Опершись о стойку и нетерпеливо ожидая еду, Стивен увидел свое отражение в большом зеркале за рядом ярких бутылок. Волосы у висков стремительно седели, и он чувствовал себя куда старше своих пятидесяти двух лет. А ведь его жизнь могла бы сложиться иначе, если бы он встретил хорошую женщину и завел семью. Возвращался бы сейчас домой, к шумным детям и ласковой супруге. Вместо этого он сидел в захудалом пабе, среди бесприютных и нелюбимых мужчин, ищущих ответы на дне полупустых стаканов.

«Вот куда ходят одинокие люди», – подумал Томпсон.

Несколько джентльменов – а также тех, кого вряд ли можно было назвать этим словом, – сидели поодиночке в полутьме за столами или выстроились вдоль стойки, как сам Стивен. Хозяин заведения, беседуя с каким-то красноносым типом, чьи плечи поникли под грузом тысячи бед, по-дружески коснулся его руки. Даже у пьяницы было с кем разделить горе. А у Стивена – нет.

Хмурая женщина небрежно поставила перед ним тарелку с пирогом. Томпсон взял еду и направился в укромный уголок, но тут заметил за столом у дальней двери Гилберта, разговаривающего с молодым парнем. Стивен надвинул на глаза шляпу, чтобы его не узнали, и отошел, украдкой наблюдая за ними.

Встреча определенно была тайной. Гилберт говорил вполголоса, наклонившись вперед, а его глубоко посаженные глаза то и дело бегло оглядывали зал. Наконец он придвинул к собеседнику кучку монет – и тот исчез, покинув заведение через черный ход. Гилберт залпом допил свой стакан, поднялся и пошел к выходу. Стивен отвернулся, желая остаться неузнанным. Его одолевало любопытство: парня, с которым секретничал его сосед, звали Чарли Тейлор, и он был известен мелкими кражами. Что бы Гилберт ни замышлял, обсуждали эти двое явно не воскресную проповедь.

Дождь лил не переставая, и, когда Стивен вернулся на Бёрлингтон-сквер, от него пахло мокрой псиной. Он порадовался, что платит мисс Хамфрис за стирку рубашек, хоть это и было для него непозволительной роскошью. Однако экономить на внешнем виде, в отличие от питания, Томпсон никак не мог.

В прихожей он заметил черный зонт с красивой лакированной ручкой, с которого стекали капли дождя. В металлическом поддоне под стойкой собралась лужица воды. По пути на кухню Стивен услышал голоса и замедлил шаг.

– Ну почему ты сдала комнаты не мне, а какому-то чопорному банковскому служащему, который не имеет ни малейшего отношения к нашей семье?

– Мистер Томпсон вовсе не чопорный, – возразила мисс Хамфрис. – Может, немного странный, но в общении очень простой и не доставляет мне никаких хлопот. Его целыми днями нет дома, а вернувшись, он ведет себя тихо как мышка. И между прочим, он единственный не пожаловался, когда ты разбудила всех посреди ночи, тогда как мистер Горски и Гилберт на следующий день высказали мне свое недовольство. Ты только посмотри на себя, Клара. Сама ведь утверждаешь, что обычно встаешь ближе к обеду, – представляю, как это выглядело бы здесь! Я не могу позволить, чтобы твой беспорядочный образ жизни мешал остальным жильцам. Я люблю тебя, милая, очень люблю, но думаю, что твои… – Агнес сделала паузу, подбирая подходящая слово, – привычки не придутся по нраву моим постояльцам.

Понятно, та самая непутевая племянница, чьи ночные выходки подняли на уши весь дом. Стивен намеренно не жаловался хозяйке: как говорится, «не судите, да не судимы будете». Тем более что сам он вовсе не в том положении, чтобы бросать в грешников камни.

– Ах, тетя Агги, как ты не понимаешь. Проживание в отеле обходится в целое состояние. Папа пригрозил лишить строптивую дочь содержания, если я не возьмусь за ум, и хотя я пока не бедствую, однако кошелек у меня не бездонный.

Пожилая дама испустила тяжелый вздох, кухонный стул заскрежетал по полу.

– А что стряслось, милая? Расскажи мне, в чем дело. Я ведь умею слушать, ты знаешь.

Повисла пауза.

– Я не могу.

Заинтригованный Стивен бесшумно подкрался поближе и смог заглянуть через порог, но кухонный стол стоял слева сбоку, поэтому женщин он не увидел – только раковину и деревянную сушилку для посуды.

– Тетя, я уже еле держусь, – пожаловалась племянница. – В отеле сказали, что я должна съехать завтра, поскольку у них наплыв посетителей, которые забронировали номера заранее. Не думаю, что у меня хватит сил на поиски нового жилья. Мама ужасно расстроилась, что ты отказалась приютить меня, мы ведь одна семья. Не представляю, как мне теперь быть. Остается один-единственный вариант – тот, который мне предложил Джек Ригби.

– Но ты не можешь сожительствовать с мужчиной! – воскликнула явно шокированная мисс Хамфрис.

Раздался сухой смешок.

– Я не настолько отчаянная и независимая особа, как думают некоторые. Нет, Джек предложил поселиться у его незамужней тетушки, но я не вынесу пустопорожних разговоров с толстой, назойливой и занудной старой девой, которая только и знает, что совать нос в чужие дела. И уж тем более я не хочу быть в долгу у Джека.

– Если бы ты переехала на Бёрлингтон-сквер, то все равно бы делила кров с толстой, назойливой и занудной старой девой. Нас таких полным-полно…

– Ты вовсе не занудная, – ответила Клара, однако против двух других эпитетов возражать не стала, и Стивен с трудом удержался от смеха.

На какое-то время в кухне воцарилась тишина. Мисс Хамфрис, вероятно, задумалась, как она выглядит в глазах племянницы.

– Это весьма великодушное предложение со стороны Джека, а сам он – очень обаятельный молодой человек… когда трезв. Сразу видно, что он из аристократов: хорошее воспитание всегда заметно. Дафна сказала, что Джек к тебе неравнодушен. Клара, подумай хорошенько: его отец заседает в палате лордов, и я слышала, что у них чудесное имение в Сомерсете. Может, пора уже остепениться, выйти замуж и завести детей? Мне бы так хотелось стать двоюродной бабушкой. И это разом решило бы все твои проблемы – с деньгами, жильем и скукой.

– Ты полагаешь, будто мне скучно?

– Ну конечно! Твои бесконечные загулы – лучшее доказательство того, что ты не можешь ничем заняться всерьез. Твои родители достаточно богаты, чтобы позволить дочери не работать, но при этом ты упорно не желаешь выходить замуж, хотя ведение хозяйства помогло бы тебе обрести в жизни смысл.

– Фу-у-у, тетя… – простонала племянница. – Стивен решил, что она в отчаянии опустила лицо на стол, потому что слова, прозвучавшие следом, были едва различимы: – Я так и знала, что ты не поймешь. Никто меня не понимает.

Вновь послышался скрежет стула по полу, и Стивен отступил в тень. По полу, выложенному плиткой, неторопливо прошла элегантная стройная девушка, взяла стакан и наполнила его водой из-под крана.

– Ох, Клара Энн Гудвин, что же нам с тобой делать? – вздохнула пожилая дама.

Стивен широко распахнул глаза. Фигура девушки не показалась ему знакомой, зато ее имя он знал большую часть своей взрослой жизни. Неужели и впрямь та самая Клара? Не может быть! В последний раз он видел ее двенадцатилетней девчонкой. Разумеется, с тех пор Клара изменилась, однако сейчас, разглядывая профиль племянницы мисс Хамфрис, пока та жадно пила воду, Стивен убедился: да, это она. Упрямая линия подбородка, высокомерное выражение лица и, похоже, все та же раздражающая уверенность в собственной исключительности. Получается, Стивен снова столкнулся с несправедливостью общества, в котором рождение в той или иной семье определяло, кем ты станешь. Не прилагая ни малейших усилий, эта взбалмошная девица по праву рождения получила жизнь в роскошном доме, полном прислуги, тогда как многим достойным людям приходилось совершать отчаянные поступки, лишь бы накормить детей или похоронить близких.

Да, это несомненно была Клара Гудвин, что означало крушение всех его надежд. Стивен Томпсон сжал и разжал кулаки, а затем резко повернулся и ушел по коридору прочь.

Ну почему каждый раз, когда ему удавалось хоть немного продвинуться вперед, его неизменно отбрасывало назад? Воистину судьба – коварная дама, если решила вдруг вернуть на сцену фигуру из прошлого, которое он изо всех сил старался забыть. Теперь главное – ни при каких обстоятельствах не сталкиваться с племянницей Агнес Хамфрис, иначе все его тайны выйдут наружу и все, что он с таким трудом строил, рухнет. Окончательно и бесповоротно.