– Ты принес мне деньги? – спросил Беккер.

– Нет, я пришел объяснить…

– Мне не нужны объяснения. Или плати, или будешь иметь дело с моими людьми. – Он потянулся к стакану виски. – Лайам, выведи его.

Похоже, на этом встреча закончилась: Стивена грубо схватили за воротник и потащили обратно в коридор.

– Но на меня же напали. – Глаза Стивена округлились, а голос сорвался на визг. – Двое громил подкараулили меня в переулке и отобрали все. У меня были при себе деньги, взятые у Беккера, и еще некоторая сумма, а теперь ничего не осталось. Разве вы не видите синяки? Меня чуть не убили.

– Может, ты врешь, а синяки тебе жена наставила, – усмехнулся Лайам. – И, если честно, я слышал более оригинальные оправдания.

– Вы прекрасно знаете, что я не женат.

Любые возражения были бесполезны: эти люди не собирались слушать разумные доводы.

– Подумаешь, маленько избили его, – вмешался второй парень. Вида он был самого мрачного, а голос его напоминал рык. – Погоди, вскоре ты поймешь, что это еще цветочки. Имей в виду: Беккеру наплевать, что там с тобой случилось, его интересует только ваш уговор. Или принесешь деньги к концу следующей недели, или мы навестим тебя дома. – Он похлопал по револьверу «уэбли» у себя на поясе. – И еще накинем сверху два шиллинга за хлопоты. – Ну а коли ты и после этого не образумишься…

– Джентльмены, ну подумайте сами: какой вам прок от меня мертвого?

– Очень даже большой: злостных неплательщиков у Беккера сразу поубавится, когда они услышат, что бывает с должниками.

Прекрасно. Значит, его хотят проучить в назидание прочим. Стивен тяжело вздохнул. Что за напасть! Его ограбили как раз тогда, когда жизнь стала потихоньку налаживаться. И теперь он снова скатывался в ту самую яму, из которой с таким трудом долго выбирался.

Томпсона бесцеремонно вытолкали за порог, захлопнув дверь и оставив его один на один с тягостными мыслями: бедняга понимал, что время на исходе, а шансов выкрутиться у него почти нет.

Стивен не мог позволить дурным людям творить зло, подвергая опасности жителей дома на Бёрлингтон-сквер. Чтобы уберечь их, он должен был немедленно уехать и начать все заново на новом месте, в каком-нибудь другом крупном городе, например в Манчестере, где можно было бы затеряться, но при этом продолжать работать. Как ни жаль было времени, впустую потраченного на тщательную подготовку, Стивен понимал, что отступление неизбежно.

Он не сомневался, что будет искренне скучать по Агнес и Александру, и это было весьма неожиданно. Хотя чему тут удивляться: ведь эти люди проявили по отношению к Стивену доброту и пробудили в его сердце сострадание. Покупка цветов для Агнес и Джемаймы доставила ему необъяснимую радость, как и явное удовольствие, которое испытывал Александр от общения с ним. Эти чувства – вдохновение от бесед со стариком, ком в горле, когда домовладелица похлопывала его по руке, и даже нежная забота Джемаймы – были для Томпсона в новинку, а ведь, покинув дом на Бёрлингтон-сквер, он навеки их лишится. Но, как бы то ни было, выбора нет: он просто обязан уйти.

Стивен начал собирать свои скромные пожитки и решил незаметно исчезнуть в воскресенье ночью. Так, говорил он себе, будет гораздо проще, чем придумывать оправдание внезапному отъезду; но истинная причина заключалась в том, что прощание могло оказаться слишком тяжелым. Однако он должен был еще раз увидеться с Александром, пусть даже тот и не знал, что их встреча окажется последней.

– Так, значит, на самом деле на вас напали грабители? – проговорил Александр, когда они слушали на граммофоне концерт классической музыки. – Вы на прошлой неделе сказали, что якобы вам в глаз угодил мяч для крикета, а теперь выясняется, что все было иначе.

Прихожане в церкви тоже интересовались, откуда взялся фингал под глазом, и Стивен отвечал им то же самое: мальчишка на поле неосторожно запустил мяч.

Томпсон вздохнул, понимая, что должен сообщить старику хотя бы долю правды, и подозревая, что тот уже знает больше, чем кажется.

– Ну да, на меня напали. Двое мужчин подстерегли меня недалеко от дома и забрали все, даже карманные часы. Но я попросил мисс Хамфрис никому об этом не рассказывать. – Нетрудно было догадаться, откуда польский джентльмен узнал правду. – Слишком стыдно признаваться, что я не сумел защититься.

– Неужели у полиции нет никаких зацепок? – спросил Александр. – Наверняка это члены какой-нибудь банды. Они превращаются в настоящее бедствие: запугивают лавочников и содержат игорные притоны.

– Я не заявлял в полицию, – ответил Стивен. – Не хочу, чтобы в банке узнали.

– Мисс Хамфрис сказала, что у вас была при себе немалая сумма?

– Все произошло из-за моей собственной глупости. Наверное, я проявил неосторожность, когда убирал деньги в карман. За мной проследили от пивной, где я поужинал после тяжелого рабочего дня. Подкараулили в темном переулке и избили. Думаю, стоит возблагодарить судьбу за то, что все не обернулось еще хуже.

Стивен замолчал, вспоминая слова Агнес. А вдруг лучшие времена и правда близко? Может, стоит быть откровенным с новым другом и рассказать тому о своих обстоятельствах? Если уж он все равно собрался бежать, терять было нечего.

Томпсон с трудом сглотнул и признался:

– Если уж говорить начистоту, мое финансовое положение далеко от благополучия. После войны мне пришлось очень туго. Я получил место клерка в банке только благодаря одному человеку, которому когда-то помог. Потеря денег – страшный удар для меня.

– Да, мы с мисс Хамфрис подозревали нечто в этом роде. Вас выдала одежда, немного поношенная и старомодная.

Ну надо же! Стивен думал, что сумел всех провести, а эта проницательная парочка, оказывается, давно поняла, что дела его обстояли не так радужно, как он пытался показать окружающим. Однако же… осознание того, что Стивен не столь удачлив и в его жизни есть доля притворства, почему-то лишь еще больше располагало к нему и Агнес, и Александра. Воистину, люди странные создания.

– Я хочу, чтобы вы это взяли, – проговорил вдруг мистер Горски, протягивая ему плотный кремовый конверт.

Стивен приоткрыл клапан и вытащил целую пачку черно-белых банкнот. Он уставился на них, разинув рот, потрясенный до глубины души. Прокручивая в голове различные сценарии, он даже в самых смелых мечтах не представлял себе ничего подобного.

Александр заметил его изумление.

– Мисс Хамфрис сказала, что при вас была крупная сумма. Этого хватит?

Стивен окинул взглядом пачку купюр, не в силах осмыслить поступок старика. Все в доме относились к нему с такой добротой, что это было почти невыносимо.

– Я не могу принять от вас деньги, – пробормотал он, и сам не веря, что эти слова слетают с его уст.

Очарование Бёрлингтон-сквер действовало на него слишком сильно.

– Вздор. Я понимаю, что гордость не позволяет. Но у вас есть приличная работа, и я знаю, что вы – парень надежный. Мне эти деньги без надобности, и я не могу смотреть, как хороший человек страдает оттого, что какие-то подонки силой отобрали у него честный заработок. Вы были очень щедры в мой день рождения и взяли все расходы на себя. – Александр пожал плечами. – Теперь моя очередь отплатить вам за добро. Потом вернете, если захотите. Но, если честно, мне все равно, увижу ли я эти деньги снова. Добрые дела не забываются.

Стивен был потрясен: он никак не ожидал такой щедрости после столь короткого знакомства. Агнес оказалась совершенно права, называя мистера Горски лучшим из людей. Может, Бог и правда существует и, видя, как отчаянно Стивен старается встать на ноги, вознаградил его за заботу об Александре.

– У меня просто нет слов, чтобы отблагодарить вас. И я непременно верну все, до последнего пенни, как только мои дела наладятся. Даю слово.

– Это ваш выбор, но, по-моему, вы уже отплатили мне временем и дружбой. Для одинокого старика это дороже денег. Насколько я знаю, у меня не осталось родни, поэтому давайте выпьем за дружбу. Ведь это почти то же самое, что и родство, верно? – И старик выразительно указал на буфет.