала она отцу.

Он, уже не слушая, игриво целовал шею своей жены, пока мать хихикала, точно девчонка. А Элоиза все смотрела на них и мечтала о том дне, когда и ее будут лелеять вот так.

Бо́льшую часть Лоубриджа удалось убедить посетить небольшой благотворительный концерт в школьных классах, а леди Флетчер согласилась представить местный квартет; это значило, что семье Хотон просто надлежало присутствовать. Но Элоизе еще никогда в жизни не было так скучно… разве что на утомительных матчах по крикету.

Дэниел вел себя весьма странно для мужчины, который готовился сделать предложение. Он был менее откровенным, чем обычно, и казался глубоко погруженным в себя. Но ведь это был важный момент – просить чьей-то руки, и всегда есть шанс, что надежды будут разбиты отказом. Впрочем, она не собиралась ни мучить его, ни заставлять угадывать ее ответ. Слишком долго она ждала заветных слов.

Решив воспользоваться перерывом в концерте, она вышла на улицу вслед за ним и какое-то время наблюдала, как он неторопливо скручивает сигарету, а затем шагнула в круг света от фонаря.

– Можете поцеловать меня, если хотите.

Лицо Дэниела омрачилось от смущения, когда Элоиза присела рядом с ним на деревянную скамью школьного двора, откуда открывался вид на вечернюю лужайку.

– С чего бы мне вас целовать? – нахмурился он и спрятал сигарету за ухо: курить при даме было бы дурным тоном.

– Теперь-то уж точно не вам бояться обвинений в непристойности, – припомнила она его собственные слова, сказанные в каштановой роще. – Не думала я, что вы ханжа. В конце концов, Бог, в которого вы не верите, вряд ли осудит вас за поцелуй.

– Мисс Хотон, о чем это вы?

Он взглянул на нее так, словно она выжила из ума, но Элоиза была уверена: он просто сдерживал желание усмехнуться. Каждая клеточка ее тела дрожала от продолжения их игры. Может быть, даже после свадьбы, в их спальне, он все еще будет звать ее «мисс». Ведь было что-то необъяснимо возбуждающее в том, как он выразит ей свое повиновение, в то время как они оба будут знать, что в постели будет главенствовать именно он. «Интересно, у него уже была женщина?» – гадала она и скорее хотела, чтобы это было так. Ужасно, если ни один из них не будет знать, что делать.

– Я не понимаю, откуда в вас столько застенчивости, – начинала раздражаться она: для чего он продолжает эту глупую игру? – Я знаю, что вы просили у отца моей руки; мой ответ будет «да», так что, может, обойдемся без уловок? Я была терпелива, очень терпелива все эти месяцы, но отказывать мне даже в поцелуе – это уже просто нелепо.

Осторожно прикусив нижнюю губу, она наклонилась к нему ближе. От него пахло кожей, этот запах напоминал ей о детстве и часах, проведенных в мастерской отца. Аромат был одновременно мужественным и обволакивающим.

Дэниел медленно покачал головой, тяжело вздохнув.

– Вы не устаете меня поражать. – Она уже собиралась поблагодарить его за комплимент, но он продолжил и сделал это с насмешкой: – Я ясно дал понять, что не испытываю к вам романтических чувств. И все же избалованная Элоиза Хотон убеждена, что, если чего-то хочет, то обязательно получит. Да, я говорил с вашим отцом о своих планах, я даже купил скромное кольцо, но оно предназначено не вам. Я люблю другую.

– Другую? – переспросила она в изумлении. – Но вы ведь почти ни с кем не водитесь. Люди находят вас таким раздражающим!

– У меня есть близкий человек – та, с кем я проводил много времени в последние месяцы. Отважная, добрая, умная девушка, которая умеет плавать и сохранять спокойствие в кризисных ситуациях…

Внезапно Элоизу накрыло тошнотворное осознание правды. Как она могла быть так слепа? Все это время она думала, что у нее есть союзница в планах по завоеванию этого невозможного человека. Но ее предали самым расчетливым образом. Она не могла отвести глаз от его лица, собираясь с духом, чтобы услышать то, что уже начала понимать.

– Я люблю Роуз, вашу горничную. И я вот-вот сделаю ей предложение.

Наступил сентябрь. Ласточки улетели в теплые края, ночи становились длиннее, и пришла пора сбора урожая, причем работать выходили и женщины, и дети. Это было время, когда община должна была сплотиться. Маркус, впервые за несколько лет свободный от бремени ухода за женой, вызвался помочь на соседней ферме. Земли того фермера граничили с Рейвенсвудом; его старший сын умер от воспаления легких три года назад, а летом прошлого года не стало и жены – из-за опухоли. И хотя они с Маркусом не были близки, этот человек никогда не доставлял ему хлопот и, что было особенно важно, никогда не обвинял Луну в колдовстве, как это делали столь многие в деревне.

Фермер был благодарен за любую помощь, особенно когда с Маркусом пришла и Луна. Она была молода, относительно крепка и решила, что сидеть дома в одиночестве, скучая по Маркусу, не имело смысла. Итак, пока плохая погода грозила испортить урожай, Луна проявила смелость и предложила помощь. Не поднимая головы и избегая разговоров с другими работниками, она присоединилась к женской бригаде, собиравшей снопы. Она не жаловалась ни на боль в теле, ни на долгие часы работы под открытым небом. Некоторые обходили ее стороной, но большинство были слишком заняты для пересудов и ругани.

Маркус же был поглощен делом куда более тяжелым: он косил. И Луна с неослабевающим восхищением наблюдала, как ее крепкий муж без устали трудится, чтобы спасти урожай до начала дождей. После целой недели изнурительной работы, с краткими передышками на сон, поля были выложены ровными стогами, сушившимися под ветром, а обещанные ливни, к всеобщему облегчению, так и не пришли.